Одни мужчины виртуозно играют на струнах наших душ, другие безупречно исполняют восхитительную мелодию нашего тела
Из маленьких лайков строятся большие рейтинги.
-Некоторые вот не понимают, почему мы пьем горькую водку и закусываем солёным огурцом, как такое может нравиться? Их спрашиваю: а в сладком какая радость? Или вино вот кислое. Шампанское марки «брют».У меня соседка визжит от удовольствия. А я этого вкуса не понимаю, одна изжога, и больше ничего. Вот ведь чудеса!
Середина 60-х. В московских магазинах есть всё. Я имею в виду продукты. При наличии желания и возможностей можно купить, даже, чёрную икру. Не зря я написала «и». Потому, как мамина зарплата 30 рублей, в пол кило чёрной икры - стандартная синяя банка со стилизованной изогнувшейся севрюгой на крышке - 10 рублей. А еще, для больного ребенка нужны яблоки, апельсины или мандарины, бананы и фруктовые соки и, желательно, круглый год. И так далее, и тому полобное… И, потому, бедные родители мои, выкручивались, как могли, экономя на всём остальном… Папа, помимо основной трудовой деятельности, еще подрабатывал и дворником, по совместительству, сразу, на двух участках. Слава Богу, здоровье позволяло, что и помогало семье, хоть как-то сводить концы с концами.
Мы жили в стране победившего, уже развитого, социализма, строили светлое коммунистическое общество, где «от каждого - по способностям, и каждому - по потребностям…» Вообщем, как сказал один очень популярный герой мультика того времени: «Мы строили, строили, и, наконец…» А что из этого получилось, мы теперь, уже, все, к сожалению, в курсе…
Но тогда мы свято верили нашему рулевому - нашей партии, которая была важнее и выше правительства, и как истинные интернационалисты - помогали братьям-пролетариям всего мира…
Общественное мнение помогает и очень здорово, формировать ТВ, радио и периодическая печать, тем паче, если мнение это единое, то есть, безальтернативное…
Весна… В очередной раз, в каком то уголке мира, кто-то запросил «халявы», потому, как есть разница между бедой и тунеядством, тем более, на государственном уровне…
Не хочу брать грех на душу, не помню, теперь, в какой из стран, на каком континенте шли повальные митинги, против империалтстического вмешательства из вне во внутреннюю политику данного государства… И в подтверждение этих слов была показана массовая демонстрация самых угнетенных и бесправных…
Папа смотрел очень внимательно, так же внимательно слушал и вдруг негромко, но четко произнес, обращаясь к любимой жене:
-Мать, ты посмотри, как они все одеты, эти бесправные и угнетенные… Нам и не снилось… А у нас на заводе завтра митинг в их поддержку и подписка на перевод однодневной зарплаты в их фонд помощи…
-Чтоб я так жил, как они бедствуют, - сказал он, горько усмехнувшись.
На следующий день, забыв про мероприятие, в поддержку «малообеспеченного мирового пролетариата», надев свой «самый дорогой, почти, что от кутюр» плащ, ну, только, что не бумажный, но вовремя опомнившись, не желая объяснять почему отец «не друг» таким же, как он, «рабочим,» папа направился, со всем заводом, на митинг…
Долго и нудно «пели одну и ту же песню про поддержку» директор завода, секретарь партийной организации, председатель профсоюзного комитета, шёл к концу второй час собрания Потом, как и ожидалось. рабочие выступили с инициативой - перечислить сумму однодневного заработка в фонд помощи неимущему пролетариату. Выдвинули столы, и все работники стали поочередно подходить и в знак согласия, расписываться в заранее составленных ведомостях.
Когда очередь дошла до отца, он взял ручку, потом резко, со стуком положил её на стол, вспомнив подробности вчерашнего телерепортажа, и круто повернувшись, шагнул к выходу…
-Алексей, а как же, помощь… - громко окликнул его начальник цеха.
-А я, Николай Павлович, «нищим» не подаю, - оглянувшись, вполне серьёзно ответил отец.
Когда дома, мама узнала все подробности, она несколько месяцев жила с ощущением того, что в отношении нашей семьи «вернулся тридцать седьмой год…»
Но на заводе начальство всех рангов хранило полное молчание. Все сделали вид, будто никто ничего не слышал… Почему? Как говорил Владимир Высоцкий: «Жираф большой - ему видней…»
прошлое не верблюжий горб, не накормит
пока мудрость обретёте,
шишками весь лоб побьёте!
можно избежать хлопот -
на замок закрыть свой рот!
Любуюсь, как всегда, тобою:
Скучая в ежедневной суете,
Поправлю прядь твою рукою,
Открыв румянец на лице.
Такой родной и очень чистый,
Твой взгляд, другим же не понять:
Открытый, нежный и лучистый,
Так хочется тебя обнять.
Прижать, не отпускать, покрепче!
Отгородить от всех проблем,
Вдвоём, скажи, всегда полегче!
Дождаться лучших перемен.
Люблю тебя! Ты мой хороший!
Ведь вместе всё мы победим!
Согрею я твои ладоши,
В мир доброты мы поспешим.
Вся серость дней и все печали,
К чертям собачьим улетят,
Чтоб все дороги освещали,
От теплоты ведь не грустят!
Изменится печаль на радость,
А в буднях счастье обретём,
Уйдёт привычная усталость,
Ведь мы уже с тобой вдвоём!
- На дураков не обижаются.
- Я на тебя тоже не обиделся.
Не позволяйте чужим эмоциям править бал вашей жизни
Деньги можно заработать. А жизнь не заработаешь… и совесть…
Бывает с нами всё и не бываем мы всё время одинаковы.
Так изысканно отказали, что захотелось предложить еще раз
Сейчас Михаилу Горину 60 лет. Мужчина живет в Израиле. Сюда он переехал в начале 2000-х из Донецка, где когда-то начинал простым шахтером.
- В Горловку, что под Донецком, я попал в 1980 году по направлению из вуза, - рассказывает Михаил. - Был забойщиком, дошел до начальника участка. Жена, двое детей - все как у всех. Но в постперестроечные годы зарплату задерживали, а то и вовсе не платили. Пришлось искать новые заработки. Для души я играл и пел в ансамбле. Мне посоветовали играть на цыганских свадьбах - на них хорошо платили.
Я узнал, что на окраине Горловки, в поселке Зайцево, живут цыгане со старинным укладом, совсем как в XIX веке. Поехал к ним, чтобы записать их песни. Сначала сам сыграл для них на гитаре и спел. Они пригласили меня к костру, принесли свои гитары. То, что я услышал, меня потрясло! Безграмотные, не знавшие нот, они пели не хуже «Песняров». И я заболел этим. Проводил у них каждый день, записывал их песни на кассетный магнитофон, учил язык.
Через год вместо 250 рублей за два дня ведения свадьбы я брал уже 3000 рублей. А тогда «Жигули» стоили 6500. Слава обо мне понеслась по цыганской почте.
А летом 1993 года я увидел ее - свою любовь…
«Меня решили убить, ее - наказать»
- Меня пригласили петь на очередной цыганской свадьбе. Женили юнца Яныка, сына молодой цыганки с русским именем Наташа, - продолжает Михаил. - Она поразила меня с первого взгляда. Очень красивая - яркая, с черными жгучими глазами. Напомнила цыганку Раду из фильма «Табор уходит в небо». У Наташи было двое детей, а муж погиб за пять лет до нашей с ней встречи. На свадьбе сына она не сводила с меня глаз. Смотрела так горячо, что мое сердце колотилось. Я был просто очарован ею. Позже она позвонила под предлогом обсудить еще одну свадьбу родственников. Я приехал на деловую встречу, а попал на свидание. С этого все и началось - она меня соблазнила.
Наташа предупредила, что встречаться с ней опасно, цыгане за связь с чужаком могут на ножи посадить. Я отвечал: лучше умереть, но хотя бы месяц вот так гореть сумасшедшей любовью. Мы встречались тайком. Я приезжал в местную гостиницу, снимал номер. Вечером появлялась она. Так продолжалось несколько месяцев.
Потом кто-то из цыган нас увидел. На следующий день цыгане собрали сходку и решили меня убить, а ее наказать. Но Наташа вымолила для меня прощение. Сказала, что я беру ее в жены, что я не русский, а биболдо (еврей по-цыгански). На другой день она позвала меня к себе в дом к часу дня. Там уже были накрыты столы с угощением. Через 10 минут стали заходить в дом цыгане. Постелили тулуп на пол, попросили нас встать на колени. Внесли огромный калач, старинную икону и стали нас благословлять. Тут я понял, что попал! Попросил прощения и признался, что я женат, у меня двое детей. На что цыганский барон ответил: «Это ты в загсе расписан, а здесь будешь Богом венчанный. Быть тебе теперь цыганским зятем».
После венчания мне на палец надели фамильное кольцо из червонного золота с тремя бриллиантами, обрамленными в платину. Кольцо на удачу и спасение, старинное, XIX века. Этот перстень как паспорт в цыганских таборах, по нему сразу определяют, какой род я представляю. Перстень и по сей день со мной, я его не снимаю, как оберег. Он и правда хранит меня: я прошел клиническую смерть, кому, три обширных инфаркта, но продолжаю жить.
Мучения двоеженца
- Вечером после венчания я пришел домой к жене и предложил развод, - вспоминает Михаил. - Она отказалась. Попросила, чтобы я поднял детей, а потом, дескать, меня отпустит. У мужчин-евреев так: долг и обязанности превыше всего. И началась моя странная жизнь на две семьи. Я ушел жить к цыганке, пообещав жене Татьяне, что буду приходить к ней. Жил одну неделю у цыганки, другую - у законной жены. Со временем обеим выстроил по коттеджу, купил по «Мерседесу». Потому что ни та ни другая жена вместе жить не хотели.
- Странно, что ваша законная жена решила все терпеть!
- Думаю, она держалась за меня, потому что к тому времени я стал миллионером, причем долларовым. Первые деньги на раскрутку своего дела заработал у тех же цыган. В начале 90-х появились музыкальные центры «Ямаха». Я их покупал по 450 долларов, записывал в их память цыганские песни и продавал в таборы уже по 1000 долларов. Продавал им усилители, колонки и прочую музыкальную технику. За три месяца заработал 150 тысяч долларов. Вложил эти деньги в угольный бизнес. Я быстро разбогател и зажил в свое удовольствие.
Пыталась отравить соперницу
- Интимные отношения у вас были с обеими женами?
- Да. Но с законной женой это слабо получалось. Она начала курить, а меня воротило от табачного запаха. Конечно, не все в моей жизни было гладко. Цыганка со временем стала сердиться, не отпускала к законной жене. Устав от ее ревности, я вернулся домой к детям. И вдруг меня срочно цыгане зовут. Наташа после моего ухода дом подожгла - решила с собой покончить. Соседи увидели пожар, прибежали на помощь, Наташу откачали. Что делать? Решил все оставить, как было.
Потом Наташа призналась, что даже хотела отравить Татьяну. Тайком от меня позвала ее на встречу - якобы выпить вина за примирение. А сама подсыпала в стакан крысиного яда. Но, когда жена поднесла стакан ко рту, выбила отраву из ее рук и убежала.
- Она хотела от вас детей?
- Хотела, но я был против. У меня уже было двое, у нее двое. Наши дети подружились, общались. Мой сын даже помогал своровать невесту, когда сын Наташи второй раз женился.
Побег с Украины
- Прожил я двоеженцем семь лет, а потом был вынужден бежать в Израиль, - говорит Михаил. - Начались проблемы в бизнесе. Тогда на Украине начались бандитские разборки, за отказ отдать шахту или завод могли просто убить. Я уехал, бросив все. С собой взял законную жену и детей.
- Почему не взяли Наташу?
- А цыганку сюда просто бы не впустили. Перед отъездом я сказал Наташе, что вернусь. И приехал, как обещал, через четыре месяца. Хотел вообще остаться с ней на Украине. Но дети позвали, и я уехал поднимать их. Первое время в Израиле было очень сложно. На Украине мои жена и дети не работали, я их содержал. А в Израиле все пошли работать. Мне повезло, я попал в русскую компанию, которая продавала сотовые телефоны. Мы быстро раскрутились.
Наташа рвалась приехать, звонила… Я страдал по цыганке, но работа отбирала все силы. Два года Наташа мне звонила, потом мы сменили стационарный телефон на сотовые. Мой номер Наташа не знала. И я не звонил, чтобы не бередить душу. Но все время думал, что поставлю детей на ноги и вернусь. В 2011 году я приезжал на Украину. Цыгане рассказали мне, что Наташа запила. Я оставил деньги на кодировку. С тех пор, говорят, она не пьет.
- С женой у вас наладились отношения, как вы с Наташей расстались?
- Наоборот, ухудшилось. Спали отдельно. Мы официально развелись только через 13 лет, когда дети разъехались по своим квартирам. Я выполнил свои обязанности как отец и подал на развод.
Называют живым роботом
Сейчас Михаил живет один. Надолго из Израиля уезжать он не может.
- Я должен регулярно наблюдаться у докторов: в израильской клинике мне поставили механическое сердце, - объясняет он. - Вся нервотрепка сказалась на здоровье. Я пережил три обширных инфаркта, во время последнего в сердце разорвался левый желудочек. Врачи планировали пересаживать мне донорское, но его надо было долго ждать. И я согласился на механическое. В мое сердце поставили приборчик с проводами, которые подключены к мини-компьютеру. В левом желудочке установлена трубочка, насос гонит туда кровь. А еще в меня встроен дефибриллятор, который ударом тока заводит сердце, если оно останавливается.
Пять раз я умирал, когда сердце отказывало. Кому пережил. Для меня теперь каждый день на этой земле - счастье.
Так и живу. На поясе у меня сумка, в ней две батареи, мини-компьютер, провод от которого тянется к сердцу. Бывает, в аэропорту полиция принимает меня чуть ли не за террориста - я же весь в проводах. А когда разбираются, еще больше удивляются: живой робот!
«Хочу попросить прощения»
В последние годы Михаил Горин почувствовал, что его механическое сердце заныло по оставленной в прошлом Наташе. Сейчас он раскаивается в том, что сломал ей жизнь.
- Я причинил страдания двум женщинам, но если для жены я многое сделал, содержал ее, то цыганке разбил сердце и бросил, - говорит Горин. - Хочу найти Наташу, чтобы попросить прощения. Я наводил о ней справки, говорят, она продала дом, который я ей выстроил, и купила квартиру. Она должна быть в Горловке, под Донецком. Переживаю за нее - там неспокойно…
- Почему бы вам просто к ней не поехать?
- Она ведь не знает, что я теперь с механическим сердцем. Я инвалид и не хочу, чтобы она думала: вспомнил о ней, только когда припекло. Оттого и медлю со встречей.
- А вдруг она снова вышла замуж?
- Цыгане мне передавали, что нет. По цыганским законам, пока я жив, она ждет меня. Хотя при расставании я сказал, что она свободна от обязательств передо мной, семейный клан против ее свободы. Выходить замуж при живом супруге считается оскорблением их чести.
Михаил Горин все-таки надеется встретиться со своей Наташей. Но если не доведется, просит у нее прощения через «Комсомольскую правду».
Смотришь на все эти телешоу,
Такое впечатление, что их снимают люди, которые считают себя умными…
Для тех, кого они считают дураками.
Иногда, ради одного волшебного слова - «пожалуйста», чего только не сделаешь
. зря