…ПРЕЗРЕННЫЙ МЕТАЛЛ…
…Пусть «люди гибнут за металл» -
я ж «гибнуть» за металл… УСТАЛ
и, завершая жизни путь,
хочу от «металла»… ОТДОХНУТЬ…
(ЮрийВУ)
Жизнь, конечно, не поле… но через иные поля переходить почти тоже самое, чмо собака брут человека…
Хватает ума ценить здоровье, когда его уже нет,
и не хватает когда еще есть
Ушла за новыми впечатлениями, знаниями, удовольствиями…
Когда приходится ждать, бывает страшно думать.
…Когда оратор умён - этого мало, желательно, чтобы и аудитория тоже состояла не из дураков…
(ЮрийВУ)
Пришла Лорка, за ней уныло притопало коротконогое чудо-юдо с ушами до пола. Нет, не такса. Такса в селе только у меня. И я себя вполне ощущала аристократкой, ну как же, могу себе позволить баловство - собаку в доме держать. Так-то их обычно держат во дворах - цепных сторожевых кобелей, охотничьих лаек, визгливых дворняг… В деревне к собаке относятся без пиетета. Пес должен приносить пользу. А у меня - игрушка в доме. Я - почти дама с собачкой. Так было, пока не появилась Лорка.
М-да, если моя Деззи - это сосиска на лапках, то за Ларисой печально и гордо следовал основательный батон ветчины с грустными и мудрыми глазами.
- Бассет! - ахнула я. - Настоящий!
- А, - небрежно махнула рукой Лорка, - Ольга на лето спровадила, они с Пашей куда-то опять полетели.
Мне оставалось только вздохнуть. Бассет - это не такса. Это очень дорогая собака. Ну что? Ольга, может себе это позволить… По деревенским меркам дочка у Ларки - жена олигарха. У него несколько ветклиник в городе. Тот самый случай, когда девочка о принце не мечтает, получает вполне себе сельскую специальность - ветеринар, а жизнь вдруг от щедрот выкатывает счастливую судьбу. Она к нему - на работу. А он её - замуж.
Милягу-бассета звали длинно и многоименно, хозяева именовали пса Тобиасом. Ларка сократила до Тобика, наплевав на паспортные данные, родословную от сотворения мира и чемпионские титулы. В деревне титулы весьма быстро облетают, и не только у собак.
Это была первая репутационная потеря собачьего лорда. Вторую он понес вечером следующего дня.
- Ты можешь кормушку псине настроить?- голос Лорки был крайне встревожен.
Просьба озадачила. Для меня «настроить кормушку» - это поставить в угол чашку с супом. Но у Лорки совсем другая история. Озадаченно ходила она вокруг агрегата, отдаленно напоминавшем то ли летающую тарелку, скрещенную с миксером, то ли кофеварку с дисплеем… По словам зятя, умная машина сама должна следить за режимом кормления, главное вовремя досыпать корм и не сбивать таймер. Наверное, этот самый таймер Ларка и сбила. И корм беспрестанно сыпался в силиконовый резервуар. Дисплей мигал, сигналил, даже пищал, предупреждал о чем-то отчаянно. Тобик не аристократично лаял, не понимая, почему это его собственность стоит на столе, и его к ней не подпускают. Я попыталась разобраться с техникой, но… знаний компьютера для того чтоб справиться с супернавороченной кормушкой было явно недостаточно. Лариска прервала мои слабые попытки остановить поток корма волевым решением:
- Ниче с ним не станет - из миски пожрет. Эта ж ерундовина дороже моего телефона стоит. Еще накроется совсем.
Кормушку отключили, бережно запаковали в коробку и спрятали до приезда детей. А Тобик обзавелся алюминиевой миской армейского образца, почти новой и почти не мятой. Тобиас подмену не особо заметил. Радостно слопал свою пайку и вопросительно уставился на хозяйку.
- И что ты смотришь, колбаса ветчинно-рубленная? - отреагировала Лорка - У тебя диета. Вот утром еще такую миску дам.
- Что у него? - удивилась я.
- Да диета, Ольга вон мешок комбикорма прислала - кивнула Ларка на яркий пакет с собачьим кормом - Это ему на месяц. И ничего другого. Переедает, говорит, шерсть не блестит. Сейчас воды налью, остынет. Ему только кипяченую надо.
- А памперсы ему менять не надо, - развеселилась я.
- Идем, покажу что, - прошествовала к шкафу Лариска и извлекла ярко-синий собачий комбинезон. - вот это в дождь надевать. Он простывает быстро.
И не удержалась - прыснула в кулак
- Говорят купать раз в неделю. Смотреть, чтоб в ушки вода не попала. И…- Лариска совсем зашлась хохотом - Ногти подстригать! Представляешь, кому в деревне сказать!!! Говорит: в конце месяца, мама, подстриги ему ногти. Он спокойный…
И добавила враз погрустневшая
- Скорее бы они родили что ли… Двадцать семь Ольге, я уже в это время её в первый класс водила.
Утром Лорка, однако, первый раз опоздала выгнать в стадо свою корову. Пастух матерился глухо, ожидая, когда же «две коровы, так твою разэтак растележатся»
- Витя, прости дуру! - издалека, еще на ходу начала оправдываться Лариска - С крокодилом этим гуляла, ему ж убегать нельзя. Потеряется. Вот утром и вечером выгуливаю теперь. Бегучий, зараза, чуток меня за собой сегодня не уволок. Дури-то, как у бугая. Насилу домой затащила.
- Собака? Потеряется? - хмыкнул Витька-пастух - Что это за собака такая.
- Бассет-хаунд, Витек, - пояснила я, - Он стоит дороже твоей кобылы.
- Да ну на фиг, дороже, - не поверил Витька - Сорок тысяч что ли.
- Сорок тысяч что ли - передразнила я.
- Охренеть, город дурит. Такие деньги за псину!- покачал головой Витька - Я такие бабки при хорошем гурте месяца два зарабатывать буду. Береги, Ивановна, точно, а то не расплатишься.
И пару недель Лариска верно и точно следовала регламенту, выданному дочерью. Две прогулки, две кормежки в день. Забавно было наблюдать, как праздно гуляла привыкшая к бесконечной веренице дел Лорка. Тоб несся вперед, следом, как японская жена за самураем, семенила Лариса, и было не совсем понятно, кто же кого вывел погулять. Первое время эта пара вызывала неподдельный интерес, а потом деревня уже привыкла к ежедневному моциону бабы с собачкой… Они стали такой же привычной деталью деревенского пейзажа, как куры у ворот, поросята в лужах, тарахтящие трактора… Взрослые не обращали внимания. Ребятня же Тоба обожала. Миролюбивый, он позволял себя теребить, гладить, с удовольствием бегал за палкой. Вызвал полный восторг тем, что по команде подавал лапу и лаял. При желании Лорка могла бы записывать в очередь желающих погулять с Тобиасом. Но была одна сложность - деревенские собаки. Вон они собачьего лорда невзлюбили. Даже обычно миролюбивые лайки готовы были порвать баловня судьбы, видимо от души завидуя неприлично уютному житью лорда Тобиаса.
И Лорка просто боялась отпускать Тоба «не известно куда»
Боялась, боялась, но не уберегла. Сбежал ли он за заманчивыми деревенскими запахами, сорвался ли с поводка - точно не скажу. Я вылетела лишь на истошный собачий визг и лай. Клубок лохматых тел над несчастным Тобом и летящая со штакетиной наперевес Лорка. Как она рискнула ворваться в эту озверелую стаю? Но ворвалась. Псы отлетали от Ларискиного боевого оружия, как ошпаренные. Но им и той короткой минуты хватило, чтоб изрядно потрепать «горожанина»
На Тоба было страшно смотреть, представьте себе практически ободранный собачий бок с остатками бархатисто-короткой, залитой кровью шерсти с глубокой рваниной по животу, в этой распахнутой ране очень явственно проступало, что-то сизое, бьющееся. После ребятишки взахлеб передавали, что у Тобика кишки по полу волочились. Да нет, не волочились. Но когда мы довезли Тоба до ветеринарии в райцентре, заднее сиденье машины было залито кровью основательно.
Ветеринар, узрев страдальца, развел руками:
- Усыпить могу…
- Я тебе усыплю - выругалась Лариска - ты же ветеринар.
- Я по коровам больше специализируюсь. Может в город?
- За сто пятьдесят километров? - в голос заорали мы.
- Да бесполезно это все, - время тратить, собаку мучить, - попытался отмахнуться ветеринар.
И Ларка вдруг обреченно заплакала. В последний раз свою подругу в слезах я видела, когда Олюшка лежала с температурой под сорок в райбольнице. И шансов у неё было чуть больше, чем сейчас у Тоба.
Ветеринар сдался.
- Держать будете? У меня только новокаин?
- Буду, - разом сосредоточилась Лорка
И часа два промывал, чистил, штопал… Тобиас не визжал, а как-то надрывно скулил. От этого скулежа стало настолько не по себе, что результат операции, я ждала в машине, густо пропахшей кровью и безнадегой. А Тоб выжил. Где-то с неделю он лежал на Ларином диване, Она сидела рядом, подкармливая бедолагу пирожками и молоком:
- А вот с ливером, Тоба? С ливером? Тесто не хочешь? А я вот тебе начиночки наковыряю…
И беспрестанно гладила тяжелую голову с непередаваемо печальными глазами…
К приезду молодых Тоб уже весело носился по двору. Лорка заколотила по периметру все возможные дыры, и Тобиас довольствовался полной свободой в пределах двора. Выбритый бок обрастал плюшевой шерстью, но вдоль него, и по уху тянулись безобразные рубцы.
- Кто ж его так штопал? - возмутился зять. - Коновалы. Я бы за такую работу уволили без расчета. Вот не зря я его не хотел везти в деревню!
Ольга высказала матери видимо что-то еще более обидное и расставались они весьма сухо. Лариса все пыталась извиниться, все объясняла, что на минуточку только отвлеклась, что выжил же… Ольга поджимала губы… И видеть это было столь же тяжело, как слушать бесконечный пронзительный скулеж Тоба там, в ветеринарке. Тобик на прощанье облизал Лорку, то ли успокаивая, то ли в благодарность за недиетные пирожки.
С отъездом молодых дом у Ларисы как-то так странно опустел, будто из него только что вынесли новогоднюю елку. Лорка убрала в кладовку Тобкину миску и игрушки. И все пошло своим чередом. Единственное, что Лорка пристрастилась возиться с моей таксюхой, к вящей радости Деззи…
А к зиме Ларка спешно засобиралась в город. Примчалась перехватить денег и объяснила:
- Я за Тобиком. Зять сказал: или забирайте, или усыплю. Не нужен им такой урод. Видишь, от такого рваного щенков не хотят. И на выставки теперь нельзя.
- Как ты зимой с ним? Замерзнет.
- Так дома. И жилеточку свяжу, чтоб гулять. Усыпить! Живую душу-то!
Не знаю, почему вдруг подумалось, что ой, рано еще молодым иметь детей. Совсем рано. Хотя, казалось бы, дети-то тут причем?
Теперь Новый год, новое счастье.
Поздравляю Вас, желаю всего самого лучшего, здоровья, денег, жениха с усами и отличного настроения.
При Вашем дурном характере последнее необходимо, как воздух!
Это были сначала глаза, такие, такие… глазенки полные нечеловеческой тоски. После уже разглядела, что к глазам прилагался шоколадный нос и шоколадный полугодовалый щен, с рыжими подпалинами. Но глаза-а-а-а-а. Ребята, я таких глаз не видела ни у одной собаки.
Я ахнула и прижала к сердцу корзинку с подарком. И это было чистым сумасшествием… Во-первых, я же деревенская, а держать в доме собак в деревне не принято. А во-вторых, у меня был Потапыч, в смысле - муж, звала я его так, за рост, силу, размах плеч и особую, охотничью, будто чуть в раскачку мягкую походку.(тьфу-тьфу-тьфу -он и сейчас есть, а пишу «был»). Этакий типичный таежник, не признающих иных собак кроме лаек. А тут - такса… Вот же поддобрили читатели… Подарили. Я ехала домой и ждала, что отправят нас с Дезькой далеко за пределы русского литературного языка, а, может, и из дома. Суровый мой брутал маленьких собачонок на дух не переваривал.
Он глянул чуть брезгливо на полуголое, точнее бархатное существо, с непомерно короткими лапами, и непомерно длинным носом и констатировал:
- Помесь крысы и крокодила. Нагадит - прибью.
И мы уползли в мой «кабинет» в надежде, что одна будет тихонечко сидеть в комнате, а вторая сделает все, чтоб за порог своего пространства «помесь крысы и крокодила» не пускать. Ага! Не пускать таксу!!!
Таксоводы сейчас меня поняли.
Сгусток энергии, летящая молния, прыгающая сосиска… вот что такое такса. Она уже через полчаса носилась по дому, как маленький тайфун.
С дивана на кресло перескакивала так, как не прыгает даже кошка. Фи-у-у-у, и расстояние полтора метра преодолено. Потапыч присвистнул.
- Это не собака, мать, это белка-летяга…
И молча сел на диван, удивительно он даже не заворчал, хотя бардака не любит. Он просто сидел и смотрел, на Деззи минут десять. Т, а успела обследовать зал, заглянуть во все углы, облаять кота, и раз двадцать совершить прыжок. Муж крякнул:
- Батарейка у неё где?
Таксенка точно поняла и заскочив на диван вполне спокойно устроилась у его ноги. Муж опасливо отодвинулся… Она подползла опять, а надо сказать, Потапыч всегда горячий, даже в лютый мороз, холодными могут быть руки. Но… обнял - и жарко. Дезька доверчиво и прижалась к этому теплу. И… заснула. Резко, как бывает засыпают малые дети.
- Батарейка села - констатировал муж.-Следи, чтоб Тагир не порвал.
Тагир - это наш медвежатник. Рослая лайка, весьма крутого нрава. Он рвал и суровых кавказцев, без особого страха.
- А гулять с ней как?
- Поводок и ошейник сооружу пока, потом нормальный купишь.
Ага, поводок… Если Дезька и выходила на поводке, то это была не прогулка, это была - пробежка. Дзька неслась, как спущенная с тетивы стрела. Я бежала следом. потому как если я пыталась затормозить бег, она хрипела, давилась на ошейнике, но все равно бежала. Муж понаблюдав за таким выгулом. Снисходительно заметил:
- Учи собаку-то, учи. А то будешь с ней всегда бегать.
- На! - передала я поводок.
И муж… рванул следом за таксой.
- Чего не учил? - ехидно спросила
- Да маленькая она, больно, задушится еще, - оправдался муж.
А надо сказать, что мой любимый Потапыч, как все крупные люди, как-то пасовал что ли перед маленьким и хрупким. Не эта бы его черта, кто знает, стала бы я его женой или нет. Видимо это черта всех богатырей, эдакое желание защитить того, кого так просто сломать.
Было забавно наблюдать, как он, обычно лишенный церемонности с кем бы то ни было, бережно брал таксу не за шкирку, не-а, он брал её так, как берут хрустальную вазу, двумя руками с боков, боясь сжать чуть сильнее, и брал то для того, чтоб пересадить с кресла на… диван - да-да, даже не на пол. Он мог, отшвырнуть за шкирку Тагира, да что там, он легко и дурного жеребца под уздцы сдерживал. А вот Деззи удержать не мог. Она вырывалась из огромных лап так, как прошла бы сквозь паутину. Он беспомощно несся следом, большой, неловкий и жалобно звал
- Домой, Деззи, домой…
Куда-там! И ему ничего не оставалось, как опускаться на корточки и протягивать руки. Дезька тут же разворачивалась и неслась к нему на руки. И с победным видом въезжала в дом, восседая на его руках, как на троне.
Естественно, что Дезька росла чертовски избалованной, жертвой её зубов пали три подушки, несколько пар ребячьей обуви, покрывало, пододеяльник, парочка пультов и один сотовый телефон. Муж усмехался:
- А не бросай, пусть к порядку приучает вас…
Но однажды случилось непоправимое. Дезька съела любимый спальник Потапыча. О! Этот спальник - мечта полярника, легкий, теплый, ужасно дорогой. Он им гордился, еще бы спальник был предметом зависти мужиков. Я вытащила его просущить… И … просушила. Разрезвившаяся разбойница стянула его с забора и проверила на качество. Да, могу теперь точно сказать - он был на гагачьем пуху…
Я с ужасом ждала мужа. С у-жа-сом! Понимаете, мир деревни - это мир гендерных стереотипов, и одно дело, когда пропадают вещи из женского мира: подушки, покрывала, полотенца.. а другое, если кто-то покушается на мир мужской. Да еще и мир - охоты. Ружья, спальники, палатки, патроны, рюкзаки - это святое. Это табу. Так по крайней мере было у нас.
Я попробовала хоть как-то залатать спальник, но… На всякий случай я заперла Дезьку в своем «кабинете» - небольшой комнатке, пристроенной Потапычем специально для меня и моего компьютера.
Потапыч стоял с порванным спальником и молчал… Боже, как я боюсь такого его молчания… Следом обычно идет медвежий рык:
- Да какого черта!!!
А тут он отчего-то поднял голову и как-то так странно улыбнулся, точнее уставился за мое плечо и улыбнулся. Я обернулась, стараясь проследить взгляд… На окне на задних лапах стояла Деззи, изо всех сил упираясь передними в стекло.
- Выпусти, еще окно высадит, коза, - махнул рукой муж
- А ты её тут не убьешь? - робко поинтересовалась
- Я что зверь, что ли? - возмутился муж и хмыкнул, - Вся в тебя, маленькая, рыжая, наглая, а ничего сделать не могу… Две любимые сучки, блин…
Я поняла, что последняя тирада - это уже выхлоп прошумевшего гнева. И проглотила оскорбление без упреков. Хотя… формально он был прав, мы и правда обе - те еще… особы.
А нынче в конце октября, Потапыч, как раз был в тайге, Дезька разбудила меня среди ночи. Это было странно, сквозь какой-то дурной сон, я так не хотела открывать глаза. Но открыла. Она теребила за руку, тянула одеяло, прыгала по мне и лаяла. Я спустила ноги с кровати, со странным ощущением, что все еще сплю, и звуки доносились сквозь толстый слой ваты, и все вокруг было каким-то неопределенным. И ноги вдруг оказлись такими, будто из них вытащили кости. Я попробовала встать и опустилась на пол. Если честно, то я и не поняла, что произошло. Было полное ощущение, что я сплю, просто сплю. И только на полу, дошло: это угар. Печь закрыли рано. Как я шла к спальне сыновей - надо было видеть, я ползла, ноги упорно отказывались держать, поднималась по стеночке, опять ползла. Путь в полсотню метров показался бесконечным. Но ниболи, ни страха, сплошное отупение, такое роботизированная задача - разбудить. Мальчишкам повезло больше -дверь в их комнату была закрыта. Или молодость вязла свое, но это не я, это они вывели меня на улицу. И они же открыли окна в доме.
Я все время пока они суетились сидела на крыльце и грела Дезьку за пазухой, она очень быстро замерзает. И тут просто тряслась, как в лихорадке. Сколько времени провела на улице не помню, мальчишки затопили времянку и досыпали мы уже там.
Потапыч вернулся к вечеру, выслушав взбудораженные рассказы мальчишек, я говорить могла с трудом, голову как будто кувалдой раздолбали., спросил:
- Ты как сама-то проснулась?
- Вон, - промычала я, указывая на Дезьку, улегшуюся на его коленях, - Подняла.
Потапыч, то ли крякнул, то ли хрипнул что-то невразумительное и лицом ткнулся в короткую Дезькину шерсть.
И будто застонал. Мне кажется, только он и понял тогда, от чего она спасла нас, да и его.
Да нас троих дошло это буквально вот, когда ставили елку. Старший сын вспомнил, когда вешал на елку стеклянную собачку.
- Дезька, - сказал он, держа в руках хрупкую игрушку, - Дезька - это же символ года…
- Да, рыжая собака, - отозвалась я
- А фиг бы мы сейчас елку наряжали, ма.
И доперла я… А правда, фиг бы мы её наряжали…
Уважаемые дамы если ваш мужчина будет мастурбировать только глядя на ваши обнаженные фото. То, тогда у него в итоге будет вставать только глядя на вас.
Нагота девушек и женщин - это крик о помощи, это не только жажда секса, но и жажда быть любимой и желанной, стать заветной мечтой в умах всех мужчин. Это чего хотят все представительницы женского пола.
Лето это подготовка к зиме, а рождение подготовка к смерти.
Совесть и стыд потерять можно… Отыскать - невозможно!
Вот все говорят - «С Новым годом, с Новым счастьем»
А разве счастье бывает старое, а если это так, то куда его девать?
Несмотря на то, что все люди разные, одинаковые пожелания к праздникам подходят всем. Из этого следует, что счастье состоит их одних и тех же вещей… Которые совсем не вещи…)