…Вечером, когда Гоша был уложен, Александр Маркович принес жене чашку чая в постель, чего не делал после рождения сына.
- Спасибо, - сказала жена. Она была тронута.
- Мусичка, прости меня, - сказал он.
- Ничего. Тебе поспать нужно. Это от недосыпа.
- Да, конечно.
- Спи, я встану к Гоше ночью, - великодушно предложила жена. Вставать ей совсем не хотелось, но она понимала, что мужу нужна передышка, иначе в следующий раз он ее точно убьет из-за какой-нибудь мелочи. - Ты только разбуди меня, если я не услышу.
- Ты? Встанешь? Зачем? - испугался Александр Маркович. - Не надо, я сам. Спи. Тебе нужно высыпаться, чтобы молоко было.
Неизвестно, чего больше боялся Александр Маркович - того, что у жены молоко пропадет, или того, что он потеряет контроль над ситуацией хотя бы на несколько часов. На жену надежды не было. Она обладала на удивление здоровой психикой и на сон не жаловалась. Легко и быстро засыпала, глубоко спала, вставала выспавшаяся. Не слышала шума улицы, криков соседей. Могла спать при свете и незадернутых шторах. Александр Маркович просыпался, стоило Гоше пошевелиться под пеленкой. Жена просыпалась, когда Гоша начинал плакать. Но эта особенность имела и оборотную сторону. Александр Маркович с хроническим недосыпом мог работать, соображать и не кидался на людей. Она же, привыкшая к полноценному непрерывному девятичасовому сну, ходила вареная, отупевшая и злая целый день, встав на два часа раньше обычного.
- Гоша сегодня ночью бурчал, - говорил утром Александр Маркович.
- Да? Я не слышала…
- Мы ушли, чтобы тебя не будить. Мы и песни пели, и гуляли… потом подремали немного вместе.
Жена ничего не слышала. Она даже не слышала, как вставал муж и подходил к сыну, хотя кроватка стояла с ее стороны кровати.
- А сколько нужно детей грудью кормить? - спросила она, решив зайти издалека.
- До года - точно. Это же иммунитет на всю жизнь, - ответил Александр Маркович. - А что?
- Ну, бывает же так, что молока мало или оно пропадает… - осторожно продолжила жена. - И ничего, дети вырастают на смесях. Нормальные…
- Ага, все в диатезе и болячках. Даже слышать не хочу. Бедные, бедные… Да таких родителей… не знаю, что с ними надо делать.
- Но послушай, - возмутилась жена, - нельзя так говорить. Бывают операции у женщины, стрессы, трагедии, мало ли что, она же не виновата, что молоко пропало…
- В таких случаях - да. Но у нас такого не будет, правда, маленький, - привычно засюсюкал Александр Маркович, - мы будем молочко кушать. Вкусное, полезное. А не всякие гадкие смеси…
- Не сюсюкайся, - оборвала его жена, - не люблю. И почему ты говоришь «мы»?
- Не сердись, Мусичка…
…Александр Маркович был фанатичным отцом. Поздний ребенок - самое натуральное помешательство. От счастья тоже можно сойти с ума.
Александр Маркович стал подозрительным и въедливым. Он доводил участкового педиатра вопросами о режиме дня, воспитании и детских болячках. Участковой хватало терпения рассказывать по нескольку раз одно и то же и уверять, что у Гоши все хорошо. Александр Маркович врачу и верил, и не верил. Он набрал в библиотеке книг по воспитанию, вооружился медицинским справочником и поднял на ноги всех знакомых в поисках «специалиста».
- А то, что он срыгивает, это нормально? - строго спрашивал Александр Маркович очередного «очень хорошего» рекомендованного врача. - А какой именно должен быть стул? Какой консистенции? Как пластилин или как каша? А цвет - болотный или травяной? А сколько именно он должен съедать за кормление?
Дома Александр Маркович мучил Гошу. На взятых на прокат медицинских весах он взвешивал сына до и после кормления, все аккуратно записывал в блокнот и, морща лоб, высчитывал съеденное за сутки.
- Вчера он не доел двадцать граммов, - сообщал Александр Маркович жене.
- Ну и что?
- Как что? Сегодня не доел двадцать граммов, завтра еще двадцать, мы так не наберем месячную норму!
- По-моему, он нормально ест.
Однажды Александр Маркович накричал на жену. Впервые за всю совместную жизнь. Гоша плакал во время кормления, выплевывал грудь, крутил головой, опять хватал сосок и выплевывал.
- Гошенька, что, что не так? - прыгал над женой и сыном Александр Маркович. - Что с ним такое?
- Не знаю. Может, не хочет?
- Ему пора есть. Он хочет. Ему молоко не нравится.
- Что значит - не нравится?
- Мусичка, что ты ела? Чеснок ела? А лук? Нет? А острое или жирное?
- Ничего я не ела. Только ту запеканку, которую ты сделал! - начинала сердиться жена.
- Вспомни, может, ты колбасы съела? А кофе пила?
- Нет! Все, хватит. Проголодается - поест, что ты панику поднимаешь?
- Надо разобраться, из-за чего он плачет. Если из-за молока - это одно, а если у него живот болит, то надо к врачу ехать.
- Я таблетку от головы выпила, - призналась жена, - две сразу…
- Как ты могла? - тихо сказал Александр Маркович. Выражение лица у него в этот момент было страшное. Он мог убить не задумываясь.
- У меня голова раскалывалась. Я терпела сколько могла, - начала оправдываться жена, - в конце концов, всего две таблетки, ничего такого… может, молоко горчит немного.
- Немного горчит? Голова у тебя болела?
Александр Маркович дико вращал глазами и наступал на жену. Она пятилась к окну, думая, что муж точно свихнулся от своего отцовства.
- Ты могла его отравить… ты не понимаешь… лекарства в период лактации… это очень опасно… это ты опасна… для Гоши… - Александр Маркович продолжал наступать. Жена зажмурилась, готовая ко всему.
Из транса Александра Марковича вывел Гоша, который до этого тихо подхныкивал и вдруг разразился резким, громким криком. Жена схватила сына и приложила его к груди. К счастью, Гоша взял грудь и начал сосать.
- Прости меня, - тихо сказал Александр Маркович, - я совсем с ума сошел.
Жена хотела сказать что-нибудь едкое в ответ, но благоразумно промолчала. Она больше не была его любимой женщиной. Она была матерью его обожаемого сына…
Настоящая любовь это когда двое отодвигают свое эго во имя друг друга, в любви односторонних отношений быть не должно.
вот когда будет почтенный возраст, тогда и поймёшь что спорить и доказывать уже никому, ничего не нужно.
всё приходит с опытом.
никогда не напишу о человеке - хам… потому что это не уважать себя как человека…
- Шо делал в праздники?
- Таскал мешки…
- Куда???
- Под глаза.
…В эту ночь, ближе к рассвету, жена благополучно родила мальчика. Мальчик был похож на мать как две капли воды.
- Поздравляю, - разбудила Александра Марковича моя мама, - мальчик, три сто, пятьдесят сантиметров.
- Какой мальчик? - не сразу понял он.
- У вас мальчик родился.
- Мальчик???
«Мусичка, я тебя люблю. Спасибо тебе за мальчика. Спасибо, спасибо. Тысячу раз спасибо. Целую твои руки», - писал жене в роддом Александр Маркович.
На выписке он вцепился в кружевной конверт на пороге роддома и выпустил из рук только после того, как ребенок раскричался - пришло время кормления.
- Как мы его назовем? - спросил жену он.
- Не знаю, как хочешь, - ответила жена, - мне имя Сережа нравится.
- Что ни рожа, то Сережа… Нет. Давай Мотей назовем? Меня в детстве так папа звал - Мотя.
- Тетя Мотя… мне не нравится. Давай Гошей - в честь моего деда.
- А у него судьба счастливо сложилась? Знаешь, имя ведь несет определенный смысл, да еще родовая память…
- Неужели ты веришь в эти условности? Хорошо у него судьба сложилась.
- Хорошо, хорошо, Мусичка, как скажешь… Гоша, ты у нас Гоша? - засюсюкал тут же Александр Маркович. - А кто такой мальчик золотой? Гоша? А чья ты радость? Папина и мамина?
- Вот уж не думала, что ты такой сентиментальный… - обронила жена.
Две недели после роддома показались Александру Марковичу адом. Он боялся ежесекундно. Не мог спать. Подходил к кроватке и проверял - дышит ли Гоша. Он даже радовался, когда Гоша подхныкивал - значит, все в порядке. Доходило до абсурда, и Александр Маркович это понимал. Ему вдруг казалось, что Гоша слишком долго спит или слишком тихо спит. Он подходил и будил мальчика. Гоша просыпался встревоженный и начинал плакать. Приходилось брать его на руки и снова укачивать.
- Ну прости, мой золотой, прости, - шептал Александр Маркович сыну, - папа просто испугался. Очень испугался.
Однажды жена застала его с зеркальцем в руках.
- Что ты делаешь?
- Мусичка, это просто ужас какой-то, - делился он с женой, - дети так глубоко спят… даже не шевелятся. Мне так бывает страшно… Ничего не могу с собой поделать. Вот, будить не хочу, а зеркальцем проверяю - дышит или нет. Видишь, запотело зеркальце. Все хорошо. Это все эмоции… не могу поверить, что мне такое выпало… Ты меня понимаешь?
Жена не отвечала. Она стояла в профиль перед большим зеркалом и критично рассматривала свой растянутый беременностью живот, целлюлитные бедра и огромные налитые груди.
- Боже, на кого я стала похожа? Кошмар какой-то… - шептала она.
- Что ты говоришь, Мусичка? - очнулся Александр Маркович.
- Я говорю, похожа бог знает на кого!!! - закричала жена.
- Тихо, тихо, ты Гошу разбудишь! Что ты выдумываешь? Ты такая красивая!!! - искренне удивился Александр Маркович.
- В каком месте я красивая? - продолжала кричать жена. - Как я на сцену такая выйду?
- Это же все пройдет… скоро… ты же ребеночка родила, не просто так…
- Мне нужна массажистка, срочно, - решила жена, - и надо сесть на диету.
- Мусичка, что ты такое говоришь? - ахнул Александр Маркович. - Доктор сказал, что ты должна полноценно питаться. Чтобы молоко было хорошее. И на диету тебе никак нельзя. И массаж пока тоже нельзя - ты еще не восстановилась. И нервничать нельзя - ты же кормишь.
- И что, я должна ходить коровой, пока кормить не перестану?
- Почему коровой? Какой коровой? Ты такая у меня красавица!
Жена села на кровать и горько заплакала. Александр Маркович был к этому готов - доктор говорил, что у женщин после родов бывают срывы, перемены настроения и что это пройдет…
- Ну-ну, перестань, - успокаивал жену Александр Маркович. Он гладил ее одной рукой, а другой держал все-таки проснувшегося Гошу. В этот момент он подумал, что жену он гладит совсем не с тем чувством, с которым держит ребенка. Такое бывает у женщин, когда они, родив, понимают, что муж им не нужен. Главное - чтобы было это счастье, этот маленький ребенок. И главное, чтобы ребенок покакал. И тогда - счастье. И вся любовь, все внутренности, все сердце перетекают в левую руку, в сгиб локтя, на котором лежит голова ребенка.
Александр Маркович спускал ребенка с рук и метался по квартире, пытаясь переделать все дела - сходить в туалет, помыться, поесть… А потом вновь облегченно укладывал Гошу себе на локоть. Он смотрел на мальчика и краем пеленки вытирал глаза. Ничего не мог с собой поделать - начинал плакать.
- Мусичка, смотри, какие у него реснички, - подносил он ребенка жене.
Жена смотрела равнодушно.
- А ты его понюхай. Вот здесь, где височек. Правда, вкусно? А поцелуй… вот сюда, в переносицу, ему нравится.
- По-моему, он покакал, - отвечала жена, принюхавшись.
- Сейчас все поменяем, сейчас, - ворковал Александр Маркович и застывал, уткнувшись носом в детскую головенку. Он вдыхал и выдыхал этот запах и никак не мог надышаться. А еще он хотел запомнить этот запах. На всю жизнь, понимая, что больше такого шанса у него не будет. На что похожа эта сладость? Чем пахнет младенец? Молоком? Молоком с медом? Солнышком? Александр Маркович даже злился, понимая, что никогда не сможет воссоздать этот запах.
Прижав к себе сына, он впадал в оцепенение, вывести из которого его мог только Гоша, который требовал или еды, или смены пеленок. «У тебя все будет хорошо. Я обещаю. Ты будешь самым счастливым мальчиком, - мысленно обращался он к сыну, - я все сделаю, все, что от меня будет зависеть». Гоша хватал отца ручонкой за палец и засыпал. Александр Маркович осторожно целовал эту маленькую ручку с такими длинными красивыми пальчиками.
- Скажи, мальчик красивый, - говорил он жене.
- Красивый. Все маленькие дети красивые, - отвечала она.
- Нет, Гоша не все. Он самый красивый. Я таких младенцев больше не видел. Смотри, какие у него умные глазки. Как он смотрит. Взрослый, осмысленный взгляд. Он будет очень талантливым. Я это чувствую!..
Некоторые ласковые слова, сказанные мужчинами разным женщинам, воспринимаются по-разному. Если одним приятно, то другие выносят вердикт: НЕ надёжен!
Человеческая жизнь лишена смысла, но это не мешает ей размножаться.
Мужские левые доходы
Любую радуют жену,
При этом левые походы
Все жены ставят нам в вину.
Уверенному в своей силе не нужны её
Подтверждения, он легко уступает в любом
Споре.
Хомо сапиенс - это такое существо, что если не становится Человеком, то болтается по разным верованиям, сектам и идеологиям или приобретает животные формы, животную сущность, или же всё вместе - до безобразия…
Нашла ответ на вопрос, почему снег в Москве идёт круглый год. Виновата, опять, я… После прошлогодних Новогодних прздников забыла убрать на место фигурку Деда Мороза… Он, так. весь год и простоял, в укромном уголке, возле окна.
Фраза: «Впереди паровоза» - это, точно, про меня… На всех парах, только бы не опаздать, а куда, уже, не столь важно…
Наконец то выпал снег… Но, такое, странное чувство…
Помните: «Известно, что Слоны в диковинку у нас … "
Что-то, простите, похожее…