…Длинный стол во дворе, за которым сидят мужчины. Во главе - Зорик. Мамин сводный брат. Женщины выносят из дома тарелки, ставят на стол и возвращаются в дом. Мужчины пьют, едят, разговаривают. Уходят одни, приходят другие. Женщины выносят новые тарелки. Рядом в огромном котле варится мясо. Зорик говорит, что надо ехать еще за одним бараном. Второй день. Завтра - третий. Еще не все подошли. Из соседнего села должны приехать. Опять открываются ворота, входят мужчина и женщина. Мужчина идет к столу, женщина скрывается в доме. Мама встает, кивает, садится. Зорик произносит тост. Пьют араку - местную водку. Мама глотает еще рюмку. Арака хорошая, крепкая. Мама не может опьянеть. Не может плакать. Не может говорить. Уже ничего не может.
Из дома выходит женщина, подходит к маме и уводит ее в дом, укладывает на кровать. Кровать скрипит пружинами.
- Поспи, - говорит женщина.
Мама послушно засыпает…
Очнулась она уже в поезде. Посмотрела в окно - на перроне стоял Зорик и махал рукой. Рядом лежал целлофановый пакет. Там было все, что осталось от бабушки. Подушка с орденами, черная шаль, в которой она хоронила сына, книжка про совхоз имени Ленина, три экземпляра газеты с ее публикациями о передовиках производства. Все…
…- Почему ты туда не ездишь? - спросила я маму.
- Не могу. Не выдержу. Сердце остановится.
Она точно не выдержит…
Бабушку хоронили по традициям того села, где она жила. И по тем традициям дочь должна была сутки просидеть в комнате, где стоял гроб.
- Что ты делала? Плакала? - спросила я.
- Ругалась. Скандалила, - ответила мама, - сидела возле гроба и ругалась с ней, как с живой. Все сказала, о чем молчала все годы. Все обиды припомнила. Потом плакала и прощения просила. Я ведь никого не любила. Только ее и тебя. Ради вас и жила.
- А потом что было? - спросила я.
- Все как положено…
Когда я жила у бабушки, у моей одноклассницы умерла мама. Мы всем классом пошли торжественно прощаться. Покойница по традиции лежала в чисто вымытой темной комнате с занавешенными зеркалами. Мы, дети, шли цепочкой, смотрели и уходили. На выходе каждый получал конфеты или кусок пирога. Надо было плакать. Никто не мог. Всем хотелось посмеяться, поговорить, побегать. Учительница шикала на нас и качала головой. Вдруг где-то в доме раздался крик. Громкий. Протяжный. Животный. И плач. Рвущийся не из груди, а ниже, из брюшной полости и от того особенно жуткий. Плакала женщина. Она вышла во двор, продолжая стонать и бить себя кулаками по голове. Мы, весь класс, зарыдали в один момент. Искренне и навзрыд.
Эта женщина была не мать, не сестра, а специально нанятая «плакальщица». Она оплакивала покойницу за деньги и «заводила публику». С тех пор я никогда не видела, чтобы так искренне плакали над умершим…
…Когда умерла бабушка, мы жили на Севере. Мама мне не сказала, что бабушки больше нет. Сказала, что уезжает в командировку. Как обычно. Я узнала, что бабушки нет, почти через год.
- Почему ты меня не взяла на похороны? - спросила я.
- Зачем? - выдохнула мама. - Не надо тебе это видеть. И запомни - меня похоронишь, нечего на кладбище таскаться. Забудь дорогу к могиле. Чтобы я тебя там не видела.
- Ты и не увидишь, ты будешь мертвая… - огрызнулась я.
Только недавно я ее поняла.
…Я помню одни похороны. Хоронили бабушку. Молодая женщина, дочь, подталкивала к гробу мальчика, внука покойницы. Мама громким шепотом требовала, чтобы сын подошел к гробу, подержался за него и поцеловал лежащую в нем любимую бабушку. Мальчик смотрел так, как умеют смотреть только дети, когда им очень плохо. Он боялся отказать матери - бледной, злой, в черном платке, совсем чужой, и боялся подойти к гробу, где лежит кто-то, отдаленно напоминающий его бабушку. Со странной бумажкой на лбу, которая сваливается, а мать ее поправляет. Этот жуткий густо напудренный манекен, обложенный цветами, нужно целовать в желтоватый лоб. Мальчик стоял и думал, что страшнее: гнев матери или поцелуй трупа? Мать нетерпеливо начала его подталкивать. Мальчик рефлекторно уперся ногами.
- Что ты капаешь? - закричала она в полный голос.
Мальчик резко дернулся. Он держал свечку с бумажной салфеточкой и от страха совершенно забыл, что ее нужно держать ровно. Вокруг гроба стояли люди. Много людей. Они все видели, как мальчик от страха сжался и покраснел. Они все видели, как на мраморный пол потекла струя. Все стояли и смотрели. Ребенок, который считал себя уже большим, дрожал всем своим худеньким тельцем и страдал от первого в своей жизни «позора».
- Что ты делаешь? - первой опомнилась мать и быстро повела сына из ритуального зала, смущенно улыбаясь знакомым. - Ты с ума сошел? Попроситься не мог? - слышался ее голос.
Мать потащила сына и на поминки. Мальчик сидел в центре стола и смотрел, как чужие люди быстро пьют водку, роняют на скатерть салат, краснеют, говорят все громче… Мать уже расслабилась и шепчет соседке, что нарезки нужно было больше, а овощей поменьше. Потом подходит официант и спрашивает, что мальчик будет есть - мясо или рыбу. Мужчина с заплывшими глазами бьет ножом по рюмке и кричит, чтобы все налили. Мальчику подливают в стакан яблочный сок, который он пьет уже через силу, потому что боится сказать, что не хочет…
…Мы возвращались в Москву. Мама еле-еле достала билеты. Уже собранные, на чемоданах, застыли на пороге.
- Сейчас, две минутки, кофейку глотну, а то не стою, - сказала мама, глядя на часы, - успеем.
- Мама, мама! Мы же опоздаем, - тормошила ее я.
Мама застыла над чашкой.
- Что-то мне нехорошо, - пожаловалась она, - форточку открой. Сейчас уже поедем.
Мама поставила чашку в мойку, случайно перевернув ее на блюдце.
- Я еще посижу пять минут, - сказала мама.
- Мы опоздаем, - ныла я.
- Не могу. Еще две минутки…
Мы попали в снежную бурю и приехали в аэропорт на пятьдесят минут позже. На наш самолет опоздали. Следующий рейс, на который уже все билеты были выкуплены, - через неделю. Мама упала в кресло.
- Сейчас согреемся и поедем домой. - Она была совершенно спокойна.
Мы вернулись домой. Мама бросила сумки и легла спать. Через час в квартиру ворвалась женщина, через которую она доставала билеты.
- Вы? Здесь? Как? Слава Богу! - закричала женщина и села, тяжело дыша, в прихожей, разрывая на груди пуховый платок, чтобы отдышаться.
Самолет, который улетел без нас, попал в снежную бурю и разбился. Никто не выжил.
Уже поздно вечером я заплакала.
- Что ты? - подошла мама.
- Мне страшно. Мы ведь могли умереть!
- Нет, не могли. Ты в рубашке родилась.
- Это как?
- Так. Все будет хорошо. Ты будешь счастлива. Рубашка тебя сбережет…
Все, неизменно
Мысли, по венам
Подтверждаю пароль
И вновь плывут стены
Намеки …
Невзрачно, о чем-то прозрачном
Мозг…
Не спрашивай, что это
значит
Твоя, совсем другая задача
Слушай меня
Не делай иначе
В поисках новых миров
Чтобы понять все и сразу
Я обнаружил себя
Под ободком унитаза
Все хорошо
Я на пике экстаза
Осознание
Служит, напоминанием
Как, под полным влиянием
Твоя гениальность
Обрела актуальность
Сводим мгновенья
Подводим итоги
Где-то в нетленной вселенной
Попутку ловлю у дороги
Сплетни - бесплатная реклама.
The gossips are free advertisement.
***
Сплетни - полёт больного воображения.
The gossips are the flight of a sick imagination.
***
Сплетни - метастазы опухоли зависти.
The gossips are the metastasis of a tumor of envy.
***
Сплетни - косой взгляд на чужую жизнь.
The gossips are the side-glance at someone else’s life.
***
Сплетни - дети недостатка достоверной информации.
The gossips are the children of a lack of reliable information.
Больше знаешь - плохо спишь
Мне не надо признаваться в любви своему любимому человеку. Я делаю это каждый день, и не только словами. Признания заключены в улыбки, объятия, вкусный ужин, чай на двоих, взглядом в глаза в глаза, ладонью в ладонь…
Упрямство оставляет шрамы на лбу, упорство - мозоли на руках.
Иногда смотришь на человека, думаешь: «Счастливый какой!» Улыбается, доволен, хорош собой, успешен, востребован, друзей много. И завидует кто-то, а кто-то радуется за него. И никто не видит, что скрыто под маской красивого и счастливого человека. Душа то не видна, не сфотографируешь её, портрет даже маслом не напишешь. А в ней порой такая разруха, такое пепелище, такой мрак и одиночество, что даже, может, и хорошо, что не видно глазу, что там внутри. Лишь тот, кто любит способен оценить масштабы катастрофы, даже если о ней не говорят и никому не показывают. Ведь тот, кто любит, смотрит и слушает сердцем.
Все вокруг призывают не выбрасывать на улицу животных. И это правильно, мы всегда в ответе за тех, кого приручили. Только никто не призывает не выбрасывать человека. Вон из сердца, вон из жизни, вон из души. Наоборот, ото всюду слышится: уходите, бросайте, словно ненужный баланс, мешающий взлететь, не тяните своё прошлое за собой в светлое будущее. Вычёркивайте, блокируйте память, стирайте, закрывайте плотно двери, сжигайте за собой мосты. И плевать, что порой за дверью остался кто-то, для кого вы по-прежнему очень дороги, и он не знает, как ему без вас быть, потому что вы его однажды приручили, позабыв взять эту самую ответственность на себя. Плевать, что на мосту, который вы подожгли без всякого сожаления, ещё стоит тот, кто, увы, не перестал вас любить, стоит и горит заживо, а вы шагаете дальше, возможно, уже под руку с новым человеком. Аморально выбрасывать животное на улицу. Но абсолютно нормально выставлять вон из жизни человека, словно мешок с мусором. Наоборот, даже поощряется. Никакой ответственности - залог счастья и беззаботного существования. Я не призываю оставаться с теми, кого случилось разлюбить, нет, речь не об этом. Мне очень хотелось бы, чтобы, вступая в отношения, люди тщательнее взвешивали бы последствия и умели бы брать на себя эту пресловутую ответственность за чужое сердце, а уходя, не ранили бы так словами, не били бы своей ненужной правдой маткой о нелюбви, не унижали бы человеческое достоинство другого, не разбрасывались бы с такой лёгкой жёсткостью теми людьми, с которыми было когда-то хорошо и светло. Чтобы люди друг с другом людьми были, а не зверьем двуногим…
Этот пост всем тем, кто сегодня не получил свою «валентинку». Всем тем, кого не любят, пока или уже. Кого только что бросил любимый человек, кто сам ушёл, узнав об измене или ещё не встретил свою половинку, но сегодня вынужден наблюдать за всеобщей ванильной истерией с обменами шоколадными сердцами. 14 февраля «праздник» тот ещё, хочу я вам сказать. Это как если бы праздновали всемирный день богача. То есть все, кто пока или уже не богат, кто прозябает в нищете, тоже должны радоваться. Или наблюдать за счастливыми физиономиями кучки богатых, которые обмениваются подарками. Садизм правда? Вот 14 февраля для некоторых тоже садизм.. Зачем влюблённым людям вообще особый день? У них итак каждый день праздник. Отмените его уже! Придумайте Всемирный день Любви, которая никогда не проходит. Настоящей, верной, вечной! Которая всегда в сердце, даже если вы пока одиноки. Милые, дорогие, хорошие люди, которые не влюблены или которых не любят! Не переживайте, что вам сегодня не досталось идиотское шоколадное сердце, букет цветов или открытка-валентинка. Половина всех этих «влюблённых «не протянут вместе и года. А у вас у вас будет хорошо! И не один день в году, а всегда, потому что мы с любовью в этот мир приходим и идём с ней по жизни, даже если и не задумываемся об этом. А «валентинка" - однодневка - это полная ерунда! И помните: завтра уже 15.;
Зависть - болезнь неудачников.
The envy is the disease of losers.
***
Зависть - аллергия к чужим успехам.
The envy is an allergy to the success of other people.
***
Зависть - трата времени на то, что тебе не принадлежит.
The envy is a waste of time for something that does not belong to you.
***
Зависть - показатель успешности тех, кому завидуют и ничтожности тех, кто завидует.
The envy is an indicator of the success of those who are envied and the insignificance of those who envy.
***
Когда смотришь на человека снизу вверх, ослепляет зависть, когда смотришь сверху вниз - тщеславие.
When look at a man from bottom to top we are blinded by the envy, when look at a man from top to bottom we are blinded by the vanity.
***
Вокруг человека, который цветёт и пахнет много аллергиков.
Around the man who blooms and smells a lot of allergies.
***
Олицетворять самое грешное, как и самое святое трудно, так как всегда найдутся завистники.
To personify the most sinful, as the most holy is difficult since one can always envy.
Ничто находит только Ничто
Потому и горе от ума, что нет ничего печальнее, чем тонуть в море глупости.