Бедные люди, как и богатые, красот земных не замечают. Одни, потому что позволить себе не могут, другие - могут, но привыкли…
…- Вы понимаете, о чем я. Я - со средними способностями, а он вообще… ноль. Полный ноль. С Наташей ругаемся. Представляете, она говорит, что от чтения книг зрение портится, поэтому читать не обязательно. Как такое можно заявить, вы мне скажите?
Она ничего не видит. Думает, он нормальный, обычный ребенок. Но вы-то, теть Оль, видите? - продолжал Гоша. - Как вы думаете, может так быть, чтобы от нас ничего, а от тех - все? Представляете, он как Наташка, ничего не выбрасывает. Вот что это такое? Ладно, Наташка жила в нищете, но у Саши всегда все было, а он даже сломанные игрушки не отдает. Он станет алкоголиком и его шарахнет током в трансформаторной будке. Не знаю, что мне делать. Это так больно - признавать, что твой ребенок… Хорошо, что отец не видит…
- Ты бы не спешил с такими заявлениями.
- Я реалист. Мне вообще иногда кажется, что не я его отец.
Гоша уронил чашку на блюдце. Чашка разбилась, кофе разлился по скатерти.
- Черт, простите.
- Ничего, сейчас вытру.
Мама собирала осколки и видела, как Гоша баюкает свою руку.
- Что у тебя с рукой?
- Тремор. На нервной почве. Трясется. Не все время. Когда волнуюсь…
…Гоша приехал к нам, как всегда, неожиданно. С Сашей, которому было года три. Странно, что он вообще нас застал в Москве - мы, как всегда, были на чемоданах. Мама открыла дверь и непроизвольно выругалась.
За то время, что они не виделись, Гоша превратился в другого человека - мужчину, у которого отняли душу, жизнь. Вообще все. Оставили пустую оболочку, которую не хотелось ни кормить, ни приводить в порядок. Оболочка дышала, смотрела, слышала, но совершенно не понимала, зачем она это делает.
- Что случилось? - спросила мама и полезла в шкаф за коньяком.
Гоша посмотрел сквозь нее.
- Случилось? - переспросил он. - Да, случилось.
Мама сварила кофе, поставила рюмки.
Саша был совсем не похож ни на отца, ни тем более на деда, в честь которого был назван. Копия мать. Не только внешне. Саша был такой увалень-мужичок. Он, думая, что никто не видит, распихал по карманам печенье и сидел с невинным видом.
- Саша, достань немедленно, - усталым голосом сказал Гоша, - сколько можно повторять - спроси разрешение и только потом бери.
Саша насупился, достал одну печенюшку и положил на стол.
- Ничего страшного, - махнула рукой мама.
- Он такой всегда, - тяжело вздохнул Гоша.
Саша цапнул выложенное печенье и убежал в коридор.
- Он ничего не запоминает. Очень плохая память, - стал рассказывать Гоша, - ему ничего не интересно. Ни чем не могу его увлечь. У него пустые глаза. Совершенно.
- Он еще маленький…
…Мама вышла из кабинета, дошла до лестницы, спустилась вниз.
- У вас сигареты не найдется? - спросила она у курящего рядом мужчины.
Тот протянул пачку и спички.
Мама затянулась.
- Что-то серьезное? - вежливо спросил мужчина. - Вы не расстраивайтесь, сейчас уже такие болезни лечат! Медицина не стоит на месте.
- Это уже не лечится, - сказала мама и пошла назад в больницу.
Теперь она поняла причины недовольства врачом. Мама вошла в палату, где тетя Женя кричала на сестру-хозяйку:
- Я главврачу пожалуюсь! Совсем распоясались!
- Что случилось? - устало спросила мама.
- Три дня прошу поменять простыню. Вон на каком рванье сплю. Попросила дать нормальную, без дырищи. А она мне такую же дает. Вот, посмотри. И как я должна на таком спать?
- Не нервничай. Не должна. Тебя выписали.
- Как - выписали? Когда? Почему? - Тетя Женя аж зашлась в крике. - И какой у меня диагноз? И почему сегодня, а не завтра?
- Давай до дома доедем. Хорошо?
Тетя Женя продолжала кричать. Мама собирала ее вещи, ловила такси, думая, что теперь делать и как себя вести.
- Ты меня хоть слышишь? Оля! Я к тебе обращаюсь! - кричала тетка и, видимо, уже давно. Мама не заметила, как они вошли в квартиру.
- Что?
- Я спрашиваю, что сказала врач? - раздраженно сказала тетя Женя.
- Перестань кричать, - резко ответила мама.
- Так что сказала врач? - переспросила тетка, но уже не на крике.
- Что ты здорова. Для тебя это новость?..
…В больнице тетя Женя вела себя безобразно. Других пациенток, с которыми сталкивалась в процедурном кабинете, столовой и душевой, считала идиотками и хамками. Ныла, что в палате душно, пахнет хлоркой, подушка слишком маленькая, одеяло слишком тяжелое…
- И это твои хваленые связи?! - кричала она на всю палату, когда мама приходила к ней и приносила фрукты.
- Ты здесь всего на неделю.
- Врач мне не нравится! Молодая, а строит из себя профессора. Что она знает? Вчера только из института. Зато гонора! - не унималась тетя Женя.
- Врач хорошая, отличный диагност. Я специально узнавала и хотела, чтобы ты именно к ней попала.
- Не знаю… не знаю… не нравится она мне.
- Не нравится, собирайся и поехали.
- Вот еще! Пусть отрабатывают! А то сидят целыми днями чаи гоняют. Они сколько раз должны полы мыть? Два! А моют - один. Тряпкой повозят, и все. Что Лизка, звонила? Небось рада, что сбагрила меня.
- Жень, я тебя по-хорошему прошу. Замолчи. Иначе я не сдержусь, - процедила моя мама.
Через несколько дней мама подошла к врачу:
- Что с ней? - Мама внутренне была готова к любому диагнозу. Ей хотелось одного - отправить родственницу домой.
- Пойдемте в кабинет, - предложила врач.
У мамы упало сердце. Больше всего она боялась, что у тети Жени обнаружится какое-нибудь застарелое заболевание, которое «проглядели» и теперь оно не поддается лечению. Мама знала, что в этом случае виноватой будет она.
- Что с ней? - спросила мама.
- Ничего, - ответила врач.
- В каком смысле? - опешила мама.
- В прямом. Вы отнимаете мое и тратите свое время. Ваша родственница для своего возраста более чем здорова.
- Как это? - все еще не понимала мама.
Врач тяжело выдохнула.
- Сердце, легкие, почки - мы проверили все. Норма. Анализы хорошие. Проще говоря, на ней пахать можно, извините за выражение.
- А сосуды?
- Что - сосуды?
- У нее плохие сосуды.
- И у нас с вами плохие сосуды. У всех плохие сосуды… Она здорова. Все ее болезни - симуляция. Чистой воды. Можете забирать хоть сейчас. Документы на выписку у меня готовы…
Возбуждение - это когда от одного голоса человека тебя бросает в приятную дрожь. Да, что там… даже упоминание его имени заставляет ваше сердце бежать и спотыкаться… сбивается ритм… руки начинают подрагивать… по телу плывет теплый цунами… все внутри приображается. Глаза это состояние отражают ввиде расширенных зрачков и необузданного блеска… кажется, что вот-вот заплачешь, но не от горя, а от счастья… Крышу сносит… А потом ты видишь самого человека и стараешься себя контролировать, но блеск, магнетизм, электрическая струна между вами не дает место равнодушию. Возникает дикое возбуждение: и физическое, психическое… Ты сосредоточена только на нем и никого не видишь и не слышишь… Обостряются все органы чувств. Зрение: ты пытаешься вглядеться и запечтлеть в сознании его образ. Ловишь его взгляд, в котором хочешь найти намёк на взаимность, и если вдруг замечаешь ее то это самое счастливое мгновение… То ради которого стоит жить. Слух: ты наслаждаешься тембром его голоса (мощнейший инструмент). Обоняние: хочется приблизиться ближе и жадно вдохнуть без остатка весь запах… это дурман, наркотик. Осязание: хочется встать ближе, дотронуться до человека, почувствовать его тепло. Касания играют важную роль, но на них нужно отважиться. Здесь очень легко все испортить. Вот мы и дошли до вкуса, самого чувственного органа, по моему скромному мнению. Надо ли объяснять, что возникает дикое желание слиться в поцелуе и разрушить невидимый барьер между двумя людьми, которых так влечёт друг к другу…
…Как-то Лиза упросила посидеть с матерью Аркадия. Брат рано женился и жил не дома.
- Она все равно тебя не отпустит, - сказал он.
Аркадий не верил в болезни матери и считал, что той «заняться больше нечем».
- Приезжай, пожалуйста. Я ненадолго - вернусь в девять. - Лиза была настроена решительно - свидание должно состояться при любых обстоятельствах.
- Да все нормально будет, - сказал Аркадий, - даже на месяц можешь уехать. Увидишь, ничего с ней не случится. И готовить себе будет, и в магазин бегать. А к твоему возвращению ляжет и начнет умирать.
- Приезжай. Я не так часто тебя прошу.
Аркадий приехал, Лиза собиралась в ванной, мать лежала вполне бодрая и веселая.
- Дай мне, пожалуйста, таблетки из шкафа, - попросила она Аркадия.
- Эти?
- Нет, из шкафа.
Она выпила сразу две таблетки и почти сразу же начала задыхаться и краснеть.
- Лиз, иди сюда! Быстрее! - позвал Аркадий.
- Что ты ей дал? - ворвалась Лиза в комнату в одной туфле.
- Вот. - Аркадий протянул флакон с лекарствами. У него дрожали руки. - Она сама попросила. Я еще специально переспросил.
- Сколько она их выпила?
- Не знаю. Две, кажется… А что? Что?
- У нее аллергия на этот препарат, - сказала Лиза, снимая туфли, - хорошо, что я еще не ушла.
Аркадий курил на кухне. Дождавшись, когда мать уснет, Лиза пришла к брату.
- Она специально это сделала, - сказал он, - я же говорил, что она тебя не отпустит.
- Не выдумывай, - отмахнулась Лиза, - ты просто перепутал лекарства. Ничего страшного.
Лиза старалась делать вид, что ничего не случилось, но все время думала - а вдруг брат прав, вдруг мать только претворяется больной? И как он мог перепутать лекарства, если вообще не знал, что они лежат в шкафу.
После этого Лиза позвонила моей маме и попросила о помощи. Мама включила связи, достала «заказ» и устроила тетю Женю в больницу…
…Она носилась по квартире, взволнованная предстоящим свиданием. Мать всячески ее поддерживала и, казалось, радовалась за дочь.
- Ну наконец-то! - говорила она. - Давно пора. А то ты нервная какая-то стала. И характер у тебя портится. Это все от отсутствия личной жизни. Замуж тебе надо. Срочно. Сходила бы куда-нибудь, а то сидишь все время дома, как старая бабка.
Лиза и не отказывалась и после нескольких телефонных разговоров с радостью соглашалась пойти в кино или в театр. Но перед самым ее выходом из дома матери плохело. Лиза металась, не зная, к кому кидаться - к закатывающей глаза матери или потенциальному жениху, который ждал в условленном месте.
- Иди, оставь меня, - хрипела слабо мать. - Иди, я не хочу, чтобы ты меня потом обвиняла в том, что я тебе мешаю. Сейчас отпустит. Иди. - На последнем слове она заходилась кашлем и теряла сознание.
Лиза, естественно, оставалась.
- Давай врача вызовем! - предлагала она.
- Нет, не надо. Мне уже легче.
- С этим надо что-то делать. Надо пройти обследование. Раз такие приступы бывают…
Даже особо настойчивые женихи не выдерживали Лизиных объяснений: «Маме стало плохо», «У мамы был приступ» - и разумно старались обезопасить себя и от Лизы, и от потенциальной тещи…
…Несколько раз матери «неожиданно» становилось плохо и Лизе приходилось отменять работу. В конце концов она уволилась, обрекая себя на одну-единственную пациентку.
- Больно! - морщилась мать, когда Лиза ставила капельницу. - Опять не попала! Я так больше не могу! Ты издеваешься? Специально, что ли?! - кричала мать, когда Лиза не попадала в вену.
Вены были плохие, тонкие. А когда на нее кричали, Лиза вообще не могла работать.
- Ты меня в могилу вгонишь! - уже орала мать, если Лиза случайно прокалывала вену и лекарство уходило под кожу, - у меня и так все в гематомах!
Лиза покорно рисовала йодовые сеточки и делала спиртовые компрессы.
- Как тебя только люди нанимали? Ты же безрукая. За что тебе деньги только платили? - бурчала мать.
- Давай мы это прекратим, - несколько раз предлагала Лиза, - я так больше не могу. Давай я Светлане позвоню.
- И как это будет выглядеть? Сначала уходи, потом приходи? Не хочешь со мной возиться, так и скажи прямо, - обижалась мать.
Даже робкие попытки дочери устроить личную жизнь вызывали у тети Жени приступ жесточайшей мигрени. Лиза была достаточно миловидна, коммуникабельна и легко знакомилась. Ее внешность и манера держаться не предполагали мимолетного романа. Так что у Лизы были все шансы спокойно и уверенно завести семью…
…- Потерпи еще пару лет. Мне недолго осталось. С моим здоровьем и нервами. Все вам с Аркадием останется. Будете жить как захотите.
- Скоро я вам буду не нужна, - говорила Светлана тете Жене, когда Лиза училась.
- Поживем - увидим, - отвечала та.
В день окончания училища Лиза предложила матери поставить капельницу.
- Я и сама могу о тебе заботиться, - сказала она.
- Ну уж нет. У тебя недостаточно опыта, - отрезала мать, - я не подопытный кролик. Тренируйся на других. И потом, ты о Светлане подумала? Ты же у нее кусок хлеба отнимаешь. Эгоистка.
Лиза обиделась на то, что мать сомневается в ее профпригодности, но потом решила, что так даже лучше - больше времени на работу.
Мать терпеливо дождалась, когда у дочери наладится график работы и появятся постоянные пациенты - Лиза подрабатывала сиделкой. И только после этого устроила скандал.
- Ты с чужой бабкой под ручку гуляешь, а мне укол не можешь сделать?
- Я же тебе предлагала. Ты сама отказалась, - старалась сдерживаться Лиза.
- Я о тебе думала! Не хотела навязываться!
- Хорошо. Давай я буду приходить с работы и делать тебе уколы.
- После работы? Да ты приходишь в двенадцатом часу! Я что, ждать должна? А если мне плохо днем будет? Тогда что?
- Хорошо. Давай утром.
- В спешке. Что это будет за капельница? Ты же знаешь - препараты нельзя вводить быстро. А ты спешить будешь.
- Что ты предлагаешь? Я же не могу все бросить! У меня обязательства, люди… А деньги? Они тоже нелишние.
- Вот! Все в деньги, оказывается, упирается! Наплевать на родную мать!
- Что ты такое говоришь? Почему наплевать? Ты же сама хотела, чтобы я начала зарабатывать.
- Хорошо, мне ничего не надо. Живи как знаешь.
Мать отвернулась к стене и заплакала.
- Она просто тебя ревнует к другим больным, - сказала Светлана, когда Лиза пересказала разговор с матерью.
- Она мне все испортит…
…Светлана же подарила Лизе на Новый год медицинский справочник.
- Светланочка! Вот это подарок! - тут же оживилась мать. - Лиза! Ну все! Твоя судьба решена! - причитала она.
Лиза была несколько удивлена подарку. Обычно Светлана дарила ей носовые платки, носки или заколку - нужные, полезные, не очень дорогие вещи. Мать собирала для медсестры подарочную «продуктовую корзину» - колбасу, конфеты, сыр, чай. Никому и в голову не приходило обмениваться в качестве подарка книгами.
- Спасибо, - искренне поблагодарила Лиза, потому что втайне подумывала о том, чтобы стать врачом.
- На здоровье, - устало сказала Светлана.
То, что тот справочник купила мать, которая хотела «помочь» дочери с выбором профессии, а медсестра выступала в роли «инструмента», Лиза узнала много позже.
- Светланочка, ну хоть ты ей скажи. Она тебя послушает, - причитала мать, когда Лиза сообщила, что хочет поступить в институт и стать врачом. Мать же считала, что Лизе нужно поступать в училище и «не терять время». Лиза стала поступать в училище только потому, что мать отказалась платить за репетитора. Тогда все деньги уходили на лекарства.
- Ерунда какая-то, тебе мозги полощут, а ты и рада, - сказала как-то Лиза, когда к тетке пришла соседка с рассказом о новых «американских» волшебных таблетках, которое лечат сразу все болезни. Соседка сказала, что таблеток очень мало, что раньше ими только президентов лечили и что брать нужно сейчас, потому что потом не будет. Стоили таблетки, как пять репетиторов.
- А ты мои деньги не считай, - тут же вскинулась мать, - свои заработай и трать как хочешь. Ты посмотри на нее, засранку такую. - Мать аж покраснела.
- Да они все сейчас такие, - встряла соседка, - только дай, да подай… так что, будешь брать таблетки?
- Не буду, - рявкнула мать, - сдохну, пусть ей стыдно будет. - Она кивнула на дочь.
- Ну как знаешь, как знаешь, - засобиралась соседка.
Лиза закрыла за ней дверь…
…Лиза была приклеена к матери. Намертво. Девочке было лет четырнадцать, когда она стала осваивать профессию медсестры. У тети Жени была постоянная «частная» медсестра - Светлана, которая жила в соседнем подъезде и за небольшую плату приходила по первому зову. Лиза была на подхвате - открывала дверь, выдавала тапочки, приносила чистое полотенце, расплачивалась. И не без интереса смотрела, как Светлана делает уколы, сооружая из швабры капельницу.
Лизе нравился чемоданчик, с которым приходила медсестра. И то, что внутри все разложено аккуратно, по местам, - ампулы, бинты, шприцы. И даже запах нравился - очень яркий, который ни с чем нельзя спутать. Нравились и руки Светланы - уверенные, с коротко стриженными ногтями, шелушащиеся от постоянного мытья и контакта с медицинским спиртом. Да и сама медсестра нравилась: спокойная, сдержанная - полная противоположность истеричной заполошной матери.
- Можно, я посмотрю? - спрашивала Лиза.
Светлане было все равно - она на автомате пилила ампулу, отламывала, набирала лекарство в шприц, а сама думала о том, что забыла разморозить курицу, что надо сказать сыну, чтобы завтра пропылесосил, что надо поменяться дежурствами…
- Смотри, смотри, - поощряла мать интерес дочери, - хорошая профессия, без куска хлеба никогда не останешься. Правда, Светланочка?
Светлана молчала, погруженная в свои мысли. Лиза смотрела на медсестру, но та не выглядела особенно счастливой.
От Аркадия, который дружил с сыном Светланы, Лиза знала, что медсестра работает сутками. Крупные покупки совершаются тогда, когда бывший муж присылает алименты, что бывает нечасто. Аркадий же завидовал другу, предоставленному самому себе, - у матери после дежурств и беготни по клиентам не хватало сил на его воспитание…
Я беременна человеком! - сказала женщина. На что мужчина возразил: ты беременна моим человеком.
…Позвонила женщина. Сказала, что тетя Женя лежит в больнице. Надо приехать. Мама в тот же день взяла билет на самолет.
Тетю Женю она нашла в коридоре больницы. На каталке. Под двумя шерстяными одеялами без пододеяльника.
- Помоги, - сказала тетя Женя, вцепившись в руку мамы.
Сын и дочь тети Жени делили имущество - трехкомнатную квартиру с гаражом и загородный домишко. Дочь Лиза меняла замки в квартире и не пускала туда брата, а сын Аркадий возводил забор на участке.
- Подождали бы хоть, пока сдохну… - сказала тетя Женя, - недолго осталось.
Ей было очень больно. Рак в последней стадии. Месяц-два. Адская боль. За лишний укол надо платить. Дети денег не дали - решили, что зря переводить. Все равно умрет. Тетя Женя лежала в коридоре немытая, ненакормленная и умирала.
- Что ты хочешь? - спросила мама после того, как перевела ее в палату и оплатила обезболивание.
- Чтобы по справедливости, - ответила тетя Женя.
- И в чем справедливость? - вскипела моя мама. - В том, чтобы ты гнила заживо в коридоре? Лучше соседке все завещай или первому встречному!
- Они же мои детки… - заплакала тетя Женя.
Мама разделила имущество так, как просила тетя Женя. Квартира - дочери, дом - сыну.
Лиза шумно сморкалась и подсчитывала, кто сколько дал на похороны. Получалось, что Аркадий дал меньше, хотя зарабатывал больше.
- И все равно это несправедливо, - шептала Лиза моей маме, - я за ней столько лет ходила, а он - фьить из дома, и все. Вы же знаете, тетя Оля, какая она была. Я ведь из-за нее даже замуж не вышла. На самом деле, - Лиза склонилась прямо к уху, но зашептала громче, - дача тоже мне должна достаться.
- Ага, раскатала губу, - тут же отреагировал Аркадий.
- А что, - тут же закричала Лиза, - над тобой она все эти годы издевалась?! Ты за ней горшки выносил? Ты уколы делал?
- Я тебя предупреждал… не начинай сейчас снова… давай посидим по-человечески… - начал закипать Аркадий…
…Тетя Женя появилась после смерти бабушки. Мы были в Москве - мама привезла меня на каникулы. Помню, как сонная вошла в ванную, увидела ее и замерла. Тетка стояла перед зеркалом и полотенцем хлестала себя по второму подбородку. Холодный компресс, горячий, опять холодный… Она втирала в дряблую куриную шею питательный крем по массажным линиям. От середины лба - к вискам. От носа - к ушам. И в конце двумя руками «растягивала» лицо. Любовалась. Распускала морщины.
- М-да, - подводила итог.
- Мам, а тетя Женя кто нам? - спросила я.
- Родственница. Дальняя.
- А откуда она взялась?
- От верблюда.
- У нас же не было родственников. Ты сама говорила, что все умерли.
- Тетя Женя - двоюродная сестра бабушки.
- А почему ты мне о ней не рассказывала?
- Потому что она мне - посторонний человек.
- А почему она тогда приехала?
- Маргарита, вырастешь, все поймешь. И про родственников, и про то, откуда они берутся. Когда им надо, они быстро появляются.
- А почему тетя Женя такая странная?
- Она не странная. Просто она себя очень любит, - ответила мама.
- А ты себя любишь? - спросила я, испугавшись, что мама так же будет делать из своего лица китайского болванчика.
- Нет, я тебя люблю, - засмеялась она.
- Слушай, дай денег, - попросила маму тетя Женя.
- Не дам, - ответила мама.
- Сволочь ты…
- Сами вы сволочь, - встряла я.
- А ты хамка, - сказала мне тетка. - Тебе что, жалко? - опять обратилась она к маме.
- Жалко, - ответила мама.
- Ты - жидовка, - сказала тетя Женя.
- Пошла вон, - сказала моя мама.
До этой встречи они не виделись лет пятнадцать. И после - столько же…