С благонравьем этот век простился
И ушло оно невозвратимо.
Изменились люди очень сильно.
Раньше я с добром к ним относился,
А теперь вот… отношусь взаимно.
для счастья не хватает малого, а мешает многое
Мы считаем, что хорошо быть трезвыми, хорошо заниматься спортом, хорошо знать, что ты можешь постоять за себя и своих близких. Обычные нормы, которые были придуманы не нами, а задолго до нашего появления. Просто люди забывают о них и становятся свиньями.
Почему люди спорят и пытаются доказать свою точку зрения? Потому что они до конца не уверены в ней. Пока вы точно не будете уверены в чём-то — вы будете поддаваться на провокации и вступать в споры.
желающий счастья всем получит его и сам
Между травой и облаками
Пухово нежится туман.
Плывёт покой. И вязко манит
Седой черёмухи дурман.
Я не живу без сновидений
И без черёмухи в руках.
Упал туман, скрывая время.
Как взгляд твой светится в цветах.
В заброшенных, вне памяти, мирах
остались соль обид, печаль потерь.
Но было всё понятно. А теперь
для ясности и простоты и места нет.
И смысл утерян, будто жизнь — что
собеседник с неоткрытыми глазами.
Мы, может, виноваты всё же сами,
что так с готовностью ударов ждём в судьбе,
что-то, что нам печаль родит, мы полностью
нигде не брали — лишь в себе…
Печальных буден — сто.
Ещё удар — и нету дна печали.
Теперь мы захотим уже едва ли
взглянуть сквозь розовые линзы на ничто.
В рассвет не плывут твои вздохи — нет их.
Не слышно шагов перед утром твоих.
На завтрак не вышла ты быстро к столу.
И в холле нет туфель твоих на полу.
Ты — ветер. Ты — птица.
Тебе не сидится.
Сто тысяч друзей
Близ тебя веселится.
Где нежную ночь ты порхала. скажи?
Куда провожали твой трепет пажи?
Какую звезду ты пыталась догнать?
И нужно ли истину в ветре искать?
Ты — ветер, ты — птица.
Тебе не сидится. Сто тысяч друзей
Близ тебя веселится.
Вдруг сильно липы зашумели
Оставшеюся пегою листвой,
Зашевелился тёмно-жёлтый слой
Листвы под каблуком.
И полетели вдруг златой листвы метели,
Нелепо краткий ураган преддождевой
Качнул меня, дохнув пургою золотой,
Вскружившейся волчком. Стволы натужно заскрипели.
Ковёр зелёно-жёлтый под стопой
Осенне-влажною пахнул землёй,
Пробившейся через листву к дождям,
К ветрам ноябрьским ледяным. А ели
В последний раз вдруг хвои ароматом, как весной,
Насытили ветра. И дождь дневной
день в вечер обратил, темнея сам.
И ясен, тих будет всегда, когда бы не был вновь из памяти изъят.
Сегодня мы забыли шум.
Сегодня тихие дороги под тёплым солнца капюшоном ластятся под ноги.
Акации от зноя спят, соцветья жёлтые покорно
качаются под гулом пчёл, когда летят те труженицы к нам проворно.
И тихий день, и тихая трава нас лаской нынче одарят.
Такой устало-милый день — судьбы глава.
Дождь с фонтаном обручился.
Смех в слезу оборотился.
Нету воли. Гонит ветер
Вдаль всё лёгкое на свете.
И осталась только гиря
Сокрушительной потери.
Уплыл мой отважный кораблик бумажный,
глаза закрываю, и с ним уплываю,
и слышу как странно поток безымянный
мне шепчет устало, как снегом он таял,
как бурно он лился и с гор всё стремился,
и стачивал лёд, и нёсся вперёд,
как будто не помня, как нежился томно
он в тёмных лощинах, да в горных вершинах,
искрясь и сверкая, зимою не тая.
Периною снежной, холодной, безбрежной
он был до весны и дарил травам сны.
И вот всё несётся, вокруг камней вьётся,
журчит мне устало, что странно всё стало,
что слишком широкой вдруг стала дорога,
что тень берегов разошлась далеко,
а трав ароматы уплыли куда-то,
и вырос ручьёк в необъятный поток.
Теперь он — река. И она — глубока.
И так широка, что немеют бока.
И видимо вскоре к огромному морю,
она, вся сверкая, волну поднимая,
уже приплывёт, свой закончив поход.
Осенний лист.
Осенний дождь без света.
Опавший лес.
Забыта радость лета.
Холодный пляж.
Ненужные шезлонги.
Дождь-комуфляж
Скрывает горизонты.
Забыто всё!
Осенний холод свищет.
И сердце — лёд.
Глаза — надежд кладбище.
Теперь заснут
Наивные надежды.
Остывший сад
Метель обнимет снежно.
Холодный сон
Окутал дом секретов.
Осенний сон.
Забыта радость лета.
Были бы мозги, мысли нарастут.
Человек, который говорит о себе, в диалоге не нуждается, ему нужен слушатель.