Мало идти в одном направлении.
Важно не наступать при этом на ноги друг другу.
не учи меня, жизнь!
я своё отболел.
надрывая коросту на чувственной ране,
мой вчерашний июль околел на столе,
январём отразившись в гранёном стакане.
и теперь он зеркально и праведно чист.
ни потёков на нём, ни помады, ни трещин.
ну, скажи мне всю правду, июль, не молчи,
так ли я, как и прежде, желанен для женщин?
вот же злое стекло!
из-за уха к виску
процарапал крещенский мороз паутину.
так последним глотком заливают тоску,
так для новых запоев находят причину,
так насилуют ночь под гитарный разлад,
обрезая на струнах дрожащие пальцы,
так к рассвету находят дорогу назад
лишь вчера потерявшие веру скитальцы.
пусть ступенями в небо им станут ножи
и покажется горьким маршрут одиночки.
ничему, ничему не учи меня, жизнь!
всё равно свой рассвет я начну с новой строчки.
мой певчий птах, серебряным крылом
коснись души.
так одиноко нынче,
что даже тело бренное мало
и тяжело желаньем неприличий.
сегодня я и малой ласке рад,
ты ж для меня как продолженье лета.
налей в бокал осенний аромат
пьемонтских трав с горчинкою Венето.
мне одному не выпить до весны
что настоялось с прожитого года.
дай руку, птах, я нагадаю сны
как гидромет по карте вин - погоду.
а коль прижмёт - я руку протяну
законы дружбы уважая туго.
нет, погоди!
не привыкай к вину.
в него упасть не высшая заслуга.
от первых нот задорно-молодых
люби и пой до позднего бельканто.
жизнь просто рябь на зеркале воды,
но топит всех: пигмеев и атлантов.
и приходят с усмешкой тайны, а уходят с отметкой зверя.
все мы - клинопись, прочитай нас. все мы - игры в «не верю-верю».
все мы очень любви страшимся: вдруг полюбят нас иллюзорных,
нас, придуманных и пушистых, нас, как новые горизонты?
всем хотеть преподать себя же, как урок или словно порку,
но при этом остаться важным, рассказавшимся и бесспорным.
отстраненным и одиноким, но кому-то бесстыже нужным:
кислород с никотином - в легких, лютый жар - в холода снаружи.
неприкаянными в свободе, быть свободными от приковок.
мы приходим и мы уходим, мы даем, возвращаем слово,
будто это одно и важно, будто это дает учить нас,
слишком трепетных и бумажных, слишком грязных и слишком чистых.
обдирая года, как шкуры, обнажаясь десятком лезвий,
мы всегда для себя - натуры: не написаны - бесполезны.
я сказал себя, и теперь я жду, что ты во мне не случайный.
оставляй во мне коготь зверя, разорвавшего эти тайны.
***********
.В эту ночь в пустоте просыпаются голоса,
тени станут теплее, отчетливей и длинней.
Всё, что ты побеждал когда-нибудь, есть ты сам. Ничего, кроме этого, больше на свете нет.
Средоточие тени и света, смотри же в глубь своей собственной, мифы творящей, живой души.
Ты есть бездна и в бездну упавший рассветный луч. Ты есть узкая света полоска и мрака ширь.
Говори с собой сотней наречий и голосов, потому что крепчаешь в опознанных голосах.
Жизнь - весы, на ладонях твоих только явь и сон.
Лишь тебе и решать, как склоняться таким весам.
7.01.15
Мы живем как свиньи, и умираем как свиньи, потому что мы друг другу никто…
Вот все спорят и гадают, залетали ли к нам инопланетяне?
А я вот точно знаю, что прилетали, посмотрели на землян, на их бессердечие, себялюбие, мерзкое отношение к другим, лживость и лицемерие, жадность, жажду богатства и власти, и свалили куда подальше от земли, населенной ужасными по своей природе созданиями… Так нам и надо!
- Вы в самодеятельности участвуете?
- Участвую! … зачем я соврал ?! - ведь я не участвую
Трудно сказать - врал ли до этого Семен Семеныч Горбунков, но та легкость, с которой он это сделал в соверешенно не обязывающей к этому ситуации, заставляет делать далеко идущие крайне неприятные выводы
У человека всегда написано на лбу, кто он,… надо только уметь прочесть.
Как устаем мы порой от городского шума, суеты, движения, обрывков фраз, похожих на мусор. И хочется тишины. Помолчать бы. Вот и молчим, устав от слов. А если кто-то молчит в ответ тебе самому? Совсем ничего не произносит. Тогда ты начинаешь размышлять:
- Что же там, за стеклянной стеной безмолвия, в душе у твоего собеседника?
И придумываешь себе разные оттенки его молчания, которые, возможно, пояснят причину.
ГНЕВ. Твой собеседник не говорит ничего, чтобы не выплеснуть гнева, обиды или раздражения. Слово - вспыхнет конфликт. А сумеем ли погасить его? В себе затушить легче РЕВНОСТЬ. Интересно, это убийственное чувство передается без слов? Когда он задыхается от ревности, и нельзя сказать ему ни слова, ни звука произнести, ни даже мысли допустить, что ты через расстояние, можешь догадаться о смятении его, о мучительных подозрениях. А смута туманит разум. Да разве признаешься в этом? И потому молчит он.
РАСТЕРЯННОСТЬ. «Что я скажу в ответ? Любое слово - значимо. За ним стоит смысл и действие, а если оно невозможно, стоит ли произносить слова? Тогда они лишь звук пустой, болтовня без ответственности. Морока. Зачем же голову морочить? Помолчу…»
РОБОСТЬ. Это комплекс, который сидит в нем, как гвоздь, и трудно от него избавиться. «Вдруг буду нелепо выглядеть в своей наивности? Скажу не то слово или не смогу быть понятным? Это сомнения на грани с малодушием, не приводящие к результату. Тогда молчание, как соломинка, как тонкая нить. Не рвется. И есть надежда…
Сколько еще сознание придумает оттенков молчания твоего собеседника, чтобы понять, осознать причину, пояснить, успокоить или слукавить перед тобой же. Оставить маленькую надежду, удержать от отчаяния? Против одного оттенка оно бессильно - РАВНОДУШИЯ. Когда в ответ - тишина. И ты знаешь - это навсегда. Бессилие перед неизбежностью. Пустота. Обрыв. Пропасть. И нет средств её преодолеть. Нет даже слова в ответ, даже звука, ничто не отзовется в душе твоей эхом мыслей, как было раньше, как было… А что потом? Только усталость. И ты тоже отказался от надежды. Принял уже эту неотвратимость безмолвия…
Познакомившись поближе, мы перешли на Вы.
Но у меня есть своё мнение, и я не подчиню его приговору всех авторитетов на свете, вместе взятых. Что мне не нравится, что не нравится, и с какой стати я должен делать вид, что мне это понравилось! Только потому, что это нравится, или будто бы нравится, большинству? Я не желаю подчинять свои вкусы моде.
Всегда восхищался людьми, которые легко и просто носят по жизни свою улыбку, а что у них в душе и как им тяжело бывает, не знают даже близкие.
Мы на земле для того, чтобы перерабатывать время в чье-либо преимущество
Теплая нежность кожи
Светлый небесный шарм
Тщетно ищу в прохожих
Твой неподкупный дар
Кажется где то видел.
Тонкий овал лица
Плечи в старинном твиде
Локоны, взгляд юнца…
Тают мои причуды
Стынет больной висок
Ветер придумал дюны
Гонит времен песок
Тени рождают мысли
Множиться дней печаль
Может не в этой жизнь
Может быть невзначай.
Горечь обиды длится.
В клочья -сейчас душа.
Мне бы с тобою слиться
В сердце впустить слова
Теплую нежность кожи
Жадно в себя вдохнуть.
Только я лишь прохожий.
Странный, усталый шут!
Любви, говорят, все возрасты покорны, -
Громко заявил школяр из пятого-б класса.
А вы заладили, что чувства притворны
И уперлись все рогами разом.
Но хоть бы кто спросил у нас,
Так нет: вы же дети, куда вам до такого.
Но сообщаем новости для вас:
Видали мы уж всякого, любого
И в корне не согласны с вами.
Знайте! Это наша цель:
Жить мы намерены отныне сами,
Подальше от «скептиков земель»!