Как часто мы…
В поспешности решаем…
Как часто…
Выводы мы делаем не те…
Мы часто…
В одиночестве страдаем…
Но чаще…
Вздор лишь это все и бред…
(Бr)
Все люди достаточно странные. Но при этом остро реагируют на странности других.
кто ты, мальчик, живущий мимо светофоров и направлений?
чьё ты носишь под сердцем имя?
чьи целуешь в ночи колени?
та, кого ты сегодня склеил, не мадонна и не монашка.
аржантёйский визаж Сислея на блудливой её мордашке.
ей бы замуж - в тепло и сытость, так давно уже всё обрыдло,
бог не съест и свинья не выдаст.
не спеши.
не она твой идол.
знаю: каждому мил свой силос - я на тех же лугах кормился.
мне такое же счастье снилось, отливалось, вбивалось в гильзу.
что, кровит?
пережми аорту, или что там ещё?..
любое!
отпусти тормоза и к чёрту!
за черту, к полосе прибоя!
голос города тише, глуше.
ночь молчит, мне в глаза уставясь.
знаешь, мальчик, забей, не слушай, не добро в моём слове - зависть.
Теплое - теплое, непостижимое, Выткано бисером, нежной росой… В мареве утреннем неуловимое, заговоренное в дымке седой… Там за туманами лунные пристани, звезды косматые и небосвод… Тихо плывет мой кораблик неистовый, к теплому морю и лету плывет Я провожаю тебя мой загадочный, мой неожиданный сказочный гость… Вышиты бисером лунные радуги, бархатом синим расшит небосвод…
Можно ли войти в историю с черного хода? Судя по происходящим событиям нашей современности-да…
Люди могут по-разному смотреть на Мир, но Мир смотрит на своих Детей без различии во взглядах.
Человек человека одной фразой не одурачит, но лаконичность в цене - особый шарм сказать что-то коротко этакое, чтобы при этом поверили, что говорящий действительно сказал что-то глубоко умное. Там, где много разговоров - сплошная вода. Люди очень любят воду, и на 80 процентов состоят из нее. Во всем.
Опять воруешь у себя слова,
чтоб ими можно было целовать
того, в ком ни жива и ни мертва,
когда в висках - сердечные удары.
Опять твой график сух, а голос нем,
течет вода по проводам фонем.
И если с вами вновь чего-то нет,
так потому, что не дается даром.
И вот ты разбираешь свой паром
из мертвых слов, чтоб чуять, как остро
седьмое небо под его ребром,
чтобы под этим небом лечь и греться.
Сушить весло и знать, что вам свезло -
настолько вас убило и спасло
одним и тем же, что не хватит слов
всю эту нежность вырычать из сердца.
Какая вам беда и суета,
когда слова - суда на абордаж,
когда вам равно - сдаться или сдать -
легко, как в картах: биты будут оба.
Твой кроткий гнев, его родная злость -
всё ваше - так уже переплелось.
И каждый новый общий перелом
срастается быстрей и не особо
внушает страх к чему-то впереди.
Ты засыпаешь на его груди,
а то, что вам способно навредить -
та осень, что назад четыре года
была и отпылала, как закат,
чтоб повториться вновь наверняка.
Чтобы без слов, теперь, в руке рука
вы обрели друг друга, как свободу.
2.07.15
Вы только вдумайтесь: как много у нас всего! Небо, солнце, звезды, воздух! Это вам не какая-то лишняя пара туфель! А мы, жалкие, всё плачемся…
гнобить других себя же холить
и возвышаться до небес
пока тебя же не погубит
твой бес
Говорят тебе: «Одевайся! Обувайся! Бери рюкзак! В море Черное и до Карса или Ялты [а там - в Судак]. Что за слово еще «границы»? Одевайся и улетай. Грац, Рейкьявик, Берлин и Ницца - пусть в наушниках будет Гайдн. Съешь с утра леденец с ментолом, выпей крепкий брусничный чай. И по улицам-коридорам отправляйся в июльский рай.
Возвращайся почти женатым с тусклой ссадиной на щеке. Чтобы запах лаванды с мятой прочно спрятался в рюкзаке. Полюбившим закат и Баха, книги Шлинка и чёрный чай.
Мы в кафе с тобой выпьем латте,
вспомним турков и англичан,
небо, крепости и озёра,
безупречную ткань небес.
Как три дня проходили горы
и огромный зелёный лес.
Как смотрели в ночи на звезды
и луны безупречный шар.
На границе, обняв березу,
хохотали, едва дыша.
Одевайся! Отходит поезд через 77 минут. Как у Бродского - прямо к морю,
не разжав для приветствий губ".
Люди фарисеи -
Доброе не сеют…
Судят, поучают,
Но не замечают,
Что в их сердце пусто…
Правила - не чувства…
Ими не согреться.
Вера - это сердце…
Люди фарисеи
Видят панацею,
Осудив кого-то
И ведут подсчёты,
Кто и что нарушил.
Лезут людям в души,
А свою забыли…
Правила учили…
Люди с сердцем светлым
Тихо, незаметно,
Шёпотом молились,
Чтобы тучи скрылись…
И благодарили
Бога, что любили
Безусловно, честно…
Это же чудесно!!!
Люди с сердцем чутким
Каждую минутку
Верят и прощают,
Сердцем ощущают,
Бог внутри и в каждом…
Правилам бумажным
Служат фарисеи,
Но пожнут, что сеют…
Ирина Самарина-Лабиринт, 2015
этой гулкой, царственной тишине
… над рассветным лугом скользят туманы,
и парят стога невесомо, странно, утопая в матовой белизне.
По росистым склонам седых лощин я бегу к урочищам тихих плёсов,
где всю ночь скрипит деревянный мостик и рыбачий сон сторожат лещи.
А сквозь дым лазоревых ковылей
…в иллюзорно-зыбких потоках света
проступают лёгкие силуэты и бока пасущихся лошадей.
Каждый звук, как эхо - ленив, тягуч -
…вязнет в сонном мареве влажной дымки,
где в сетях трепещущей паутинки хрусталём взрывается первый луч.
…
Притяженья нет…
…Лишь едва-едва
…придорожных луж я касаюсь босо
и роняет вслед голубые росы ледяною тяжестью трын-трава.
Лай собак доносится с деревень…
Горизонт плывёт колокольным звоном,
учащая пульс тяжело, синхронно в переливах меди семи церквей.
Так, родившись, день обретает плоть, бестелесный свет заплетая в колос,
и гудит шмелём загустевший воздух,
…источая патокой дикий мёд.
…
Оттолкнусь от берега в два рывка…
…и вода мгновенно пойдёт кругами…
Полумрак холодного зазеркалья разведёт июльские берега.
В отраженье рвущийся небосвод незаметно выведет на стремнину.
А пока мне льдом обжигает спину ключевая гибельность тёмных вод.
И дрожат росинками на плечах миллионы страз,
… уместивших небо.
Я встречаю день обнажённой Евой, замерев на миг в золотых лучах.
Искушая местного рыбака, что успел достать из штанин бинокль.
А над нами синь разрезает сокол
…и сужает круг своего витка.
Ветерок в камыш обронил перо… верещит кулик и лютует кречет.
Я спешу укрыть наготу и плечи, различая в воздухе чью-то кровь…
…
Устремляюсь вновь к заливным лугам,
…в тихий шелест трав, где пасутся кони,
жеребцу скормив свет души с ладони, колосочки ржи подношу к губам.
Он фырчит в ответ… и дрожат бока…
Обнимаю белого исполина.
Тот, качнувшись вбок, подставляет спину… и готов признать во мне седока…
Нет… спасибо, милый мой… не сейчас…
…мы не станем утро взрывать галопом.
Если я искала сегодня что-то - лишь святую преданность карих глаз…
и признанья тёплого языка
в миг, когда ты мордой уткнёшься в шею…
Это утро близостью нас согреет, что нежней и трепетней мотылька.
Люблю тебя сейчас
Не тайно - напоказ.
Не «после» и не «до» в лучах твоих сгораю.
Навзрыд или смеясь,
Но я люблю сейчас,
А в прошлом - не хочу, а в будущем - не знаю.
В прошедшем «я любил» -
Печальнее могил, -
Все нежное во мне бескрылит и стреножит,
Хотя поэт поэтов говорил:
«Я вас любил, любовь еще, быть может…»
Так говорят о брошенном, отцветшем -
И в этом жалость есть и снисходительность,
Как к свергнутому с трона королю.
Есть в этом сожаленье об ушедшем
Стремленьи, где утеряна стремительность,
И как бы недоверье к «я люблю».
Люблю тебя теперь
Без мер и без потерь,
Мой век стоит сейчас -
Я вен не перережу!
Во время, в продолжение, теперь
Я прошлым не дышу и будущим не брежу.
Приду и вброд, и вплавь
К тебе - хоть обезглавь! -
С цепями на ногах и с гирями по пуду.
Ты только по ошибке не заставь,
Чтоб после «я люблю» добавил я, что «буду».
Есть горечь в этом «буду», как ни странно,
Подделанная подпись, червоточина
И лаз для отступленья, про запас,
Бесцветный яд на самом дне стакана.
И словно настоящему пощечина -
Сомненье в том, что «я люблю» - сейчас.
Смотрю французский сон
С обилием времен,
Где в будущем - не так, и в прошлом - по-другому.
К позорному столбу я пригвожден,
К барьеру вызван я языковому.
Ах, разность в языках!
Не положенье - крах.
Но выход мы вдвоем поищем и обрящем.
Люблю тебя и в сложных временах -
И в будущем, и в прошлом настоящем!..
Я даже во сне
Никогда не бываю твоей…
Хоть помню губами… твои губы - вдохом на ощупь.
Наверно, честней
Мне было б сказать: «Не жалей,
Расстаться тогда нам было, конечно же, проще».
Пытаюсь понять,
Как вышло твое «никогда».
Ведь в каждой мечте… придуман сюжет нашей встречи.
Осталось лишь пять
Шагов, что пройти я должна,
Но снова в глазах твой образ судьбой обесцвечен.
Какой-то барьер
Забытой обиды стоит,
Иль просто закон… моей чистоты так заносчив?!
Полночных химер
Почти подавила я стыд…
И каждый твой нерв
В губах наважденьем горит…
Но я не смогу губами проверить на ощупь…