Самые умные обычно зрители
Раньше думала, что свинья везде грязь найдет.
А теперь, понимаю, что ИСТИННАЯ свинья везде грязь создаст!
Шинель
К сожаленью, я люблю тебя сильней.
Но в твоих глазах не числится восторга.
Ты привыкла к электричеству речей:
В проводах не слышно вдохновенья тока.
И с меня любовь снимают, как шинель
Руки дач твоих, работ, командировок.
Тишина онлайн даётся всё трудней.
И вживую я не менее неловок.
Люди ходят на работу не туда.
Но стремятся вглубь Рождественских комедий.
Вдохновение пакуют в провода
И стараются не говорить о смерти.
Каждым окнам снится только иней дней,
Разговоров рой в натопленной гостиной.
А с меня любовь снимают, как шинель
с переписчика снимали ночью длинной.
Не поняв, как мне она в плечах/мечтах,
За шинель эту хватаюсь впопыхах.
И рукав к асфальту льдистому всё ближе…
Люди в хмурых худи разовых интрижек
Ухмыляются - и мимо. Я недвижен -
Всё закончилось: квадрат площади наг.
Будто не было шинели той, а так -
Водевиль теней или ветров вертиго.
Напридумывать любовь любой - мастак,
Но шинели впору быть необходимо.
А любовь твоя мала мне, оттого.
В ней замёрз бы понапрасну наизнанку.
И в октябрь этот крупнолистовой
Я надену одиночестводолазку.
Шинель
Эрнесто Заткнитесь
К сожаленью, я люблю тебя сильней.
Но в твоих глазах не числится восторга.
Ты привыкла к электричеству речей:
В проводах не слышно вдохновенья тока.
И с меня любовь снимают, как шинель
Руки дач твоих, работ, командировок.
Тишина онлайн даётся всё трудней.
И вживую я не менее неловок.
Люди ходят на работу не туда.
Но стремятся вглубь Рождественских комедий.
Вдохновение пакуют в провода
И стараются не говорить о смерти.
Каждым окнам снится только иней дней,
Разговоров рой в натопленной гостиной.
А с меня любовь снимают, как шинель
с переписчика снимали ночью длинной.
Не поняв, как мне она в плечах/мечтах,
За шинель эту хватаюсь впопыхах.
И рукав к асфальту льдистому всё ближе…
Люди в хмурых худи разовых интрижек
Ухмыляются - и мимо. Я недвижен -
Всё закончилось: квадрат площади наг.
Будто не было шинели той, а так -
Водевиль теней или ветров вертиго.
Напридумывать любовь любой - мастак,
Но шинели впору быть необходимо.
А любовь твоя мала мне, оттого.
В ней замёрз бы понапрасну наизнанку.
И в октябрь этот крупнолистовой
Я надену одиночестводолазку.
Закончилась ещё одна бомбёжка…
На небе - солнце, а среди руин
Рыдая громко, ищет маму крошка,
Ещё не зная, что совсем один
Остался он сегодня на планете…
Очнитесь, люди! Ничего страшней
Проклятых войн не может быть на свете,
Но гибнут, гибнут люди на войне…
Прекрасно наблюдать за тем, как человек наслаждается собственной свободой, но до тех пор пока это не переходит в наглость и вседозволенность.
Мы часто видим в людях то, что хотим видеть,
Но никогда не видим какие они есть на самом деле. И даже спустя время сложно понять человека.
Не лезьте в мои идеалы со своими стандартами!
Кто не успел, тот опоздал. Пустой перрон … вокзал пустой. Пустые звезды тишины … Пустые смотрят фонари. Пустая тень … пустая мысль … От пустоты свернулась жизнь … Кто не успел, тот опоздал … Зря ждал перрон … зря ждал вокзал.
В предутренних снах у тебя
водопады видений -
дрожат мотыльки
и снегурочки медленно тают
но день убивает
желаний неверные тени
ты кукол своих мастеришь и мечтаешь о тайном
латаешь на жизни прорехи и гордо и горько
и мысли и тело всего лишь предмет интерьера
где есть апельсины
орехи
хрустальная горка
кофейные зерна
и в чудо нелепая вера
как странно любить всех вокруг
и в дробящихся лицах
искать отражение дальнего божьего света
себя наперед приучая
не плакать
не злиться
молчать
улыбаться
на счастье накладывать вето
смотреть в потолок
наблюдая в минуты соитий
как мечется ангел
над слишком широкой кроватью
разбрасывать по полу легкие летние платья
и делать приличную мину в часы чаепитий
и на слово верить расчетливой жадной гадалке
мениск ощущая под чашечкой хрупкой коленной
что мы лишь попутчики в тесной безумной вселенной
которая больше походит на ад коммуналки
Слушай, слушай бездумно, как редко стучит по стеклу:
первый дождь - новорожден и слеп - входит сном недоспелым.
Грустно тёплая пахнет земля размокающей, белой
сдобной булкой с изюмом. День цветом напомнит золу.
Между рам паутина, в ней, скрючен, запутался лист,
крылья высохших мух, сквозняки из недавнего марта -
скука, равная плоским морям ученической карты,
или вялым афишам, где выцвели лица актрис.
Только этой весною ты ближе долине теней.
Ряску памяти, тёмный настой будто цедишь сквозь сито.
Что там? Илистый берег - следы на песке полусмыты,
или розовый клевер и мягкая тяжесть шмелей?
Или пёстрый от солнца и вдруг обезлюдевший парк?
Только смотрит насмешливо вслед длиннохвостая птица.
На тропинку шагнёшь… Но коснёшься стеклянной границы:
крупных капель дождя, тесных звуков, плывущих не в такт.
***
Вкус города жирный и рыбный, скелеты мостов,
свет в тусклых кофейнях, где пыльные кадки с цветами -
всё кажется губкой, впитавшей тоску. Под ветрами
дрожит серебристый улов унесённых зонтов.
От чаек базарных, от рыжих туманностей луж
ещё сиротливей пустыня холодного пляжа.
Усталые волны. Худая собака. Бумажный
звук хрустнувшей гальки. Жизнь мёртвого скопища туш
развалин-судов, что под вечер увозят сквозь сон
матросов (глаза их белей, чем песок атлантиды),
бесцветных ли женщин, и прочих, невзрачного вида,
немых пассажиров (улиток на слизи времён).
Из губ вытекает вода.
Сочинитель потерь
о нас, никогда не вернувшихся к порту приписки,
закончил главу. Он уснул.
Ночь похожа на мель.
И хлюпает дождь, точно пёс, пьющий воду из миски.
На самом деле все люди одинаковы. Просто в одном из них живёт наше «Я»))
перемены незримы - собаку снедает кость,
маргариновый дворик, рассветом зажатый в горсть,
на стоянку бросает записки сухой листвы.
кто-то чай наливает спросонок, возможно - вы.
перемены незримы - вставайте, и ну бежать,
за спиной оставляя аптеку, фонарь, кровать;
а иначе - работа, аванс, и потом - кранты.
с этой строчки, пожалуй, начнем обращаться - «ты».
перемены незримы - запомни, из чьих имен
состоит твой тревожный и вечно увечный сон,
и нашедши на карте, билеты бери туда:
промедленье - смертельно, по следу идет беда.
перемены незримы - ты знаешь, что нужен шаг,
безотчетный поступок, движение в полумрак,
ибо миру противны - «сейчас захвачу портрет»,
болтовня о побеге, и прочий бессмертный бред.
перемены незримы - прозрачны твои ступни,
невесомы ладони, скучны и беззвучны дни.
ты идешь, но на месте твоя остается тень,
даже ей надоело, и дальше бороться - лень.
___________________________
море которое мыслит
и вновь цветет акация, и вновь
ничто не предвещает катастрофы.
звучит рояль. игристое вино в бокале навевает эти строфы.
огонь из неподвижной пустоты
бросается в ладони и трепещет,
и в мыслях оседает густо дым,
стирая представление о вещи.
ты вновь оставишь кожу и шагнешь
туда, где и раскаявшийся не был,
где власти не имеют князь и дож
в своей великородности нелепой.
послушай: уловима ли она -
мелодия полуденного ветра;
и если, надрываясь, борона
земные выворачивает недра,
ты должен быть повсюду и ловить
малейшую вибрацию живого,
и после, у тетради, словно нить
протягивать написанное Богу.
качается пустая колыбель,
смыкаются невидимые кроны,
и мир не умещается в тебе -
настолько он слепящий и огромный.
рояль уже безмолвен, но ему
цикады приусадебные вторят.
и грезы происходят наяву,
покуда мыслит море.
То ли снег, то ли дождь - не поймешь… и не надо;
Ты бредешь вдоль витрин всех цветов мармелада,
И преграда душе в этот час и награда -
Серый купол небес, диких уток армада.
Холодеет по лужам отсутствие мая,
Не простужен пока, и к мосту подбегая,
Ты застигнешь, под отзвук собачьего лая,
Подржавевшее тельце речного трамвая.
Остановишься, мост перейдя на две трети:
Вот в автобусе спят на экскурсии дети,
Вот опять загрустил ты о детстве, о лете, -
Здесь ли место твое на огромной планете?
И боишься курить из-за страшной болезни,
Что бы сделать, да так, чтоб не стать бесполезней?
И опять все по кругу: что будет, что если…
И чем каменней город, тем сердце железней.
Этот мир неизбежно кончается краем,
За которым - мы верим, но только не знаем.
Помнишь юность за скошенным старым сараем
С белокурой девчонкой? Не это ли раем
Ты боялся назвать, чтобы все не исчезло,
Будто в слове твоем укрывается бездна?
Что теперь вспоминать, все равно - бесполезно!
Память с нами играет, как это не честно.
Что бы не проиграть нам нельзя возвращаться,
Суждено уходить, расставаться, прощаться,
И с движением, как с юной девой венчаться,
Пусть в пространстве стоять, но во времени мчаться.
Мы бежим, соревнуемся с собственной тенью,
Как с единственной мерой любому движению,
Отдавая былое время-сожжению,
Доверяя грядущее воображению.
***
Между людьми всегда можно найти что-то общее. Если не имя, то город в котором они родились, если не город, то любимое блюдо, если не любимое блюдо, то имя домашнего питомца и так далее. А если ничего не сходится, то стоит поинтересоваться любимым фильмом.
Важно только хотеть найти что-то общее. И тот, кто любит других людей, делает именно так.