Нет наказания страшней, чем одиночество - среди людей.
Среди уверенных в своей исключительности, много страдающих самомнением.
Нежная теплая кожа, полуоткрыты губы. Еще немного и ангел уснет на моих коленях. Растревожена, завоевана, тысячу раз распята. Утро дает нам шанс и я наслаждаюсь неспешно. Знаю на что способна эта женщина, как неукротим ее нрав, и потому, именно в эти минуты «после» - я особенно счастлив. Когда огонь ее глаз сменяется тихим ритмом дыхания. Она не боится обнажить душу сейчас, чтобы я смог прикоснуться к свету. Как же чиста ее душа, как ранима. Я провожу своей грубой, с давнишними шрамами, рукой по ее телу, но словно демонов вижу, что вторят каждому движению моих пальцев. Они впиваются в плоть, оставляя шлейф черных полос.
Что мне делать с нею? Как сохранить ее мир? Даже если случись так, что придется сражаться - она справится. Проглотит тьму заживо и победит, уверен. Но это и есть главное - я не хочу, знать, что ей снова приходиться быть сильной. Я хочу воскресить ее слабость и каждый раз быть счастливым, когда ангел почти засыпает на моих коленях.
Что бы ты ни делал за спиной у людей - ты делаешь это на глазах у Бога
до новой печали встречаются птицы,
щебечут друг другу о прошлых ветрах,
о том, что однажды им снилось и снится,
о том, что крылатых
не выловит
страх,
о том, что земля им грязна и порочна, и даже следы на земле, как тоска. щебечут друг другу от ночи до ночи, боясь бесконечно печаль отыскать…
ах, как же мне хочется стать такой птицей, чтоб люди внизу говорили: «да ну! взлетел человек за пределы/границы, прогнав из души невозможную тьму!», но я на земле, незнакомы мне крылья, подошвой сапог натираю пески. земные прохожие мимо ходили и пачкали землю следами тоски; они говорили, что я недостоин, что крылья великим и сильным - под стать, однако пытался я выйти из строя.
мне тоже хотелось, как птицы, летать!
прохожие тыкали-тыкали пальцем, смеялись довольно: «гляди, чудеса!», а мне так хотелось ползти и стараться, карабкаться дальше к большим небесам сквозь ссадины, слёзы, паденья и раны. я падал, я плакал, о счастье забыл, я слыл дураком/чудаком или странным, но мне это даже прибавило сил.
я верил, я мчался, но небо… темнело, надежды лучи потускнели совсем, хотелось всё бросить. проклятое дело! хотелось упасть на колени, как все, признаться, что люди, наверное, правы, не стоит мне лезть на вершину вершин, что всё это глупость/нелепость/забава для столь же нелепой и глупой души. отчаянье, стыд, ну конечно, конечно! конечно, позор, ну естественно, стыд!
и люди смотрели, я думал, с усмешкой, но кто-то вдруг крикнул: «смотрите, летит! два белых крыла у него за спиною». «летает, вот чудо!».
вокруг голоса.
так всё получилось?..
я всё же достоин?..
прощайте, друзья,
и привет, небеса!
© Надежда Серая
В этом суетном мире, легко- я прощаю людей!
И со временем, даже- предательство- им я прощаю.
Только меньше становится- искренних, милых друзей!
С тем, кто предал меня- я уже. никогда- не встречаюсь. В этой суетной жизни, легко- я прощаю людей. Ведь, понять и простить- это истина, данная Богом! Ошибаются все- в этом мире безумных страстей. Мы все люди: друг-друга судить нам- не надо. так строго. Только. что же болит, рвётся птицей- шальная душа, когда разочарованность- в сердце моё постучится?! Я - прощаю людей! Но. больнее, с годами дышать, и, конечно. ночами- всё чаще и чаще. не спится…
Я с годами лучше не делаюсь. Но я твердо знаю одно. Даже если я впаду в слабоумие и стану пускать слюни, я все равно буду умней, интересней и прикольней, чем все остальные люди на этой планете. Они, эти люди, даже не заметят, что что-то изменилось.
ты слышишь песню седого камня,
когда бежишь по реке асфальта,
и каждый шаг высекает пламя
в рассветных лужах пустых дорог?
решил бежать в этот миг,
в апреле,
сорвался с места без слов «смогу ли?»,
а кто-то годы лежит в постели,
меняя небо на потолок.
никто не знает, что будет дальше,
возможно, ноги сотрёшь до крови
иль, становясь с каждым шагом старше,
в итоге сменишь привычный путь.
быть может, в душу залезут страхи,
что ты годами бежишь по кругу,
под хохот пёстрых дорожных знаков,
у самой цели решишь свернуть.
рюкзак сомнений мешает бегу,
однако мало таких, кто сбросил,
и с каждым шагом он тяжелеет,
вбирая горечь и недосып.
дорога будет петлять верёвкой -
конечно, проще мечтать в постели,
но только тот, кто надел кроссовки,
взбежать сумеет на свой Олимп.
© Deacon
Как много тех, кто высоко оценивает себя и как мало способных оценить чужие достоинства.
Получив справедливый упрёк в свой адрес, многие начинают ерепениться.
Не принимайте помощь ни от кого. Заберут, б@ть, в 10 раз больше, чем помогли.
Ты не прав, мой друг, говоря о том, что я стала камнем, свинцом и льдом, что все крепче яд и острее жало. Просто я так долго двоих держала, что одна выдерживаю с трудом. В стае хищных птиц, раздраженных ос, я чужая особь, немой вопрос, головные боли седых ученых. И тебе не велено знать, о чем я научилась думать, пока ты рос. Это шутки гормонов и позвонков, кто-то взял свой метр - и был таков, кто-то больно тянется дюйм за дюймом. Так в пустыне верблюд переходит дюны, но оазис по-прежнему далеко. Иногда мне кажется: все мираж, здесь чужой язык, да и мир не наш, и создатель мира лицо скрывает. Иногда я чудо творю словами и беру фортуну на карандаш. Ты не прав, мой друг, этот путь не пыль, просто я однажды сошла с тропы, потеряла время, людей и память. Мне бы льдом, свинцом, одиноким камнем, но судьба не любит вещей слепых. Я умею дни проходить насквозь, вижу изгородь, жимолость, ржавый гвоздь, словно намертво впаянный в срез древесный. Я жива. И мне все еще интересно, что с тобой происходит, когда мы врозь.
Предательство можно сравнить со смертью. Больно, а потом пусто. Это казалось бы финал, но это начало нового! Без вчера нет завтра. Как и без потерь нет приобретения чего-то нового. Встретив закат, думай о рассвете… Без Инь нет Ян …
Иногда мы уходим слишком поздно … застывая в надежде и вере, что человек изменится.
Уж нет печальнее сюжета,
Чем посланный Нарциссик на край света!