мы два сумасшедших, сорвавшихся с общей орбиты,
влетевших друг в друга на скорости запредельной!
глазами… телами…словами…безумием квиты…
упали в ладони октябрьской колыбели.
а нежность в висок - поцелуем смертельно-заразным,
в подушечках пальцев пульсируют иглы тока.
я снова учусь быть настолько по-женски опасной,
нарушив границы желаний - страстей - пороков.
придуманным крыльям нужна инстинктивность полёта,
но жадным губам не хватает скупой улыбки…
мы так и остались в полвечности от эшафота
на хлипкой дощечке в предчувствии долгой пытки.
исследуя взглядом - раздеть, оставаясь в одежде,
предательски шею подставив бессонным чарам.
я в сердце твоём - пассажир, только с визой проезжей.
ты в сердце моём - гастролёр без афиш, ремарок.
кусается время секундами. сильные плечи
исписаны страстью, которая днём растает.
рисунок иллюзий - набросок графитовой встречи
/под ластиком жизни и контуры исчезают./
билет на орбиту с лихвой и досрочно оплачен.
возврат неизбежен. и в титрах любви поблекших
читаю: «бери мою душу, не требуя сдачи,
запомнив навеки сорвавшихся сумасшедших.
Не надолго одних хватило,
…не намного других осталось.
По испанцу горчит текила, по текиле торчит испанец.
Но взаимность - ещё не повод
…обжигаться друг другом парно.
Эти двое всё время помнят: между ними посредник-бармен.
…
Значит, время - любить глазами,
…если нечем платить по счёту.
Раз не прёт целый год с тузами - пей напитки второго сорта:
ниже градусом, проще смыслом.
Пусть текила в шкафу скучает, не боясь ни сгореть, ни скиснуть
… / с каждым месяцем лишь крепчая /
…
Искушая залётных мачо, выбирая по рангу губы,
что готовы любить без сдачи и возьмут её здесь же грубо -
из горла'…сатанея…залпом -
…лишь бутыль опрокинут пальцы.
Просто время - идти на запах и закусывать румбу сальсой.
…
Чтобы знойный, горячий ветер,
…как палач с безупречным слухом,
просвистел грозовым мачете в миллиметре всего над ухом,
распугав сорванцов безусых
…или зрелых вполне кретинов,
что всю жизнь берегут ресурсы, втиснув целое в половину.
Набивая дешёвой шмалью серенады, стихи и песни,
экономя на самом главном,
…что уже не измерить в песо.
…
Настоящее - настоящим.
…Пресловутое «или-или».
Видно, мальчик совсем не мачо, если тешит себя ванилью.
А на горечь ему не хватит
…ни души, ни слезы, ни сердца.
Не дорос он до благодати - причащаться текилой с перцем.
деньги не пахнут… они воняют предательством своей власти и своих депутатов… которые готовы ради своего кармана красиво убить свой народ…
разворовывать свою страну стыдно…
не стыдно сделать ее самой лучшей в мире…
Этот путь опять приведет на юг, где искусство войны и огонь в руках. На войне я не о себе пою - обо всех, оставленных в дураках. Обо всех, кто верил и умирал, не умея отважиться и уйти. У меня был отчаянный генерал: без приказа душу изрешетил. Мы братались с ним яростно на крови, подбирали калибры, стволы, слова. Он умел прицельно стрелять в своих, а мишень заметна, пока жива. Я держалась долго - тигриный нрав, только боль по сердцу прошла, как плеть.
Но искусство - награда того, кто прав.
И за это стоило умереть.
Любить и заботиться можно и без инструкции.
Ведь ни один мужчина не разбудил во мне безумной страсти, не вызвал непреодолимого желания, не довёл меня до эмоционального оргазма еще до того, как прикоснулся ко мне. До этой ночи я занималась сексом из любопытства или уступая чьему-то настойчивому напору, я отдавалась холодно и без огня. Я искренне не понимала - что имеют в виду люди, когда говорят, что порой им трудно себя контролировать, так сильно они хотят кого-то. Не скажу, что я не получала удовольствия от близости с мужчиной, но, как оказалось, я ни разу в жизни не хотела секса по-настоящему! До этого момента… Той ночью я была королевой и рабыней, меня возводили на трон и низвергали в пропасть, сводили с ума непередаваемой нежностью и брали грубо и жестоко. В ту ночь я сама мечтала принадлежать мужчине вся, без остатка, чтобы меня покоряли и обладали мной, делали с моим телом все, что угодно, использовали для любых непристойностей, насиловали и обожествляли, безжалостно срывали последние покровы приличия, доводили до безумства, до грани, до последней черты, за которой уже нет ничего человеческого, только жар, пот, страсть, напор и запах, источаемый этим телом!!! Наверное, в ту ночь я лишилась девственности. По-настоящему! И, наверное, так и только так это должно случаться у каждой женщины, которая хочет разбудить свое тело, научиться говорить с ним на одном языке и получать наслаждение, а не просто первый раз в жизни отдаться мужчине в минуту близости.
Мы все всё знаем о других, но ничего не знаем о себе…
Мне удобно быть разочарованной, а ты хочешь лишить меня этого комфорта.
Есть люди, как сортиры. Все вокруг говорят, что несмотря на плохое поведение и фальшь, они глубоко в душе нежные и хорошие … а ты не понимаешь, как в дерьме можно найти бриллианты ?!
Даже самый дорогой запах французских духов будет раздражать, если он вам не нравится. С людьми такая же история…
1. Темная сторона личности может принимать самые фантастические образы, но ты должен помнить, что это не ты, на самом деле.
2. Если на тебя наезжает парень, скажи ему: прости брат я не гей. А если пригласит выйти и подраться с тобой, скажи: я не хочу с тобой драться, потому что я гомофоб. (Это шутка. В реальной жизни лучше не стоит этого говорить)
Людям удаётся создать вместе крепкое целое, если их противоположные характеры дополняют друг друга, а сходное мировосприятие объединяет…
Валера - боксер. И собака у Валеры - боксер. Зовут Гвоздь. Потому что ему забить на правила. Гвоздь живет у Валеры. Иногда у Гвоздя бывает такое страшное выражение морды, что мне очевидно, что это Валера живет у Гвоздя, а не Гвоздь - у Валеры.
Валера вечером гуляет с собакой.
Я вечером гуляю с детьми.
Про других собачек я говорю дочке: «Смотри, Катюня, собачка ГАВ - ГАВ. Хочешь погладить?».
Про Гвоздя я так не говорю. Ну нафиг.
Валера похож на своего питомца. Он суровый, как Гвоздь, только без слюней. Мы живем в одном доме, но в разных подъездах.
На Пасху я пыталась с ними подружиться. Хотела угостить Валеру куличом.
Сказала ему:
- Валера, Христос Воскрес.
Валера тяжело посмотрел на меня так, как Гвоздь смотрит на любимый мяч, подранный до дыр, и ответил четко и по делу:
- Знаю. Поздравляю.
Я хотела объяснить Валере, что Христос воскрес не только у меня, а у всех, и даже у Валеры, но не стала.
Про яички, которыми над стучать друг об друга, даже не заикнулась. Валера слишком буквален и прямолинеен для этой информации.
Валера тренирует Гвоздя злобно, но по-дружески. Учит его злости. Накачивает ненавистью. Команды «Сидеть!» и «Встать!» выполняем всем двором.
- Вот мяч, Гвоздь! Мяч - это большой кожаный пузырь. И ты, Гвоздь, большой кожаный пузырь. ФАС, Гвоздь, ФАС!
Однажды мой сосед по имени Иван Васильевич делал ремонт. С 8 утра до 23 вечера. Штробил, сверлил, стучал, громыхал. Выходные его не останавливали. На проклятом острове нет календаря. Ребятня и взрослые пропадают зря.
Я позволила себе сделать замечание Ивану Васильевичу. Встретила его во дворе и попросила шуметь в установленное законом время. У меня был маленький ребенок, и я боролась за право спать по субботам хотя бы до 9.
Иван Васильевич громко и визгливо объяснил мне, что я - курица, мои цыплята для него - чужие, и мои проблемы ему не интересны, а деньги в своем кармане - интересны, поэтому если я не могу потерпеть, то могу смело переезжать.
Иван Васильевич громко и унизительно кричал на меня на пяточке двора, доступном для обзора всему дому. Я растерялась от чужой наглости, выпяченной так бесстыдно, и понуро молчала. Со стороны мы выглядели как будто отец орет на дочь, которая принесла в подоле.
Я отошла в сторону, присела на скамейку, готовая заплакать. Меня оглушили наглостью, а муж на работе и защитить некому.
- Хочешь, мы его накажем? - спросил Валера, внезапно возникший передо мной. У него играли желваки. Гвоздь тяжело дышал рядом, готовый к мести.
У меня матка резко упала в коленки. Я испугалась, хотела сказать"Не надо", но Валера не стал ждать моего ответа.
К Ивану Васильевичу подошла процессия из Валеры и Гвоздя. Случилась экспрессия. Иван Васильевич сразу сменил профессию. И агрессию на депрессию. И вероятно конфессию, ибо стал молиться.
Я не знаю, что сказал ему Валера.
Может, он сказал не ему, а Гвоздю. Сказал Гвоздю, что Иван Васильевич - большой кожаный пузырь. И что фас.
Не знаю, но с того момента я спала по субботам сколько хотела.
Вчера вечером мы гуляли на площадке при свете фонарей. Весь день мы были заняты, и только в девять вечера вышли на променад.
Сын увлеченно бегал по площадке, сбрасывал перебродившую мальчишечью энергию. Я отвлеклась на дочь в коляске, потеряла его из виду.
Вдруг я увидела, как к сыну приближается стремительная тень, и через секунду поняла: это Гвоздь.
Сын бегал, чем дразнил Гвоздя, и тот бежал его наказать. У меня от ужаса пропал голос и здравый смысл, и я бросилась наперерез вместе с младшей спасать старшего.
То есть у Гвоздя могло быть сразу три кожаных пузыря: огромный, нормальный и маленький пузырик.
И тут раздался стальной голос Валеры, четкий, командный, резкий:
- СВОИ!!!
Гвоздь врезался в это слово, прям врезался и мгновенно выстроил новый маршрут, взяв влево.
Я застыла на месте. Меня обдали ужасом, и я обтекала паникой.
Ко мне сзади неслышно подошёл Валера и приказал в затылок:
- В этом районе никого никогда не бойся!!! Никого. Никогда. Поняла?
Я кивнула и прошептала пересохшими губами: «Спасибо».
Ну вот. Теперь я боюсь переезжать
Ангелы-хранители всегда являются в разных обличьях.
Горечь струится по венам заветным дымом - будто бы шёпот привыкшего к малословью.
Каждый хотел хоть кому-то побыть любимым.
Каждый хоть раз был отвергнут своей любовью.
Каждый хоть раз просыпался в постели с кем-то, кто по щелчку разбудил неземные страсти, ну, а с утра, без щелчка - новостная лента, просто со скуки - ведь тут далеко до счастья.
Счастье сокрылось в мечте полюбить без меры, телом сливаясь, но так познавая душу.
Каждый по ранам считал все свои потери, каждый надеялся - станет когда-то лучше,
ну, а пока…
Оглушённый неправдой вечер, взгляды, вино, (ненароком касаясь платья,
переходя, как по плану, на шею, плечи…),
лишь бы не слышать зудящее в мыслях: «Хватит!
Это ничто по сравнению с той любовью - помнишь, её ты так сильно желал когда-то?».
Дым сигарет для привыкшего к малословью,
и календарь для забывшего сны и даты.
После - накинув на плечи пальто и горечь, выйти за дверь и в «прощай» заключить всю скуку.
Каждый хотел быть любимым, но кто поспорит,
что по привычке держал нелюбимых руку?
И, просыпаясь ещё раз в чужом удушье,
только кричал себе: «Хватит же! Хватит! Хватит!».
Каждый хотел хоть однажды задеть за душу,
но, по привычке, опять задевал за платье…