10 принципов Дзен, которые помогут тебе меняться
1. Если ты любишь человека, ты не будешь вмешиваться в его личную жизнь. Ты не посмеешь нарушать границы его внутреннего мира.
2. Перестань думать, как бы получить любовь, и начинай отдавать. Отдавая, ты получаешь. Иного пути нет.
3. Начни жить. Не начинай готовиться к жизни, которая будет в будущем.
4. Все страдания в мире происходят от того, что ты полностью забыл, что нужно жить, ты стал заниматься деятельностью, которая не имеет никакого отношения к жизни.
5. Если ты хочешь жить, то научись одному: принимать вещи такими, какие они есть, и принимать себя таким, какой ты есть.
6. Если ты богат, не думай об этом, если ты беден - не принимай свою бедность всерьез.
7. Делай как можно больше ошибок, только помни одно: не совершай одну и ту же ошибку дважды. И ты будешь расти.
8. Ты должен знать, что свобода - это высшая ценность, и если любовь не дает тебе свободы - это не любовь.
9. Каждый учит кого-то другого, каким тот должен быть, и никто никогда не кажется удовлетворенным.
10. Ты большой любитель создавать проблемы… просто пойми это, и внезапно проблемы исчезнут.
Примитивные люди, как правило, злы, а злые - примитивны.
И как всегда, почти по дружбе,
Мне кто-нибудь задаст вопрос:
«За что одну ее ты любишь?
Она не храм, она не мост
До неба».
Нет.
В ее болящих
Руках ни правды, ни даров,
Глаза ее - глаза обманщиц,
Слова ее - слова дворов.
Ни Бога в голове, ни черта,
А только струнка. И звенит
Такой космический и черный
Скрипичный звукоалфавит.
А только пальцы ее гладят
Шершавую кору берез,
С них собирая неоглядный
Простор России в полный рост.
А только тонкие ключицы
Навылет крыльями легли,
А только каждой ночью снится
Мне лишь она в столетьи лиц.
И, как обычно, спросят люди,
Чей интерес всегда досуж:
«За что одну ее ты любишь?»
Я выбрал лучшую из душ.
В отношениях с противоположным полом, когда вы ухаживаете за девушкой. Это подобно растапливанию куска льда на костре. Вы растапливаете ее сердце. Когда оно совсем растает, появляется искра на кончике ветки, на которой вы растапливали ее сердце. Нужно разжигать ее что есть силы, то есть подкидывать дрова, внимание, любовь, заботу. Если вы подкидываете не дорогие подарки, то костер вспыхивает не слишком хорошо. Если вы бросите дорогую шубу, то вспыхивают фанфары счастья, если машину, то костер любви просто взрывается от счастья, если бросить туда квартиру и дорогую виллу, костер будет мега гигантским, драгоценные камни растопят сердце вашей спутницы, как плавятся в огне камни. Чем больше костер, тем больше любовь, так что подкидывайте в костер много денег и он не потухнет. Но если перестать о нем заботится, то огонь рано или поздно погаснет. И растопленное сердце снова станет холодным, а может быть даже и каменным.
«Существует наблюдение, что когда меняется человек, меняется его окружение. Оно меняется по двум направлениям: - Люди, с которыми у вас прочные связи, которым вы ценны, начинают перестраиваться в связи с тем, что перестроились вы. Просто для того, чтобы продолжать быть с вами в связи. Это происходит незаметно и неосознанно. Это можно представить в метафоре шестеренок: если вдруг у одной шестеренки в системе стал больше шаг между зубцами, то остальные, чтобы система работала, тоже меняют шаг. Ну, конечно, если бы шестеренки так умели. - Те, кто не смог пристроиться к новому вам, уходят, поскольку им больше нечем за вас „зацепиться“. И приходят новые, с кем есть, чем. Так изменяется поле. Но здесь есть одна ловушка: если вы меняетесь для того, чтобы поменять других - у вас ничего не получится. Меняться надо для себя и в связи с собой. Изменение окружения - это побочный эффект. Нет никакого смысла ждать и требовать изменений от других. Если вам что-то не нравится в других, то это вопрос вашего выбора - оставаться с ними на близкой дистанции или отдаляться».
Мальчик перепутал цифры и позвонил ей. Она ругалась с кассиршей в банке и рявкнула в трубку. Трубка молчала. Она переспросила, кто ей звонит - номер был незнакомый. Тонкий голосочек попросил бабушку. Она хотела опять рявкнуть, что никакой бабушки здесь нет и вообще - внимательно набирай цифирки, пацан! Но голосок был таким трогательным, что она шикнула на себя и ответила, что это её телефон, она не бабушка, а очень даже тётенька. И что мальчик просто ошибся номером. Но мальчик в трубку отчётливо произнёс её номер телефона.
Начали разбираться. Папа ему продиктовал. Это был новый бабушкин телефон. Старый у бабушки украли. В магазине. Или не в магазине. Ни бабушка, ни мальчик точно не знают где. Папа купил бабушке другой телефон, а номер продиктовал. Он правильно записал. Или, может, засомневался вдруг ребёнок, тётенька и этот телефон у бабушки украла?
Она рассмеялась. Нет, ничего она не украла. Произошёл сбой, когда он записывал. Так бывает. Просто перепутались цифры.
Она уже вышла из банка, забыв о хамовитой кассирше. Думала, как позвонить бабушке? А папе можешь позвонить? Мальчик мог позвонить папе, и звонил. Но у папы был отключён телефон. Папа мог быть на совещании. Или у папы могла разрядиться батарея. Ну так позвони маме, ребёнок! Он не знает, как звонить маме. Мама уехала. Давно. Он её не помнит. Он ей никогда не звонил. Он всегда звонит папе и бабушке.
А что за срочность? Может, подождёшь? Он ждёт уже давно. У него уже даже кровь остановилась. Но всё равно больно. Кровь?! Какая кровь?! Разрезал руку?!
Она быстро завела свою машину, на ходу пытаясь выяснить, где живёт ребёнок. Он помнил номер дома и квартиру, а улицу не мог вспомнить. Что ты видишь в окно? А на каком троллейбусе тебя возят, малыш? Папа возит на машине? А бабушка? Вспоминай номер маршрутки, пожалуйста! Она поехала на конечную маршрутки, плелась следом и вдруг поняла, что мальчик живёт в соседнем с ней доме.
Взлетела на 7-й этаж. Ребёнок открыл дверь сразу. Держал руку, замотанную большим полотенцем. Она присела на корточки, стала разматывать, охнула. Разрез через всю ручку от плеча и до локтя. Кровь свернулась, но полотенце алое. У мальчика дрожали губы и лицо было белым.
Она схватила его в охапку. Потом вытащила блокнот, оторвала лист и написала свой номер телефона и то, что мальчик в больнице, поранил руку.
Она повезла его в свою больницу. Подумала, что как хорошо, что она врач. А то бы сейчас металась и не знала, что делать, кому звонить.
Наложили швы. Всё сделали быстро и хорошо. Ребёнок уснул в палате, она держала руку на его лбу, потом стала гладить волосики, переживая незнакомые до сих пор эмоции.
Завибрировал телефон. Она остановила мужской рык и всё толково и быстро объяснила.
Папа мальчика через полчаса вошёл в палату, где спал ребёнок, а она продолжала гладить его белые кудри.
Говорить, в общем-то, было не о чём. Они и не говорили. Сидели молча. Она в несколько предложений ещё в телефонный разговор успела втиснуть всё, что происходило на протяжении последних двух часов. Повторять не имело смысла.
Потом ребёнок проснулся. Увидел папу - и засветились глазки. Ей улыбнулся сдержанно. Она засобиралась уходить. Мальчик взял её за руку. Она села на краешек кровати. Осталась.
Было неудобно среди их словечек и шуток. Большой и маленький мужчина. Они говорили на непонятном ей языке. Слова складывались в предложения, но язык всё - равно был ей неведом.
Потом она отпустила своё напряжение. Расслабила мышцы. Откинулась на спинку кровати. Поймала себя на мысли, что любуется ими. В их отношениях была гармония, присуща только любящим людям. Вне зависимости от возраста и степени родства.
Мальчика выписали на следующий день. Бабушка ночевала с ребёнком. Примчалась в больницу. Заплаканная, растерянная. Долго тискала ребёнка. Гладила по голове, просила прощения за то, что оставила одного. Мальчик зарывался в неё, обнимал обеими ручками. Даже как-то неловко было смотреть на это абсолютное счастье.
Мужчина позвонил. Она ждала звонка. И знала, что он позвонит. Взрослые и вежливые люди всегда звонят. Чтобы поблагодарить. Или выразить сочувствие. Или куда-то пригласить. Или просто поговорить.
Он поблагодарил. Они поговорили. Он никуда не пригласил.
Да и не должен был, конечно. Но она почему - то ждала. Даже придумала, как изобразит занятость. Она же врач, у неё больные, дом, дел невпроворот. Но она, конечно, найдёт немного времени, чтобы выпить кофе. Вы любите кофе? Она любит очень! А какой сорт? А какая обжарка? А в турочке или из кофейного аппарата? А сыр к кофе любите? А с молоком или без? А сахар? Ей нравится пить кофе с тростниковым сахаром. И чтобы горчило только немного.
Блиц-опрос про кофе моментально пронесся в голове. После того, как она услышала гудки отбоя в трубке мобильного телефона.
Встряхнула головой. В буквальном смысле прогоняя от себя все мысли о мужчине. Он ей понравился. Она даже все эти дни примеряла на себя их жизнь. Хотелось вписаться. Совпасть. Разговаривать на их птичьем языке. Печь блинчики. Кормить мальчика и его папу. Она бы смогла.
Жили рядом. Столкнулись, естественно. Он был не один. С красивой женщиной. Держал её за руку. Смеялись и разговаривали. Конечно же, на своём птичьем языке. Конечно же, вокруг была атмосфера расплескавшегося счастья.
Она почти прошла мимо. Он скользнул взглядом. Потом остановился. Потом позвал. Потом опять благодарил и знакомил с красивой женщиной. Говорить было не о чём. Сколько можно об одном и том же?
Она улыбалась и кивала головой. На душе стало легко и определённо. Только руки спрятала в карманы пальто, чтобы скрыть нервное дрожание.
В чужую жизнь нельзя вписаться, когда хочешь. В чужую жизнь вообще нельзя вписаться. Она об этом чуть было не забыла.
помощь человеку не должна напрягать своей зависимостью…
ни словом, ни поступками… иначе это зависимость…
Люди делятся на лицеприятных и лицеНЕприятных.
- иz -
Мустанги…
…ранчо…
…Техас…
…сомбреро…
Зайди, мой мачо, ко мне в таверну.
Я буду пьяной…
…и будет жарко…
Ты просто пламя степных пожаров.
Ямайским ромом
…сжигаешь горло,
в сердечных трюмах
…взрываешь порох.
И рвутся струны,
…бретельки,
…нервы.
Иди, мой нежный, ко мне - неверной,
ко мне распутной,
…хмельной,
…бесстыжей.
Через минуту
…мы станем ближе…
Я буду первой с твоих коленей
из револьвера
…стрелять по целям:
бутылки, рюмки -
…всё мимо…
…мимо…
Ну, помоги же скорей, мужчина! -
сожми до боли моё запястье,
поверх ладони - на пальцы - пальцы…
Теперь ты целься…
Курок…
…разрядка…
…стреляем вместе:
…ба-бах -
…в десятку!!!
В осколках вечер,
…пробита стенка…
Целуешь плечи,
…звучит фламенко…
Я лёгким пеплом с твоей сигары
кружусь сквозь дымку
…под звон гитары
в хмельном… безумном…горячем танце
Ты просто пламя -
…протуберанцы
в душе, беснуясь,
… пылают ноты,
но Ветер с юга, как вой койота,
пробрался в сердце внезапной дрожью,
крылом коснулся
…горячей кожи…
Легко…
…проворно…
…скользнул под платье…
Теряю силы
…в твоих объятьях…
А чувства взмыли
…воздушным змеем
и звёздной пылью бескрайних прерий -
ванильной, мятной, пахучей, пряной -
легли на губы…
…Я буду пьяной…
Ты будешь просто горячим Ветром…
Спеши, мой мачо,
… ко мне в таверну…
Нет одинаковых людей, есть люди, на которых хочется быть похожими…
Листая повесть смятых простыней,
Вы меж страниц беспечно оставляли
богатый и внушительный гербарий
поблекших за ненужностью страстей.
Глаза…
…стихи…
…признанья…
…имена…
колени обнажённые… и души…
Все в прошлом:
даже лучшие из лучших -
все те, кто Вами выпиты до дна.
Осталась лишь забава про запас -
как чётки теребить воспоминанья,
бессмысленно и грустно уповая
на то, что Ваши Музы помнят Вас.
Нет…
рано… рано…рано (!) Дон Жуан…
Стук каблучков… прислушайтесь!
И что же?
О, Вы неисправимы! Вы всё тот же -
коль снова намечается роман.
Уж чей-то хрупкий, тёмный силуэт
шагнул к вам осторожно из тумана…
- Сеньора… Ваше имя?
- Донна Анна… -
чуть слышно прозвучал её ответ -
как лёгкий бриз… как нежный ветерок…
Но скоро станет ясно… очень скоро,
что в имени её таился рок -
зловещий - словно поступь Командора…
Проклятие обманутых мужей!
Старо - как мир…
Смешно для ловеласа.
Он стольких на неверности ловил
и сам на ней не меньше попадался…
Дуэль?
Дуэль!
Хоть с чёртом! Не вопрос…
Хоть с каменным ревнивцем окаянным!
Но рок ему иное преподнёс:
смертельный поединок с Донной Анной…
Не сразу понял светскийщелкопёр
сколь взгляд её опасен и тревожен -
как будто дерзко вынутый из ножен
он шпагой отсекал любовный вздор -
и требовал (!)
и требовал, увы,
чего-то невозможного до боли -
любви… безумства…ненависти…крови…
полёта… благородства…головы (!)
Внезапно непривычный холодок
под кожу богохульнику пробрался.
Повеса… дуэлянт…ну как он мог
от новых поединков отказаться?
Не зная, что решается на бой,
чья длительность растянется на годы -
ни чуть не ущемив его Свободы,
прижмёт к стене великая Любовь -
невинна, добродетельна, светла…
И сердце подставляя новым ранам,
герой наш, улыбаясь, прошептал:
- Я в вашей власти… цельтесь, Донна Анна…
С каждым десятилетием, уровень сложности лишь увеличивается. Жизнь превращают в нечто невозможное для существования в людском мире.
- Вы - кузнец?
Голос за спиной раздался так неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же он не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-то заходил вовнутрь.
- А стучаться не пробовали? - грубо ответил он, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента.
- Стучаться? Хм… Не пробовала, - ответил голос.
Василий схватил со стола ветошь и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове отповедь, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца. Но слова так и остались где-то в его голове, потому что перед ним стоял весьма необычный клиент.
- Вы не могли бы выправить мне косу? - женским, но слегка хрипловатым голосом спросила гостья.
- Всё, да? Конец? - отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец.
- Еще не всё, но гораздо хуже, чем раньше, - ответила Смерть.
- Логично, - согласился Василий, - не поспоришь. Что мне теперь нужно делать?
- Выправить косу, - терпеливо повторила Смерть.
- А потом?
- А потом наточить, если это возможно.
Василий бросил взгляд на косу. И действительно, на лезвии были заметны несколько выщербин, да и само лезвие уже пошло волной.
- Это понятно, - кивнул он, - а мне-то что делать? Молиться или вещи собирать? Я просто в первый раз, так сказать…
- А-а-а… Вы об этом, - плечи Смерти затряслись в беззвучном смехе, - нет, я не за вами. Мне просто косу нужно подправить. Сможете?
- Так я не умер? - незаметно ощупывая себя, спросил кузнец.
- Вам виднее. Как вы себя чувствуете?
- Да вроде нормально.
- Нет тошноты, головокружения, болей?
- Н-н-нет, - прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, неуверенно произнес кузнец.
- В таком случае, вам не о чем беспокоиться, - ответила Смерть и протянула ему косу.
Взяв ее в, моментально одеревеневшие руки, Василий принялся осматривать ее с разных сторон. Дел там было на полчаса, но осознание того, кто будет сидеть за спиной и ждать окончания работы, автоматически продляло срок, как минимум, на пару часов.
Переступая ватными ногами, кузнец подошел к наковальне и взял в руки молоток.
- Вы это… Присаживайтесь. Не будете же вы стоять?! - вложив в свой голос все свое гостеприимство и доброжелательность, предложил Василий.
Смерть кивнула и уселась на скамейку, оперевшись спиной на стену.
Работа подходила к концу. Выпрямив лезвие, насколько это было возможно, кузнец, взяв в руку точило, посмотрел на свою гостью.
- Вы меня простите за откровенность, но я просто не могу поверить в то, что держу в руках предмет, с помощью которого было угроблено столько жизней! Ни одно оружие в мире не сможет сравниться с ним. Это поистине невероятно.
Смерть, сидевшая на скамейке в непринужденной позе, и разглядывавшая интерьер мастерской, как-то заметно напряглась. Темный овал капюшона медленно повернулся в сторону кузнеца.
- Что вы сказали? - тихо произнесла она.
- Я сказал, что мне не верится в то, что держу в руках оружие, которое…
- Оружие? Вы сказали оружие?
- Может я не так выразился, просто…
Василий не успел договорить. Смерть, молниеносным движением вскочив с места, через мгновение оказалась прямо перед лицом кузнеца. Края капюшона слегка подрагивали.
- Как ты думаешь, сколько человек я убила? - прошипела она сквозь зубы.
- Я… Я не знаю, - опустив глаза в пол, выдавил из себя Василий.
- Отвечай! - Смерть схватила его за подбородок и подняла голову вверх, - сколько?
- Н-не знаю…
- Сколько? - выкрикнула она прямо в лицо кузнецу.
- Да откуда я знаю сколько их было? - пытаясь отвести взгляд, не своим голосом пропищал кузнец.
Смерть отпустила подбородок и на несколько секунд замолчала. Затем, сгорбившись, она вернулась к скамейке и, тяжело вздохнув, села.
- Значит ты не знаешь, сколько их было? - тихо произнесла она и, не дождавшись ответа, продолжила, - а что, если я скажу тебе, что я никогда, слышишь? Никогда не убила ни одного человека. Что ты на это скажешь?
- Но… А как же…
- Я никогда не убивала людей. Зачем мне это, если вы сами прекрасно справляетесь с этой миссией? Вы сами убиваете друг друга. Вы! Вы можете убить ради бумажек, ради вашей злости и ненависти, вы даже можете убить просто так, ради развлечения. А когда вам становится этого мало, вы устраиваете войны и убиваете друг друга сотнями и тысячами. Вам просто это нравится. Вы зависимы от чужой крови. И знаешь, что самое противное во всем этом? Вы не можете себе в этом признаться! Вам проще обвинить во всем меня, - она ненадолго замолчала, - ты знаешь, какой я была раньше? Я была красивой девушкой, я встречала души людей с цветами и провожала их до того места, где им суждено быть. Я улыбалась им и помогала забыть о том, что с ними произошло. Это было очень давно… Посмотри, что со мной стало!
Последние слова она выкрикнула и, вскочив со скамейки, сбросила с головы капюшон.
Перед глазами Василия предстало, испещренное морщинами, лицо глубокой старухи. Редкие седые волосы висели спутанными прядями, уголки потрескавшихся губ были неестественно опущены вниз, обнажая нижние зубы, кривыми осколками выглядывающие из-под губы. Но самыми страшными были глаза. Абсолютно выцветшие, ничего не выражающие глаза, уставились на кузнеца.
- Посмотри в кого я превратилась! А знаешь почему? - она сделала шаг в сторону Василия.
- Нет, - сжавшись под ее пристальным взглядом, мотнул он головой.
- Конечно не знаешь, - ухмыльнулась она, - это вы сделали меня такой! Я видела как мать убивает своих детей, я видела как брат убивает брата, я видела как человек за один день может убить сто, двести, триста других человек!.. Я рыдала, смотря на это, я выла от непонимания, от невозможности происходящего, я кричала от ужаса…
Глаза Смерти заблестели.
- Я поменяла свое прекрасное платье на эти черные одежды, чтобы на нем не было видно крови людей, которых я провожала. Я надела капюшон, чтобы люди не видели моих слез. Я больше не дарю им цветы. Вы превратили меня в монстра. А потом обвинили меня во всех грехах. Конечно, это же так просто… - она уставилась на кузнеца немигающим взглядом, - я провожаю вас, я показываю дорогу, я не убиваю людей… Отдай мне мою косу, дурак!
Вырвав из рук кузнеца свое орудие, Смерть развернулась и направилась к выходу из мастерской.
- Можно один вопрос? - послышалось сзади.
- Ты хочешь спросить, зачем мне тогда нужна коса? - остановившись у открытой двери, но не оборачиваясь, спросила она.
- Да.
- Дорога в рай… Она уже давно заросла травой.
Укол. Золотая нить.
/я не могу не дать тебе хотя бы одного повода/
Чтобы жить.
Здесь есть фальшивость
Московских окон.
А я сплету нам
Красивый
Двухместный кокон.
В котором мы будем
Растить себе
Хрупкие длинные
Крылья.
Которые
Обязательно
Станут пеплом.
Которые
обязательно станут пылью.
Искусственными лепестками акации.
Когда нас найдут здесь
По нашей двойной пульсации.
И попытаются варварски обесточить
Начинается Самайн, священна его пора, запирают ставни, детей укрывают сном. Дни Безвременья, время тёмное, Кром Круах по ночам с холма спускается в мир иной. В каждой хижине страх, и страх ослепляет всех, на соседа и брата до срока наточен нож, застывает вода на мельничном колесе. Кром Круах по ночам спускается в мир иной. Осторожность губит, от подлости жди беды, нападай, пока стоишь на пути земном. Если первым убьешь - зима заметет следы. Кром Круах по ночам спускается в мир иной.
Неспокойно на сердце, да сердце - дурной боец. Норовит предать, когда за окном темно.
Кром Круах, услышав песни таких сердец,
по ночам
за ними
спускается
в мир иной.