Я просто невыносима… для людей с неокрепшей психикой!
Высокопарные слова
слетали с уст, устав, по сути,
а мне от той культурной мути
послать хотелось прямо «на…»
О, сударь мой, долгобрюзжащий,
а не изволили бы Вы пойти походкою кружащей
в нетленный путь интим-страны?!
«Сударыня, ну как же можно?
Но вы ведь, право, педагог!
Всё это „фи“ как мерзко, пошло» -
Вещал занудный демагог.
Не понимает недосветоч,
Что есть ирония, сарказм.
А может быть душонка - мелочь,
А может - старческий маразм.
- Он не такой!
- Она не та…
Завёл собаку.
Завела кота…
Об одном спрошу вас, братцы:
До чего мы докатились? -
Раньше лгали и стыдились,
А теперь, солгав, гордятся…
Необратимость слов, времён, поступков
меня преследует. И бродит чья-то тень
по комнате, надоедая жутко
своей привычкой заправлять постель
средь бела дня. И столько лет напрасно
потрачено, что (Господи, прости!)
всё кажется простым и ясным.
Внутри.
Однообразность жестов, лжи и взглядов
мне надоела. С лёгкостью пера
я каждый день бессовестно гонима
и каждую секунду - права. И в горле тишина,
подобна глине, присохшая к ладоням и губам
отвергнутым, мне более противна,
чем вам.
I Список ошибок в память зарыт,
высшая мера даже не светит,
я за пределом, я вне не игры,
мной не наполнить старые сети.
Нет, не даёт поверить чутьё,
что из воды выходят сухими.
Кто-то зовёт и знает моё
полное имя (чёртово имя).
Хочет дозваться, плавит стекло.
Не для печати сказка такая.
Слышишь, нашло, вошло, повело,
не отпускает, не отпускает.
II Плотина рассыпалась пылью,
и хлынула ночь в пролом.
Огромные чёрные крылья
шуршат за моим окном.
Расплату - последнюю дозу
их угольный жар несёт.
Забыться под общим наркозом
приятней, чем помнить всё.
Поддаться, уткнуться под перья,
в безлунную благодать,
не думать, не знать угрызений,
и, главное, не решать.
Нарушена страшная клятва,
но если на то пошло,
я сам воскрешаю по капле
вкраплённое в тело зло.
Рукав оперением вспорот,
скользит сквозняком ночным
в поспешно расстёгнутый ворот
свивающий кольца дым.
Довольно, поток перекрыли
плотиной стальной зари,
но жаркие чёрные крылья
мне в рёбра бьют изнутри.
Ты знаешь, как гаснут свечи
в желании стать луной,
когда горизонт расцвечен
ветрами земли иной?
Как в море ныряют клиффы,
когда опустевший дом
становится частью мифа
и сна о себе самом?
Когда вышибаешь двери,
партер не смеши - молчи,
о том, что в придачу к вере
успел потерять ключи.
Боярышник в каплях ягод
шипами не спрячет лаз,
болотные тени лягут
вокруг беспокойных глаз.
Мне нынче и мост сожжённый -
надёжен, высок и нов.
Забудь обо мне, рождённом
под звёздами ржавых снов.
- Совершенно незачем говорить человеку, что он дурак.
- Почему?
- Да потому что он может вовсе не для того к тебе пришел, а просто, чтобы чаю выпить.
Мир не новый, идея пыльная:
жить на грани, начать с конца,
на правах резидента, ссыльного,
или попросту - беглеца.
Курс на волю и на изжитие:
правда кажется даже мне
пьяным мороком, а прикрытие
за реальность сойдёт вполне.
Появилась смешная мания -
постоянно держать баланс:
погружение/покаяние,
благозвучие/диссонанс.
Но издержками воспитания
оправдать порой тяжело
неумение (нежелание)
разграничить добро и зло.
Я припрятал высокомерие,
я выплёвывал с кровью яд,
но разумно-благим намереньям,
как известно - дорога в ад.
Власть судьбы, колдовство, алхимия?
Ясно виден такой расклад:
под ногами - кривая линия,
а не жёсткий тугой канат.
Море вынесло при крушении -
разумеется, на песок.
Волны катятся - разрешение
на последний - к земле - бросок.
Только стало ровней дыхание,
потянуло завоевать
этот мир и его признание.
Волны катятся мерно вспять.
С ног сбивает - зато симметрия,
по прибою - меридиан.
При безлунии и безветрии
сносит медленно в океан.
Эвфемизмы на грани честности.
На свой лад я опять тону,
по безликой скользя поверхности,
не пытаясь нырнуть ко дну.
А в море - отлив с приливом-
Венчают ночной парад.
Мне хочется быть счастливой,
Как тысячу лет назад,
В то время, когда Афины
Не знали обманных книг,
И верил земным вершинам
Влюблённый в меня Перикл,
Под небом сиял Акрополь,
Надеждой моей храним,
И длились в бессмертье тропы,
И месяц - как звёздный нимб -
Касался песка морского,
В чьих песнях - огни ветров,
И я отпускала Слово -
Из плена души - в любовь.
*
Cойду к тебе с ван-дейковских гравюр,
А может быть, с картины Боттичелли?
Мои портреты вновь скупает Лувр,
У листьев, что окрасились весельем,
Чтоб зимним днём грядущее вершить,
И выставить векам на обозренье
Задумчивый потрет морской души,
О чём-то там воркующей с сиренью.
Чтоб ты, примерив тайны прошлых лет,
Признаться в поклонении не смея,
Снимал с небес мой будущий портрет,
Горячими руками Прометея,
И верил, что который век подряд,
Послушав расставаний канонаду,
Любимые портреты не горят -
Но плавятся в ночи от жарких взглядов.
*
В краю, где о жизни бессмертно учение,
И миг до бесстрастья как-будто отсрочен,
Я верю в безумство земного вращения
В разумность весны и берёзовых почек.
И если у неба не хватит терпения
Рассказывать миру о том, что нетленно,
Я выучу за ночь пчелиное пение,
Чтоб встретить рассветы в цветочной Вселенной!
Где носят цветы новогодние платьица,
и падают звёзды в медовую реку,
Где полночь поэта поёт, а не плачется,
поверив в любовь 21-го века.
*
Гулять с тобой, обнявшись,
вдоль ручья
Безвременья,
Считать шаги и листья
Кленового лесного Закулисья,
Союзника земного бытия,
Где ты идёшь навстречу январю-
И я тебя встречаю -,
В письмах снега
Так много света, нежности и неба,
И я тебя за свет благодарю
Улыбкой поцелуя, стайкой чувств,
Звучащими как солнечная лютня,
И в сердце нескончаемы салюты…
Ты слышишь - это я в тебе звучу.
*
Взяв имя исчезающей реки,
Не слушая пустые пересуды,
Я буду вдохновенно мыть посуду,
Следя, как закипают пузырьки
В руках моих,
Как мысли говорят
Под крышкой разрисованной кастрюли.
Читать Плутарха,
Ждать конца июля
В грядущей половине января.
Повыше поднимая рукава,
Я стану жрицей кухонных владений,
Чтоб колдовать с начинкой для пельменей,
Как будто это тайные слова.
Поставив самодельный самовар,
Я буду повторять земную мантру,
Смотря, как дышат будущностью манты,
Вдыхая облаков поющий пар.
Узнав, как пахнет солнечный бекон,
Попробовав на вкус зимы ненастье,
Теперь я знаю., что такое счастье-
Идти по небосводу босиком,
Вплетать шалфей в бегущую строку,
Идти на свет, не веря, что потухнет
Лицо мечты,
И чуда ждать на кухне,
И сеять в ночь словесную муку.
*
Завяжи мне глаза покрепче,
Что-то пошло шепни на ухо,
Полукругом, расставив свечи
Руки тоже свяжи мне… туго…
Распоров мне ножом рубашку,
Острием проведи… чуть ниже,
Обжигая своим дыханьем,
Ты губами коснись… поближе…
И обвив вдруг руками шею,
Мне на ухо шепни: «так надо»…
Что б до дрожи, до изнеможенья,
Захотелось нам встретится взглядом…
Утонуть в отражении счастья,
В двух озерах цвета маренго,
До конца растворившись в страсти,
Тихо… медленно и постепенно…
И губу закусив на вдохе,
Расцарапав до крови плечи,
Опрокинь меня… резко…грубо…
Разбросав по полу все свечи,
Черных локонов водопады,
Ты рукой стяни, не жалея,
Напои своим сладким ядом,
И слегка ты сдави мне шею.
Что б молила Тебя, задыхаясь
Продолжать эту сладкую пытку…
Завяжи мне глаза… покрепче,
И увидишь мою улыбку …
способна ли мечта
пробиться
сквозь полоумные вопли будильника
возомнившего себя петухом
сквозь утреннее журчание ручья
в унитазе
сквозь мятный привкус «Колгейта»
из тюбика со скрученной шеей
сквозь запах пережаренных гренок
и нерастворяющегося растворимого кофе
сквозь дым первой сигареты
по дороге в гараж
сквозь выхлопной туман
полуторачасовой пробки
сквозь яростную перебранку
телефонного аппарата
со своим мобильным родственником
сквозь океан похоти
в глазах девчонки напротив
мечтающей получить
здесь же на столе
по самый корешок
сквозь разговоры в курилке
о вчерашнем футболе
и завтрашней презентации
сквозь выхлопной туман
сестры двойняшки
полуторачасовой пробки
сквозь абсолютное равнодушие
четырёх сосисок
сквозь безумную оргию пузырьков
в кружке пива
сквозь ледяные струи
простуженного душа
сквозь радостный скрип
хранящей верность кровати
сквозь тихий голос сна
терпеливо рассказывающего на ночь
сказку о мальчике
который очень хотел знать
способна ли мечта
пробиться
сквозь…
Пока он созревал, она завяла…))
Я не думаю о людях плохо… Все мои мысли заняты теми, с кем мне хорошо!
Удивительная у нас охота думать и заботиться о том, что до нас не касается