Оказывается есть люди которым «ничто человеческое не нужно».
скучаешь? скучаю…
мешаю размеренно чай, разбавив горечь / печаль .о.д.и.н.о.ч.е.с.т.в.о.м…
а может это пророчество? сложенное надвое… запечатанное сургучом… а на нём…
эх… не читаемо отчество, колдовством ликующим казённым штампом «отсрочено»…
а, если серьезно, болею…
и всё равно припадаю к стеклу… к узорам седым обжигая холодом пальцы… д_ы_ш_у_
запотело стекло, расплываются льдинки, а на нём… имя твоё по-се-ре-ди-нке…
скучаешь? скучаю…
тогда, почему молчишь? кричишь?! но под водой н_е_ с_л_ы_ш_н_о_
обидно… корабли проплывают мимо… и тысячи разных SOS глушат мои перепонки…
так может стоит залечь на дно… потерянным временем вновь потакая: «лечит»
и покорно шить подвенечный наряд, в волосы лилии верно вплетая…
а письма следует сжечь… и ждать, когда проплывут рыбы, а вслед за ними
потянутся субмарины… город промокнет от слёз, и наконец-то объявят дождь…
ты не придёшь… вещают все точки радиолиний и плющат, давят до дури…
…эти магнитные бури…
Точка, точка, запятая - вышла рожица кривая, присмотрелся:
Белый свет - этож мой автопортрет!
Есть люди чистые, как свет…
Как первый снег, как лучик солнца,
Таких людей немного, нет…
К ним, обессилив, сердце рвется…
Есть люди теплые, как дом…
С ними всегда уютно ночью…
И с каждым часом, с каждым днем,
Ты знать о них все больше хочешь.
Есть люди тихие, как гладь…
Как штиль на море в день погожий,
И их дано не всем понять,
Лишь улыбаются прохожим…
Есть люди яркие, как жизнь…
Харизматичны и упорны,
И свет немеркнущий горит,
И он излечит, там где больно…
Есть люди, разные во всем
Своя судьба… Свои устои…
Но каждый молится о том,
Что б чем-то сердце успокоить.
И под стандарт - не подвести,
Понятие о принципах - двояко,
Кому-то ядом даже капля лжи,
Кому-то правды ни за что не надо…
С ней я понял многие вещи, я многому научился от этой сумасшедшей. Я понял, что все женщины, которые были до нее: эти прокуренные, кудрявые, длинноволосые, с глянцевыми губами и глупенькими глазами, быстро собирающиеся по моему приказу утром, которые не могут найти свой лифчик в моей квартире, которые готовили мне завтраки, каждая готовила разный, знаете. Одна готовила яичницу, вторая - блины, третья - отлично наливала молоко в тарелку и кидала туда хлопья.
Я встретил эту ненормальную буквально полгода назад и знаете, я понял, что все вот эти женщины пахли одинаково - нина риччи или что-то приторно сладкое. Моя ненормальная пахла чем-то особенно сладким, от этого запаха не тошнило, не кружилась голова, я хотел просто съесть ее, откусить кусочек ее мягкой щеки. Я понял, что все блины до нее - отвратительны. Она не шеф-повар, но я всегда ел то, что она готовила с диким удовольствием, ведь я знал, сколько любви на этой тарелке, как она волнуется понравится ли мне ее подача, не лишняя ли петрушка сверху и прочее. Я понял, что ее рука на мне утром - это победа. Она знала, что я трудный, но каждую ссору молча выносила. Я знал, что она плакала, она не показывала этого ни разу, но я ненавидел себя за это. Я видел красивых женщин, видел очень красивых и сексуальных, видел с прекрасными формами, видел модельно-стройных, но она была самым прекрасным созданием. Я любил ее щеки, ее нос, ее длинные ресницы, мне нравилась она невысокого роста, мне нравилось все то, что ей не нравилось в себе. Я знал, что мужчины поглядывают на нее, знал, что пишут ей с предложением познакомиться, знал, что ее пару раз звали замуж. Я знал, что есть тот, кто смог бы дать ей больше, чем я, кто относился бы к ней лучше, кто прощал ей все, только потому что она - это она, я все знал, оттого и нервничал, нажимал резко на тормоз, бил по рулю машины, хлопал громко дверью. Меня бросало в жар от одной мысли, что кто-то может прикоснуться к ней так же, как я глажу ее волосы, как целую ее, как вижу ее в одном полотенце, когда она выходит из душа, я боялся потерять ее. Я впервые в жизни так боялся. Я понял, что все, кто был до нее - это пустая трата времени, она спасла меня от бесконечного количества глупых женщин.
Один звонок. Набор знакомых клавиш,
Рука сама по памяти рискнет,
Один звонок. Растерянно… А дальше?
Секундам метроном начнет отсчет.
Один звонок. Спасти чтоб оба сердца,
И прошептать, смутившись: - «Ну, привет…»,
И голосом из прошлого согреться,
Нарушить тишины пустой обет.
Пусть неуверенно. Пусть тяжело даются,
Как никогда, обычные слова,
Один звонок. Чтоб от него проснуться,
И трубку взять, дыша уже едва…
Один звонок, пусть в нем не будет пылких
Признаний, слов. Набор обычных фраз,
Но в тот момент, что прозвенит мобильный,
Сильней забьется сердце в сотни раз.
Неважно, кто о чем кого-то спросит,
Неважно - что ответы невпопад,
У вас обоих дрогнет нервно голос,
И время повернет часы назад…
Рискнув однажды вдруг прервать молчанье,
Одолевая гордость! Быть сильней!
На счастья шанс у тишины отчаянья,
И вам обоим станет чуть теплей…
Всем накакать на тебя, это такой нескончаемый дождь из какашек. И ты ходишь по поверхности океана кала. И ты независимый человек. И ты ходящий по поверхности океана кала. Ты не тонешь потому что востребованный.
Видя лица других, я вижу своё лицо…
Из того, с чем никак не выходит ужиться,
доминируют двое - соседи и память.
Если первый подпункт каждый вечер скандалит,
что от криков трясутся оконные рамы,
то второй, как устройство со множеством сбоев -
подгоняли под срок, не успев доработать.
Ну, а нам - развлекаться, барахтаясь в прошлом,
Что, как пьяный в метро, уцепилось за локоть.
До смешного обидно, что важные вещи,
над которыми трясся, как чертов фанатик,
что учил по ночам, заливаясь эспрессо,
вылетают, как-то, что не жалко утратить.
Исчезает испанский, размытый годами,
рассыпаются даты, пароли и коды,
только люди, которых сдираешь ногтями,
все-равно остаются безликим разводом.
А проклятое время насмешливо шепчет,
мол, однажды мой черный окрасится серым,
и зеленый цвет глаз затуманится дымкой.
Я почти прекращу выбираться за двери.
Те, кто рядом сейчас, постепенно сотрутся,
Для других же я стану до ветхого старым,
И я буду молить, чтоб со мной оставался
Самый ценный и самый жестокий подарок.
облако слева похоже на цифру 7…
облако справа похоже на контур Крыма…
небо рисует…
у неба так много тем…
небо на месте
а мы проплываем мимо…
стая таких как я и таких как ты узники липких спален и мягких кресел
сдавшие оптом в ломбарды свои мечты
и превратившие пламя в холодный пепел…
стая таких как ты и таких как я…
слёзы не сохнут…
болото под слоем грима…
сонные звёзды …
и кто-то из них твоя…
небо на месте
а мы проплываем мимо…
кто не боится своих слов, тот не боится себя и чужого мнения…
я не скрываю то, что думаю… а то, что вы придумываете, будет вашей головной болью.
Платная медицина лечит до последнего рубля
К Б-ГУ
Петров, Хачьян и Коган
Равно все ищут Б-га,
Но кто-то у порога,
А кто-то у итога.
октябрь…
небо-нувориш посеребрило сонный город.
- смотри-ка - снег! - ты говоришь, - а ведь зима ещё нескоро.
ах, эта ласковая блажь, пока ты чувственен и молод
знать, что вовеки не предашь, ловить в ладони жаркий холод…
прости, Воробышек, прости! снежинок трепетное буйство
под утро вытает в горсти и снова в сердце будет пусто.
не обжигая светом век и замечаемый всё реже,
вдруг перестанет первый снег тебя восторгом счастья нежить.
ведь нежность, в сущности, слепа - так, поматросит, да и бросит.
и этот ранний снегопад - любви серебряная осень.