Не смирившимся Аллилуйя!
Непокорным земной поклон ! -
Всколыхнись, ураганом буйным!
Вольной волей взойди на трон
В переулках на Малой Бронной
Захлебнулся весною день
К Патриаршим склонившись сонно -
Солнце ищет свою постель…
Тучи полчищем санитаров,
Наползая сожмут бока…
Пламенеет в глазах бульваров
Ветром, выжженная Москва…
Мне бы, засветло, до развилки…
Постоять у немой черты…
Там, где предки мои, с Бутырки
Целовали дорог кресты…
И шагали в туманной рвани
Пропадая, за годом год…
Так и я, постою… И дАле.
Двинусь к солнцу… За горизонт…
какая разница, что люди скажут,
осудят… не осудят, что с того,
я например такая, блин, зараза,
что сделаю, практически, назло.
К хорошим людям деньги редко липнут.
Будь рядом с теми, кто танцует.
Своя правда всегда ближе к истине.
Ошибки человека ещё можно понять, если он их осознаёт и раскаялся. Но как понять ту злость, что человек вымещает на других и не раскаялся…
ЛЮДИ И ЗВЕРИ
У животных нет в жизни особых проблем -
Травоядный и хищник в разумном соседстве:
Человек отличается только лишь тем,
Что проводит осознанно жизнь в людоедстве.
вот моё сердце, от которого ты прикуривал, которое ты тушил,
а теперь у тебя нет ни сердца, ни имени, ни души.
говорили нам джины в бутылках, как нужно жить,
с кем не нужно спать.
а ты проверял кровать на прочность нашей любви - упруга ли?
и кто тебе там звонил, мама ли, дочь, подруга ли,
было совсем безразлично -
поцелуями оглушённые
мы себя воображали беспечными молодоженами в комнате цвета бордо
поэтическом либидо
и кому какое дело, что было до?
и что стало после этого сентября.
ты говоришь себе «зря».
а это эра грехов, и наш скудный грех един,
мы просыпались и говорили - «мы победим
всех, кто встанет у нас на пути»
и долог ли этот путь, короток?
небо сошло с ума и любовь над городом
словно купол, раскрылась, но тем ли нас жгли и ранили?
город сошёл с ума и любовь над странами
словно дикие позывные, ничем не прикрыть уже.
распадается на драже осколками витражей.
убегай от сказок и ворожей -
бегущий поэт блажен.
ад - это я.
рай состоит из жён.
знаешь, господь меня проверял ножом.
а мой раненый город не взорван и не сожжён.
манит меня вернуться, сдаться, увидеть - что впереди.
приложить, как к ракушке, ухо к его груди
и услышать, как море внутри него омывает мою печаль.
как это славно, что ты закончен. не отвечай.
ты толкнул меня в эту бездну волшебных минут, сказочных кинопроб,
всё обратимо. и это тебе - урок, многоликий раб.
и наверное, услышать это ты был бы рад -
чудесная музыка - с каждым его ударом во мне этот дивный блюз
и кажется, я безумно его люблю.
С океанами бесконечно. Пены, волны, шторм, удивительное многообразие, до дна достать лишь фантазией, практически, и то, не факт, что это дно. Но не испить. Но исчезнуть в нем - на раз.
Такая же тема и с морем. Чайки, рифы, соль.
Реки.Сносят, не спрашивая, а, казалось бы, вот он, берег.
Озёра вообще искусственны. Тихо, застойно и никаких событий. Почти стабильно.
Ручьи.Я люблю ручьи. Мелко, но живо, будто последий день живут, бегут, хихикают переливами.Красавцы.Да.
В женских неудачах, как правило, замешан мужчина.
ОБЕСЦЕНИВАНИЕ СЕБЯ -
это лишение вас права на Жизнь, на Профессию, на Личность. «Да что ты можешь? Ты ничего не умеешь! Подумаешь, дрянь какую-то написал или нарисовал. Или - сыграл. Всё, что ты делаешь - ничего не значит. И сам ты тоже - ничего не значишь». Эту технику успешно применяли фашисты в концлагере. И люди погибали, лишившись Воли и Силы Сопротивления - они становились «никем». Ни имени, ни отчества, ни профессии, - только номер на руке.
Психолог Виктор Франкл попал в концлагерь. И уже погибал от голода, непосильного труда и побоев. И каждый день видел дым над крематорием, где сжигали тех, кто больше не мог работать. И фашист спросил издевательски: кем, мол, ты, номер такой-то, был раньше? Франкл ответил: врачом. Психологом. И фашист глумливо сказал: «Ты был жалким докторишкой! И выманивал у людей деньги». И истощенный психолог испытал вспышку ярости и стал спорить с фашистом. На фоне газовых камер, виселиц и трупов. Его избили. Он чудом выжил. И понял, что гибнут те, чью Личность смогли обесценить, а Жизнь - лишить смысла. Нет смысла - нет Жизни. Это закон.
Человек живёт чем-то и для чего-то; и вся его жизнь проявляется в деятельности. Стоит обесценить достижения и работу человека - и смысл жизни теряется. Теперь это - кандидат в газовую камеру. И Франкл стал тайно работать психологом в концлагере. Помогать другим заключенным. Выжил и написал свою замечательную книгу о смысле жизни, о том, что надо жить для чего-то и оставаться личностью. Поэтому сопротивляйтесь тем, кто хочет обесценить ваш труд. Словами или делами.
Обесценивание может проявляться и в нежелании платить за вашу работу. В бесплатном использовании. Или в унизительно низкой оплате. Хотя в этом случае оскорблений может не быть, - с вами будут обращаться довольно ласково, но ничего не давать за ваш труд. Потому что ваш труд - ничего не стоит на самом деле. А вы - всего лишь «докторишка». Или «инженеришка», или «писателишка» или «юристишка». Неважно. Помните - это фашистская технология. Успешно примененная когда-то на практике. И необходимо сопротивляться обесцениванию, как героический Виктор Франкл.
Дать отпор фашисту и продолжать работать. Делать то, что вы умеете и можете. Работайте. Достигайте. Помните, что у вас есть имя, а на работе - ещё и отчество. И не работайте бесплатно - вы не в концлагере. А уже после работы по собственному желанию можно творить добро и благотворительностью заниматься - это тоже защищает нашу личность.
И помогает выжить и жить…
Лень - это слабость, потакая которой в мире существует так много недовольных своей жизнью несчастных людей.
Иногда мне хочется открыть грудную клетку и выпустить в самый красивый рассвет все, что есть у меня к тебе. Благоговение, трепет, желание и восторг, неслыханную нежность, веру в каждого из людей, что посеяна не твоей рукой, но растет и крепнет от твоего взгляда, чутких мыслей и сдержанных, рассудительных слов. Мне хочется быть лучше, выше, сильнее, смелее, добрее и тоньше, еще чувствительнее ко всем процессам в человеке, хотя иногда мне кажется, что сердце мое не выдержит и порвется.
Я могла требовать, но ничего не просила, я могла забирать себе, но всегда сбегала, я хотела владеть или думала, что владею, я была одержима, я болела или болели мной - все побледнело. Сейчас я просто люблю. Так, что даже страх отступил, устало скалясь от собственного бессилия.
Ты во мне делаешь меня лучше.
Если бы я только могла показать тебе.
напиши…
как проходит твоя, эта наша с тобой бесконечность, под названием - осень…
греют ли чувства при мысли «верность - это ладони мои в твоих нежных руках»
__ а может иссушен тоской ты, обветрен… и имя твоё, что тонкий гербарий…
и время течёт между смятых, пожухлых страниц, а далее__ пропасть…
и знает ли кто, отступит ли боль в продолженье опавшей листвы и печали,
что отголосками стынут в полёте летящих куда-то вдаль журавлей…
напиши… как ты чувствуешь, что ощущаешь… когда я люблю за двоих…
ты не заметишь чужих взглядов
тебе по сути все равно,
а кто-то тебя глазами
пытается найти давно