«Тот, кто больше не влюблен, всемогущ», - говаривала Рыжая, и я все никак не освоюсь в этом чувстве преувеличенной, дезориентирующей легкости бытия, такой, будто ослабили гравитацию и сопротивление воздуха, и стоит тебе помахать рукой кому-нибудь, как тебя подбрасывает над землей на полметра; раньше была тяжесть, и она центрировала; ты умел балансировать с нею, как канатоходец; теперь ты немножко шалеешь от дармовой простоты жизни - и своей собственной абсолютной к ней непричастности.
Там, где всегда болело, не болит, а в этом городе принято осматривать друг другу раны, шелушить корки, прицокивать языком, качать головой и сочувствовать; если ты чист и ни на что не жалуешься, окружающие мгновенно теряют к тебе интерес и переключаются на кого-нибудь страдающего; это единственный город из всех мне известных, где подробно и цветисто поведать о том, как ты устал, измотан и заколебался, - значит предъявить результат твоей работы; весело и с искоркой рассказать о том, как ты заброшен, слаб и несчастен, - значит убедить всех, что ты в высшей степени тонкое существо; обладать как можно более экзотическим увечьем и этим увечьем приторговывать - значить преуспеть; нигде так не смакуют неудачи, расставания и проигрыши, нигде не делают такого культа из преступлений, скандалов и катастроф, как здесь; большие прорывы и открытия здесь выглядят официозной фальшью и демагогией; маленькие победы, достижения и успехи здесь выглядят неуместно, как анекдоты на похоронах, тебе всегда немножко неловко за них, как за человека с соседнего кресла в театре, у которого посреди спектакля звонит телефон: выйди уже отсюда и там торжествуй себе, тоже мне молодец, у нас тут осень, говно и ментовский произвол, у нас тут коррупция, творческое бессилие и солнце через миллиард лет раскалится так, что вся Земля будет одной сплошной Долиной Смерти, фиг ли ты радуешься тут, пошел вон с глаз долой - говорит тебе пространство, и ты, да, послушно перестаешь улыбаться.
Поэтому за десять дней меня пригасило, но верить в то, что все так уж непременно глупо и дешево, я не желаю; сдается мне, полгода назад в Индии со мной произошло то, что у нормальных людей называется «уверовать», - впервые что-то прояснилось насчет смерти, Бога, структуры, равновесия и справедливости, стало стыдно за очень многие свои слова, отпало большое количество вопросов, и теперь я окончательный фаталист, пантеист и средоточие омерзительного жизнелюбия; потому что если ты не видишь хорошего, это не значит, что мир протух, это просто значит, что у тебя хреново с оптикой, и более ничего; с миром все в порядке было, есть и будет после нас, и мы при всем нашем желании не сможем его сломать.
С тех пор, как тебя размажет твоим персональным просветлением, ты станешь мал, необязателен и счастлив; ты перестанешь так фанатично копить вещи, трястись над шкуркой и дорожить чужим мнением (это все буквально произойдет: тебе перестанет быть так интересно покупать, как раньше, ты станешь гораздо легче переносить физическую боль и больше никогда не полезешь ни в какой гугл или блогс. яндекс смотреть, в какой еще их личный ад люди вписывают твою фамилию); такие вещи, как смерть и червяки под землей, перестанут тебя пугать, такие люди, как предатели, перестанут населять твою башку, и гораздо важнее того, сколько человек зарабатывает и на каких каналах торгует лицом, станет - хорошо ли он смеется, дружен ли с самим собой и в курсе ли всего того, что теперь знаешь ты.
Ты окажешься кусочком цветной слюды в мозаике такого масштаба, что тебе очень неловко будет за все солипсистские выпады юности; такие детские болезни, как ревновать, переубеждать каждого встречного и обижаться на невнимание, тебя, слава богу, оставят; религии окажутся просто тем или иным сортом конвенции между людьми, некоторой формой регулирования социума, довольно эффективной, к слову; новости в пересказах мамы начнут смешить, как предсказания о конце света в 1656 году; тебе будет немножко неуютно оттого, что ты не можешь всерьез разделить ничьих опасений и тревог, временами будет отчетливо пахнуть тем эпизодом в «Матрице», когда материя распадается на столбцы зеленых нулей и единиц, все просто закономерности и циклы, ничего нового; но в целом станет куда проще и куда труднее одновременно: раньше ты, например, знал, что можно выйти в окно и все это прекратить в одну секунду; теперь ты знаешь, что ничего прекратить нельзя.
О чем мы, впрочем? О том, что влюбляться - очень заземляет; отыскивается контактик, которым вся эта громадная махина мироздания к тебе присоединяется. Когда нет такого контакта, чувствуешь себя как космонавт, оторвавшийся от корабля в открытом космосе: красиво, но, с… ка, холодно.
Холодно, да.
Смотрю на мир
… светло и пристально
туда, где в дымке старой пристани
луны дорожка серебристая
на леску нижет челноки…
И я под звёздами вдоль берега
бреду одна -
босая… с плеером…
А ночь спешит раскрыться веером,
в порту качая огоньки…
…
Под блюз из маленьких наушников
с улыбкой вновь играю душами,
как в детстве девочка с ракушками
играла, сидя на песке.
В таком весёлом платье синеньком.
А нынче это просто клиника.
Стенают души:
…"бейте циника!" -
им тесно в маленькой руке.
…
Всех отпускаю с прибаутками -
звиздуйте, мол,
плотами, шлюпками.
Я ж сетевой портовой шлюхою
схожу пока в прибрежный бар…
Там мальчик смуглый… дерзкий…
/ с дредами /
прельстил бесплатными обедами
и клеил сладкими беседами
под звон забористых гитар.
…
А я не прочь…
мне много надо ли? -
дышать морями, океанами.
Сегодня точно буду пьяная
под кайфом слушать саксофон.
Пропив в конец остатки совести,
врастать в сердца распутной повестью…
А вы ругайтесь позабористей
/ и можно даже в микрофон /
…
Я бесподобно обезличена,
пишу в графе
…"публично-личное"
и потому не до приличий мне
в дыму прокуренных таверн.
Вот так,
закинув ногу на' ногу,
играю кольтом ли, наганом ли,
вскрывая души вскользь, без надобы,
служу любви на свой манер.
Три долгих месяца я ждал,
Что наконец тебя увижу.
Бродил по улицам, искал,
С надеждой вглядываясь в лица.
Три долгих месяца скучал
По ласке твоих нежных рук.
В тоске зелёной вспоминал
Медовый привкус алых губ.
Три долгих месяца терпел
Души безмолвное терзание.
И каждый день понять хотел
За что мне это наказание?
Три долгих месяца тоски.
Две дюжины стихов в тетрадке.
Ты на мгновение хоть зайди,
Чтоб просто знать, что ты в порядке.
Не говори никогда, никогда…
Ведь душа ещё к жизни оттает…
Время лечит собой завсегда…
Оно слова такого не знает…
Никогда - жизни всей приговор…
Нож коварный, заточенный в спину…
Никогда - это слово есть вздор…
Оно портит всей жизни картину…
Никогда - это слово сорняк…
Убери слово это из мысли…
Слово - это несёт смерть и мрак…
Исключи - это слово из жизни…
Всё пройдёт знай уйдёт с сердца боль…
Сердце жизнью забьётся играя…
И в душе заиграет гармонь…
Тело радостью всё окрыляя
У каждого свои сомнения,
У каждого своя вина,
Свои обиды и волнения,
Вот только жизнь одна…
И только для любви она дана!
Всё просто: любящий прав, не любящий - пустослов, Исторгнутый на обочину всякого смысла.
Всё, что вмещается в имена и числа,
Вымещается из послания, и послов
Облекают в касание, наделяют правом
Представлять зажизненное в живой материи.
Но поскольку твой Сюжет разделён по рождениям, как по главам,
И, очевидно, изложен в прозе, то неизбежны
Различные философские отступления.
Вроде чувства долга, поиска просветления…
Все порочны.
Любящие - безгрешны.
Ты на столько глубоко живёшь во мне ты там летаешь ты там везде.
Что даже если меня и тело разорвать на тысячи частей ты всё ровно останешься жить в каждом из них.
Black Tulpe
«Что будет, если всё войдет в привычку?» -
Спросил и намекнул на порох в бочке…
К которому мы зря подносим спичку
Не ставя, как тебе хотелось, ТОЧКУ!
Как быстро для тебя бегут минуты,
Как быстро твои свечки прогорают…
Не свечки вовсе - спички то, как будто
И пламя их не светит - обжигает!
Как ты горел, как жар был неуместен.
Как пламя страсти всё вокруг сжигало!
Ты весь пылал, не мог стоять на месте,
А я - с недоуменьем наблюдала…
В какой момент искра переметнулась?
В какой момент затеплилось, затлелось?
Да что там, в пол минуты как солома,
В секунды во мне пламя загорелось!
Нас заревом пожара осветило,
Обдало пылом, даже опалило.
Тебя это напротив - остудило?
Как пеной ледяною окатило?
Эффект заметен, хоть и не понятен.
Не постижим для разума, нелепый!
Как может быть твой личный пыл приятен,
А мой - тебя пугать, как зверь свирепый?
Я надеюсь, ты не умрёшь от скуки,
Потому что я - никудышный клоун.
Мяч не хочет прыгать обратно в руки.
Шпага не глотается, в горле комом.
Если мало шуток, могу дать зрелищ.
Подойди поближе, мой милый зритель.
Забирайся в ящик (Ведь ты мне веришь?)
Угадай, скажу ли теперь: «Пилите»?
- Вчера я почувствовала, что ты полюбил меня.
- Как?
- Ты прикасался иначе, чем обычно.
- Нет. Я прикасался к тебе, как всегда. Я давно тебя полюбил.
А вчера ты почувствовала, как полюбила меня.
Здравствуй, любимый,
Здравствуй, хороший,
Мой Богом данный,
Мой невозможный…
Солнце любимое,
Завтра проснёшься,
Золотым лучиком
в сердце вернёшься…
Жду тебя, радость,
Жду тебя, милый,
Ты моя слабость,
Ты моя сила…
А осень во дворе бушует вновь…
Длиннее ночь, внезапно так рассвет…
И годы мчатся… Им возврата нет,
Но сердце бьется, чувствуя любовь…
Притормозить бы. может, ведь пора,
Попридержать адреналин в крови,
А солнце улыбается - живи!
…И понесет с друзьями до утра…
Ох, Молодость! где след ее уже?
Так безвозвратно мчится день за днем…
Но мы на все проблемы вновь «забьем»
И - в новый поворот! на вираже!
«Да…мы еще способны на любовь…»
Твой голос-мелодия сердца.
Глаза-черный жемчуг оков.
А в руках телу хочется греться.
Каждой клеточкой к счастью готов.
Ты меня обними, как любимую.
Поцелуй, словна розы бутон.
Не пускай ты из рук меня, милый мой.
Руки в кровь пусть от острых шипов.
Ты меня приручи своей ласкаю.
Все шипы в один раз опадут.
Наша жизнь не покажется сказкою,
Главное, годы вместе пройдут…
Я не заметил, как она ушла…
И даже сердце мне не подсказало…
И интуиция чего-то подвела…
А потеряв, я понял, как она страдала.
Я понял, иногда я забывал
Сказать с утра, ах как красива детка,
И в этот миг тебя не миловал,
А посадил я просто в быта клетку…
Я забывал, что вечерами ждешь…
Когда с друзьями увлекался пивом…
Я понимал, что выгляжу не мило…
Но ты ушла, что было не вернешь…
Я знаю, ты многого достойна…
Цветов и кофе по утрам…
А для того, чтобы была довольна,
Готов я сердце класть к твоим ногам…
Ты не топчи его, не вытирай ногами…
Прости негодника за тяжкие грехи…
Ты обогрей мой уголек руками.
Сдуй пепел боли, прижми, за все прости!