Она пахнет духами и сексом, и чем-то тревожным,
Она слишком умна. Улыбается, слушая лесть,
Коль она не захочет - заставить её невозможно,
Её надо понять и принять лишь такою, как есть.
Она - дивный цветок, но сорвать его не для любого,
Её нужно не просто хотеть, а безумно любить…
Она слишком строптива. Мужчину ей нужно такого,
Чтобы душу её, а не тело сумел покорить…
Она пахнет духами и сексом, и чем-то тревожным,
Чем-то терпким и сладким. Так, видимо, пахнет беда,
Ни забыть про неё, ни уйти от неё невозможно,
Коль узнал ты её, ты полюбишь её навсегда…
Иногда нужно отпускать то, что причиняет нам боль. Даже если с этим мы теряем часть своего сердца.
Где нет меж сном и былью ясной грани,
Где то творят молитвы, то грешат…
Живёт зелёный остров в океане -
Моя душа…
С него видны тропинки - всех вселенных,
Легко коснуться самых дальних звёзд…
И всё на нём - свободно и нетленно…
И всё - всерьёз…
Рукой судьбы - и днями, и ночами
Качает колыбель его - прибой…
Но - раз в сто лет случается цунами…
Моя любовь…
Мне счастье сегодня назначило встречу -
За миг до восхода, у осени края…
Ещё дремлет город… А звёздные свечи
Уже догорают… И тихо, как в храме…
Аллея меня, словно друга, встречает -
Рябины и клёны, берёзы и липы.
В безлиственных кронах - дрожащим сияньем -
Я вижу глаза их… Я вижу улыбки…
И я забываю - кем был… И кем нЕ был…
Я просто - один из безумно-влюблённых
От мая до мая - в великое Небо,
В красавицу Землю - в рассвета короне…
Ноябрьские слёзы укрыты под снегом
И делятся нежностью ветви и руки…
И верится в Чудо, и видится в небе -
Вселенная Встречи за точкой разлуки…
послушай, давай не пойдем и закроем окно -
если я услышу музыку, то скорее всего быть беде,
потому что там будет играть он,
и самая красивая мелодия будет о тебе.
нет, подожди, давай заправим кровать!
мне кажется, я что-то слышу, прошу закрой!
потому что, он будет там извлекать
страстные звуки, описывая запах твой.
посмотри: вот мое сердце, его раненая часть,
это шрам от осколка разбитой мечты.
давай не пойдем, он будет в такт головой качать,
зная, что из зала на него смотришь ты.
и людей я скорее всего напугаю взгляда свинцом.
справа ангел молчит, слева речь держит черт.
как только он среди прочих увидит твое лицо,
дрогнет его рука и не зажмет аккорд.
давай разденемся и будем что-то общее вспоминать,
в конце концов есть кинопоиск, ютуб.
пойми, меня там будет убивать. убивать
его музыка о горизонте между твоих губ!
слышишь, над нами в небе пролетел самолет?
и душа моя раньше также лететь могла,
а теперь не взлетит. там гитара его пропоет
таинственно о том, как ты к нему легла.
знаешь, я еще могу быть лучшим в пути,
но против одного у меня силы реально нет:
он скорее всего будет ритм вести,
какой бы ни был его инструмент.
а если пойдешь, постарайся очки не забыть
солнцезащитные, с самым темным стеклом,
потому что тебя там будет слепить
свет, отражающийся от колков грифа его.
я здесь в угол забьюсь и буду дышать едва,
и привидится мне восторженный бурный зал,
в нем ты, и он улыбается тебе во все 32,
тот, которого бы я на лоскуты искромсал.
это не кровь, это всего лишь небо течет,
и пятна его на груди и на моих руках.
он вас там как следует развлечет,
тот, кто подсмотрел мое в твоих глазах.
я, не зная, слушал с тобой в постели его диск,
и такое ощущения, что мы были втроем,
иногда, то что казалось таким близким,
оборачивается ядом и сжигает огнем.
я буду ждать тебя, я по ожиданию чемпион.
меня бьет мысль, как будто она - курант,
о том, что не в полную силу о тебе будет играть он,
ни у кого не хватит любви о тебе сыграть.
ты не строишь дома
ты строишь глазки
так, что архитектор неба
просит твоей подсказки
прежде чем мутить в облаках
замок, мост и полянку.
ты не держишь себя в руках,
но как ты держишь осанку!
ты не входишь в группировки,
банды, секты, кружки,
но когда ты входишь в комнату -
это отвал башки
ты не открываешь новые страны,
не покоряешь холодные полюса,
но снимают фуражки капитаны,
стоит тебе открыть глаза
террористы сдают оружие, спорят,
кто выдаст подельников быстрей всех -
просто, чтобы достать книгу с полки,
ты сама поднимаешь руки вверх
и белый платок из них выпадает
я был глух, я был слеп
теперь я скорблю о каждом из упавшего самолета
ты научила: сопереживать - значит жить на земле.
и я люблю детей в парке,
люблю бездомного, переходящего мост
ты не собираешь пословицы или марки
ты собираешь волосы в хвост
ты не примеряешь роль спасительницы
ты примеряешь юбки черный тюльпан
ты не носишь цветы на праздник учительнице
ты носишь юбки черный тюльпан
В комнате четырнадцать метров,
Тюль от бабушки, в полоску обои…
Немало встречалось рассветов,
Холодная осень и нас - двое;
Картошка в мундире с салом,
Спасибо бабуле - вкусно,
Как многого нам не надо.
Любовь, сладкий сон, искусство…
Черчу на ладонях ручкой,
прости - кончилась помада,
с тобой никогда не скучно,
и большего мне не надо;
Вечерний закат наполнит
четырнадцать метров счастьем,
рвет город от страшных молний,
над нами никто не властен,
Я спрячу в карман открытку:
опять ручка красным пишет,
там просто твоя улыбка,
«Люблю тебя очень, слышишь?!»
Ольга Тиманова, Нижний Новгород, 2015
(К) Любовь и есть трагедия чувств, когда расстояние, надежда и смерть…
Карлсон 2015 г.
(К) Если ты не против, я умру вместе с тобой…
Карлсон 2015 г.
Ну почему ты не со мной?
И день и ночь идут впустую…
В душе нарушен мой покой,
От ласк твоих и поцелуев…
Зачем ты в жизнь мою вошел,
Всего лишь перелетной птицей???
Украл мечты, любовь и сон…
И с этой ношей мне смириться?
Зачем ты крылья подарил?
Я ими, бабочкой, пархала…
Но счастья короток был миг…
Ты вновь исчез, а я упала…
И снова раны на груди…,
А сердца битые осколки…,
А рядом клей моей любви…
Я склею вновь, ведь путь мой долгий…
Я склею сердце по клочкам,
И буду ждать, вновь верить в чудо…
Что прилетишь не только в снах…
И греться на груди я буду…
Я буду нежно целовать,
Твои изнеженные руки,
И снова, бабочкой, порхать,
Ловя Амура стрелы мУки…
И буду долго говорить,
Смотря в глаза твои родные…
Как страшен наш разлуки лик,
Но я ждала тебя, любимый.
Ждала и верила в тебя,
Что ты вернешься вновь с погодой,
Распустишь крылышки любя,
Поднимешь в небо от невзгоды…
И закружив на облаках,
Прижмешь меня и зацелуешь:
«Тобою грезил лишь в мечтах,
Теперь в руках своих держу я…»
Почему стена-не наши отражения?
Я б в тебя, смотрелась, как в себя…
И с утра, я с чувствами забвения,
По щетине пальцами трогала любя…
Бережно бы завязала галстук…
Черный кофе в руки подала…
Не ложила б в чашку белый сахар,
Подсластителем к нему была бы я сама.
Почему, стена, ты не прозрачна?
Да и ты живешь не за стеной?
Может за стеной…, что однозначно…
Но она не рядышком со мной…
Я бы наблюдала образ жизни:
Как ты просыпаешься, встаешь…,
Как ты в суматохе и капризный,
На работу мчишься сам не свой…
Ты ж опаздывать так любишь,
Что тебя и медом не корми…
Никого нет рядом… Кто разбудит?
И будильник встанет завести?
А была бы рядом, то с зарею,
Как в стихах, под песни петухов,
Я бы пробуждала всей собою,
Всей душою и страстностью оков…
После, собирался очень быстро:
Я, что цербер, стояла б над душой…
А по вечерам бы, с нетерпением,
ЖдАла свою заиньку домой…
Ну вот почему стена кирпична?
Почему не зеркало она?
Состояние мое уже критично!!!
Каждый день я без тебя одна…
Я глазенки свои опустила,
Принялась ступеньки считать…
Что такого опять упустила?
Не могу до конца я понять…
Почему любовь стороною
Предпочла меня вновь обойти?
Увела своей крепкой рукою
С моего не простого пути…
Почему я опять одинока?
Не нужна никому… не пойму…
Только в сердце моем, так глубоко,
Тлеет уголь к нему одному…
Этот уголь-кусочек надежды,
Что вернется и будет со мной…
Будет песни мне петь, и как прежде,
Называть меня, рОдной душой…
Будет крепко держать мои руки,
Греть ладони. И пусть не мороз…
В этом жесте есть смысл глубокий…
Он дороже любых алых роз…
Этим жестом ты греешь мне душу…
Понимаю, как сильно нужна…
Только рядом тебя я не вижу…
Опустела ладошка моя…
Почему отпустил мои руки?
Чтоб, как птица, смогла улететь?
Но зачем? Ты ж любовью окутал…
А теперь хочешь разом стереть?
Или я все не так разложила?
И опять все не так поняла?
Может просто тебя не любила?
Не сходила ночами с ума?
Или может мне все показалось:
И любовь… ну и ты, дорогой?
Только в сердце немного осталось,
Той надежды, что грел ты рукой…
Тот комочек хрустального счастья…
Что смогла я в себе уберечь…
Очень трудно с ним будет расстаться,
Проще душу в пламяни сжечь…
Все иду и ступеньки считаю…
И мой взгляд, прикованный в пол…
На последней тупик ощущаю…
Мою руку взял кто-то рукой…
И в испуге, глаза поднимаю…
Это ТЫ-мой тупик на пути…
Что мне делать с тобой, я не знаю…
Попросить меня вновь обойти?
Но ты держишь руку так крепко…
Словно коршун, а я-твоя цель…
В мое сердце Амур попал метко…
Вновь, как рыба, попала на мель…
Я барахтаюсь. Выплыть пытаюсь…
От тебя не так просто уйти…
Ах, Любовь… То ищу, то пугаюсь…
Может просто под руку уйти?
Я люблю нежный взгляд моей мамы,
и лица ее милый овал.
Без сомненья - она всех прекрасней!
Этот ангел, мне жизнь даровал.
«Наряду с неведомой ему прежде ненавистью в потускневшем небесно-голубом взоре из ее глаз прямо ему в душу устремился луч презрения, решительно коснувшийся его сердца и оставивший на его краешке болезненный ожог.»
© Мадлен Эссе. «Обрученные Венецией»
Я б хотела быть чашей твоею,
Целовать тебя без стеснения,
Отдавать тебе всё, что есть во мне,
Смелых рук повторяя движения.
Я б хотела твоей быть рубахой,
Обнимать тебя лёгкой тенью,
Согревать тебя, защищать тебя,
Исцеляя прикосновением.
Я б хотела твоей быть верой,
И любовью твоей, и надеждой,
Быть мечтой твоей безмятежной,
Самой ласковой, доброй и нежной…
Начало и конец любви имеют одинаковый признак: любящим неловко оставаться наедине.