изучая каждый изгиб, ты медленно целуешь эти красивые повороты, боясь что-то упустить… Из Ее уст вылетает тихий вздох. Крепко прижимая Её, падаешь в этот омут нежности и желания… Губы смыкаются, язычки начинают танцевать лишь один ведомый им танец. Ты властно, но ласково вдавливаешь Ее руки в постель… и просто тонешь в Ней. Каждый вдох очень мучительный, словно при падении в бездну, и ты летишь в нее, чтобы упасть в нее снова и снова… Перехватывает дыхание… Ты с хрипотцой произносишь её имя… И даришь ей водопад прикосновений… Она откликается тебе в ответ… запуская коготки тебе в спину… Кажется, что это будет длиться вечность… ждешь… эти прикосновения… чтобы снова забыть, как дышать…
Ведь чему быть - того не миновать,
И цвета полосы не нам назначить.
Вот только б свет в пути не потерять,
Любви божественной бы не утратить.
Как прожить эту ночь без тебя?
Как опять обмануть пустоту?
Окунуться в мир грез безмятежный,
Где нет страха уйти в темноту.
Как пройти без тебя сто дорог?
По камням и зыбучим пескам,
Не жалея израненных ног
Только ввысь к золотым облакам
Как любить без тебя этот мир?
Как душевный покой обрести?
В суете обезличенных дней,
Не упасть на тернистом пути.
Бездонна душа, ой бездонна.
Сколько черпаю - всё нипочём!
К тишине только стала склонна,
Научилась болеть обо всём.
А бывает - завяжется в узел
И не стонет, а тихо поёт,
Песню грустную - бывших иллюзий,
Так сожмётся у сердца, заснёт.
Представляю, что видится в снах:
Ну, наверное в лунном дорогу,
Непременные трели в садах
И скользит безмятежная к Богу!
Знаю - вольная ты - не ручная,
В холод снов заводила судьба.
По лучу из закатного края -
Я всегда догоняю тебя!
Закрываю глаза
Теперь ты рядом
За окном гроза
Под твоим взглядом
Сильные руки
Ложатся на шею
Пылкие муки
Я снова млею
Длинные ноги
Тебе на плечи
Яркая страсть
Жаркий вечер
Влажные губы
Твердая плоть
Движения грубы
Не побороть
Громкие стоны
Бурный экстаз
Смятая простынь
Ночь лишь для нас
Глаза открываю
Тебя не вижу
Где ты сейчас?
Одиночество…
Ненавижу!!!
Я свои преклоняю колени,
Я целую следы за тобой;
Ты проходишь, вершина творенья,
Скромно крылья сложив за спиной.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Сейчас проходит соревнование эгоизмов, поэтому семьи распадаются. Каждый ищет своего, чтоб мне было хорошо, а не тебе. А если настоящая любовь, то, конечно, человек старается, а про себя забывает.
Вот наступил тот день
И… наступил тот, Счастья - Час
Какая радость
Появилась,
РОдилась - обручившись криком, с жизнью враз!
Такие дни бывают так редкИ
Но, знаешь,
А мы… сегодня так близки
И сегодня, и всегда сапфиры глаз, твоих - отчаянно блесткИ
- Привет, ты же знаешь - это я
- Привет, я знаю - это ты
- Тебе желаю Счастьев Океан
- Любвей, космическое небо
- Тепла и ласки, тёплый ураган
- Не хмурься никогда, моё сокровище, и будь всегда ты рада
А мы с тобою ветки вечной, той сирени
И обе ветки, сплелиса ласково друг с другом, осторожно
И не отцветем, и не отцвели, поём мы птицам, трели
Живем, друг с другом вечно, сколь возможно
Холода, ветры и вьюги не помеха нам
Многие попадали, уже
Сцепились мы руками, говоря слова стволам
«Помоги нам, Боже»
Мы живем с тобою ветки, той сирени
Две, всего лишь, две
Падают от нас… человеческие тени
Жизненной траве
СаШа
Ненужные люди сидят в online,
Нужные люди ушли на дно,
Не понимаю себя сама -
Где же ты бродишь, моё вино.
Пусть поцелуев раздастся пульс,
Искрами звездными - сердца дрожь, -
Больше в тебя никогда не влюблюсь,
Я обожглась, - чувства - это ложь.
Мне лишь в ответ улыбается тьма -
Видит и верит в ожившие слёзы.
Я солгала ей.Опять.Солгала -
Мне не хватает. Просто.
Я в одиночестве без тебя -
Злая жизни игра.
И всё равно мне - offlineonline.
Милый, откликнись, пора.
Незаживающая рана
Моей истерзанной любви -
Печальных дней моих отрава,
Моё спасенье на крови.
Незаживающая рана -
Мечты несбывшейся оплот.
Пора стряхнуть остатки драмы
И смело двинуться вперёд.
Не уходи… прошу … молю… останься
Не торопи разлуки нашей час…
Позволь мне вновь к груди твоей прижаться
И спрятаться от посторонних глаз.
Не отпусти… холодной тихой ночью
В безумный омут одиноких дней,
И сохрани тепло моих ладоней
Среди чужих шальных ночных теней.
Не потеряй… в толпе среди прохожих
Мою заветную нетленную любовь,
И возвратись, сквозь череду негожих
Пустых холодных, одиноких дней…
Теперь не умирают от любви -
насмешливая трезвая эпоха.
Лишь падает гемоглобин в крови,
лишь без причины человеку плохо.
Теперь не умирают от любви -
лишь сердце что-то барахлит ночами.
Но «неотложку», мама, не зови,
врачи пожмут беспомощно плечами:
«Теперь не умирают от любви…».
Юлия Друнина. Это имя известно каждому человеку, который хоть однажды прикоснулся к стихам.
10 мая ей исполнилось бы 88 лет. Но поэтесса трагически ушла из жизни, покончив с собой 20 ноября 1991 года.
Она готовилась к смерти неспешно и тщательно. Так готовятся к серьезному делу. Собрала сборник стихов,
теперь он называется посмертным. Последним положила в книгу вот это стихотворение:
Судный час
Покрывается сердце инеем -
Очень холодно в судный час…
А у вас глаза, как у инока -
Я таких не встречала глаз.
Ухожу, нету сил,
Лишь издали
(Все ж крещеная!)
Помолюсь
За таких вот, как вы,
За избранных
Удержать над обрывом Русь.
Но боюсь, что и вы бессильны,
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!
Твердым почерком написала предсмертную записку, в которой почти нет эмоций: строгие и точные указания, точнее,
просьбы, что нужно делать после ее смерти дочери, зятю («Андрюша, не пугайся. Вызови милицию, и вскройте гараж»),
внучке, подруге, которых очень любила. Встала из-за стола, вышла, закрыла дверь и пошла в гараж, закрылась в нем,
села в машину, включила мотор и… отравилась выхлопными газами.
Так погибла Юлия Друнина. Санинструктор, сестренка, сестра фронтовая… Сколько видела она в жизни горя, страданий,
крови, жизней, оборванных в самом начале. Это она написала знаменитые строки: «Кто говорит, что на войне не страшно,
тот ничего не знает о войне». Выдержала. Поэт, испытавший и непризнание, и безденежье, и славу. Выдержала и то, и другое.
«Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире, такому несовершенному существу, как я, можно только, имея личный тыл».
Рухнуло все, чему верила и служила, ушел из жизни тот, кого любила. Любовью невероятной. Неземной. Нереальной. Вроде бы абсолютно несовременной, нездешней.
Но бывшей на самом деле и длящейся не год и не два, а четверть века.
Две папки - стихи и любовь. Судьба.
«Поздравляю тебя, чудо, случайная искорка… будь счастливой, веселой, трижды любимая, трижды прекрасная, трижды единственная». Это писал не мальчик, не пятнадцатилетний восторженный юноша. Когда они встретились, ему было 50, ей - 30.
Алексей Каплер и Юлия Друнина. Это было как раз, когда у нее не было денег, и стихи не печатались. Решила
поступить на высшие сценарные курсы. Поступила. И записали ее в мастерскую к некому Алексею Каплеру. Кто такой,
она понятия не имела. Пришла на первое занятие. И так распорядилась судьба, что из семи слушателей она пришла
единственная. И Каплер тоже пришел. А потом - любовь в четверть века!
«Родная моя, сегодня 8 марта, я приехал на дачу. Нет у меня ни слов, ни таланта, чтобы рассказать, что я почувствовал,
когда вошел в наш дом, когда увидел прорытые тобой дорожки и… пустую кормушку. Все твои птицы улетели. Тихо.
Ни одной ангельской души. Как странно, противоестественно быть без тебя, моя любимая. У меня сейчас буквально
разрывается сердце, и я не могу дождаться твоего возвращения. А это письмецо пусть лежит тут, на даче. Мало ли что, вдруг меня действительно не будет на свете, а ты его прочтешь и вспомнишь, что был такой толстый, противный
человек, для которого ты была жизнью. А ведь, правда, никогда не думал, что могу так мучительно, до дна любить.
Жил дурак дураком. И что мне делать, чтобы ты всегда была счастлива, чтобы не спускалась на тебя тень никогда?»
Они жили в большой квартире, состоящей как бы из двух квартир. Каждый работал в своем кабинете, и если не встречались они часа два, то Алексей Яковлевич подсовывал ей под дверь записочки или оставлял на столе.
Чтобы она вышла на кухню, а там послание. «Моя самая! Я пошел за чем-нибудь насущным… Я тебя обожаю».
«Юленька, дорогая, я дерьмо, дурак, мелкий подлец, крупный подонок. Я тебя люблю».
Представить себе, насколько знаменит был кинодраматург с мировым именем, ведущий «Кинопанорамы» Алексей Каплер, сегодня просто невозможно.
Его любила вся страна. И, может быть, надо было пройти через сталинские лагеря, в которые попал за знакомство с дочерью
Сталина Светланой, через предательство друзей, чтобы научиться так иронично относиться к самому себе. А может надо быть просто интеллигентом, понимающим, что почем в этом мире.
А нам, простым обывателям, все важней любви,
на все времени хватает, кроме вот таких мелких, но по-настоящему великих знаков внимания.
Когда Друнина уезжала, он посылал телеграммы в поезд, на борт самолета, а уж в гостиницу - обязательно.
«Сидел дома, занимался, и вот меня выстрелило срочно бежать на телеграф, сказать, что я тебя люблю. Может быть, ты не знаешь или забыла. Один тип».
И когда уезжал сам - телеграммы посылал каждый день, а то и несколько раз на дню.
«Который ужасно скучает по тебе. Который как полчеловека без тебя. Который очень любит тебя, обнимает и целует свою
милую, дорогую, трогательную. Командировочный человек».
Оставшись как-то раз один, он взял томик стихов Друниной,
раскрыл и стал читать. Читал так, как будто впервые, как будто никогда не знал. Читал и плакал. «…Кланяюсь тебе в ножки,
любимая моя, за все, за все. И, прежде всего, за стихи, которые я прочел, сам становясь под их светом лучше.
Твой человек и любитель».
Можно ли научиться такому отношению к женщине? Наверное, нет. Тут уж так: или есть, или нет.
А когда Друнина заболела и попала в больницу, он чуть с ума не сошел. «Родная моя, не знаю, как добрался, когда узнал. Не могу без тебя не то что жить - дышать. Я не знал до конца, как люблю тебя, что ты для меня. Ни одной минуты не буду без тебя, любимая, жить. Я тут с ума схожу от страха. Только будь здоровенькой, а все остальное я сделаю так в нашей жизни, чтобы ты чувствовала себя счастливой совсем-совсем. Моя дорогая, самая красивая на свете, самая благородная, самая умная, жизнь моя, любимая моя, я Богу молюсь, будь здоровой скорее».
А однажды Юлия Друнина приехала на дачу в свой день рождения. Вся дача была разукрашена плакатами: «Встанем на трудовую
вахту в честь 10 мая - праздника всех угнетенных мужей!», «Да здравствует моя любимая жена!», «10 мая - праздник всех трудящихся и бездельников».
Читая эту историю любви, понимаешь, как ущербно мы живем. С какой необыкновенной легкостью требуем справедливости, с какой радостью (порой) обвиняем друг друга. А вот любить не научились. Себя отдавать другому человеку не получается. Признаться, что без кого-то жить не можем - это ниже нашего достоинства. Жизнь свою разучились дарить другому человеку. И это страшно. А как дорого стоит одна коротенькая телеграмма Каплера: «Жду тебя, любимая».
Предсмертное письмо Юлии Друниной подруге заканчивается так: «А теперь, пожалуй, самое-самое сложное. После кремации урну надо отвезти в Старый Крым и захоронить ее рядом с памятником
Еще бы мечталось перенести на плиту наш общий снимок, который прилагаю. Так надо! Господи, спаси Россию!».
Понятно, что А.Я. - это Алексей Яковлевич Каплер. Она и «там» не захотела быть без него. В одном ее старом стихотворении есть строчка:
«Теперь не умирают от любви». От любви не умирают. А от безлюбья?
Когда ты вынашиваешь кому-то «люблю», оно не может появиться на свет без естественного желания беречь. Отсюда забота, нежность и внимание: тебе удобно?/не холодно?/ты не устала, малышка?/хочешь, уедем отсюда? - и еще тысячи уточняющих вопросов, беспокойных глаз, рук, обнимающих, гладящих, прижимающих к себе, трогающих лоб в поисках малейших признаков температуры, ласковые слова, чай, малина и мед, шерстяные носки, укутывания в не колючий плед, готовность услышать самые крошечные причины тревоги и поводы для грусти.
Ты не растворяешься в человеке, нет - это губительно для вас обоих, но ты словно создаешь вокруг него защитное поле, тысячи маленьких подушечек безопасности, витающих в воздухе, из которых в любой момент можно выхватить подходящую или сложить их в одну огромную, если он вдруг надумает отнестись к чему-то слишком серьезно.
Здорово, правда? Настоящее счастье.
Но вот беда, если между Вами что-то пошло не так: ты не бережешь - ты не щадишь. Абсолютно неважно, сколько весит это «не так»: легкая недомолвка или более весомый проступок - ты готов. Достаточно буквально нескольких слов, которые весят целую тонну, чтобы обрушиться на это несчастное перышко, возникшее между вами. Ты знаешь абсолютно все болевые точки, потому что тебе их выдали однажды, чтобы вместе свести на нет, ты помнишь каждую ранку и самый крохотный шрам, к которым своими руками прикладывал все эти живительные подушечки. Ты умело используешь известные слабости, обиды детства, страхи - ты не можешь остановиться - тебя несет. Ты выдергиваешь подушку за подушкой, и вот вокруг Вас уже тысячи болезненных перьев, среди которых невозможно найти то единственное, из-за которого все началось.
Почему так происходит?
Почему мы способны забить своей любовью до смерти?
Идеальная любовь - иллюзия.
Бесконечное чувство благодарности - еще бОльшая иллюзия, чем идеальная любовь.
Если внутри себя Вы решили, что Ваше желание беречь должно быть оплачено бесконечным чувством благодарности - оставьте это. Никто не заплатит Вам такой цены.
Я не знаю, что такое настоящая любовь. Потому что не знаю, как ее можно измерить. Но я знаю, что такое любовь без условий. Просто любовь и все.
Если Вы просто любите, но что-то пошло не так, и ваша забота вдруг оборачивается огромным горящим упреком, от которого искрами разлетается все то, что было доверено вам - остановитесь. Пожалуйста. Не унижайте себя. Оставьте все подушки безопасности на своих местах. Вы подбирали их с любовью: в размер, глубину и цвет. Если Вы отберете их - они не покроют обиды и не заполнят дыры, образовавшиеся в Вас. Оставьте их человеку, которого вы не имеете права убивать своими знаниями о нем. Никогда.
И тогда, успокоившись, вы окажетесь в ворохе мягких подушек. Вашего цвета, размеров и глубины.
Сколько это стоит?
Вы уже оплатили их однажды.
Своим искренним желанием беречь.
Без условий и без цены.
Просто любовью.
Что ж за цепочка держит нас?
Неужели любовь так сильна…
Притяжение синих глаз?
И к душе потянулась душа…
Всё прошло и пора бы забыть,
Или просто не вспоминать,
Но являешься в мои сны,
И стихи между нами летят.
Мы о встречах уже не мечтаем,
Иногда даже колкости пишем,
И что дальше будет - не знаем,
Но сердцами и видим и слышим.
Говорим на разные темы,
(А ты держишь цветы в руке)
И планируем жизни схемы -
От, друг друга, мы, вдалеке.
Как закончить нам эту связь?
Разлететься бы птицами…
Но, по прежнему - ты мой князь,
И осталась - и я царицею.
автор Людмила Купаева
«Ты спрашиваешь, как я живу и похорошел ли я? …Просыпаюсь в 7 часов, пью кофей… Что-то расписался, и уже написал пропасть. В 3 часа сажусь верхом, в 5 в ванну и потом обедаю картофелем да грешневой кашей. До 9 часов - читаю. Вот тебе мой день, и все на одно лицо… Опиши мне своё появление на балах, которые, как ты пишешь, вероятно уже открылись - да, ангел мой, пожалуйста, не кокетничай. Я не ревнив, да и знаю, что ты во все тяжкое не пустишься; но ты знаешь, как я не люблю всё, что пахнет московской барышней, всё, что не comme il faut, всё, что vulgar… Если при моем возвращении я найду, что твой милый простой, аристократичный тон изменился, разведусь, вот те Христос, и пойду в солдаты с горя».