Человек не может быть не прекрасен,
- особенно женщина и возраст ей не помеха
Холодным летом согревают горячие сердца
Нежностью… Окутай меня нежностью.
Струн души касаясь смело, ласково,
Одари своею неизбежностью,
Окажись той самой доброй сказкою.
И не отпускай!.. Держи застенчивость…
Не давай мне вовремя опомниться.
Струн касаясь, добротой излечивай,
Обещай, что что-нибудь исполнится…
Нежностью… Окутай сердце нежностью.
Ты пришел… и смог души дотронуться…
Не прошу тебя стать бесконечностью,
Стань тем счастьем, что на век запомнится!
В окна мои уже брезжит рассвет,
Мне до сих пор не до сна.
Ярким лучом ты зажёг во мне свет.
В танце любви закружила весна.
Танец надежды, тревоги, огня.
Танец прекрасной, зовущей мечты…
Ты закружил, ты похитил меня.
Куда не смотрю-всюду ты!
Что делать мне с этим, никак не пойму.
Желанье и страх-всё смешалось.
В страсти такой, я боюсь утону.
Близкий-далёкий, я помешалась…
Когда придет наш долгожданный час,
Когда пройдут все времена и сроки,
И я увижу блеск любимых глаз,
И ты прочтешь с улыбкой эти строки,
Я нежно зА руку тебя возьму,
И, как туман, растают наши годы,
И будет свет, и свет разгонит тьму,
И будет все, что будет нам угодно.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Какое нам дело до всех?
До их непонятных вопросов,
Их поисков дыр и прорех
В одежде любви, что мы носим?
Подброшу дровишек в камин,
Сварю ароматнейший кофе…
Влюблюсь в твой божественный профиль
На фоне привычных гардин.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Как хочется сейчас в плечо уткнуться.
В родимое плечо, чтоб стало легче.
А завтра вновь с улыбкою проснуться.
Чтоб мама обняла опять за плечи.
Ах, мама… мама, как порой мне больно.
Но рассказать тебе, родимая не смею.
Хотелось птицей стать мне вольной.
Но только жаль, летать я не умею.
Я сильною была, но вдруг сейчас упала.
И на душе моей опять скребутся кошки.
Не раз ты, милая меня уже спасала.
И вновь прошу, дай сил ты мне немножко.
И был октябрь, накрыла землю осень
Дрожали ветки клёнов в неглиже…
Я помню, как мне исполнялось восемь
Казалось, что я взрослая уже…
Казалось, что я знаю все на свете,
Хотелось что-то модное надеть…
Ведь так обычно рассуждают дети,
Которым бы скорее повзрослеть.
Потом я помню было мне шестнадцать,
Я думала: старухи, тридцать лет!
Я стала очень броско одеваться,
И красить губы в ярко красный цвет.
И каждая «любовь» была последней,
Страдала, плакала и не хотела жить…
Казалось мне что шестнадцатилетний,
Умеет, как никто другой, любить!
А в двадцать пять казалось: неужели
я думала, что это все всерьёз?!
Ведь стало ясно, что на самом деле
«Любовь» в шестнадцать тех не стоит слез!
И тридцать вдруг уже совсем не старость,
А даже самый, что ни есть, расцвет!
И вдруг куда-то испарилась жалость,
К «старухам» в целых тридцать-сорок лет!
Вот осознать бы всем, пока не поздно,
Что будь то восемь, двадцать, сорок пять…
Любой прекрасен в этой жизни возраст,
Если его умеешь принимать!
Сегодня хочется мне робко целоваться,
Чтоб от «любви» кружилась голова…
И пусть сегодня будет мне семнадцать,
И черт с ним, что умножено на два…
Я не настолько праведный, чтобы целовать тебя в тексты
редких личных сообщений, чирикающих птицами.
Не настолько праведный, чтобы чувствовать оргазм без секса,
размножаясь рифмами, подобно литературной грибнице.
Чтобы лечь в гробницу экрана, пересказывать Чехова,
сатанея от догадки, что подол твоей юбки соскальзывает,
обнажая яблокопады и рощи ореховые,
то есть каждого слова и образа одноразовость.
Я не настолько праведный. Я живу в периосте
закоптившегося человечества с его колоритом,
но лучше быть грязью, в которую падают звезды,
чем чистейшим и беззвездным ночным монолитом.
Поэтому не пиши мне - я не способен к чтению,
мне тесны межличностные книги, новостные полосы.
Но если ты будешь рядом, я стану гением,
каждую твою молекулу возведя до космоса.
Когда девушка идет к парню поговорить о химии - может быть, это и химия. Но когда она ходит к нему поговорить о химии один, а то и два раза в неделю, это уже не химия.
Девчонки в нашем двадцать первом веке
Мечтают встретить принца при деньгах.
Мажоров зазывают в свои сети
И ищут выгоду в простых парнях.
Качают бяку в губы, ягодицы.
Ресницы - подлиннее, бровь - пошире,
Чтоб заново на божий свет родиться.
Все в брендах, исключительно на стиле.
И ходят девочки по клубам ночью.
Колготки в сетку, на глазах очки.
Разводят мальчиков у барной стойки,
А утром мальчик вызовет такси…
И не понять никак нашим дурным девчонкам,
Что не полюбят за фальшивый мир.
Кричат: - без мейка я похожа на урода!
Но истинный урод у них ВНУТРИ!
Человек не может быть не прекрасен,
- особенно женщина и возраст ей не помеха
Конечно никто не может дать чёткое определение любви. Но одно известно точно- любовь это прежде всего непреодолимое желание быть рядом. Всегда, в любую минуту, независимо от настроения и текущих дел. Просто иметь возможность коснуться, обнять, взять за руку, поцеловать, услышать, как бьется его сердце- огромное счастье. Чтобы быть спокойным за этого человека, что вот, он тут, рядом и с ним все хорошо. И обязательно поделиться своей радостью, а его печали забрать себе. Прошептать на ушко ободряющие или нежные слова, заглянуть в глаза или просто помолчать обо всем на свете. Быть вдвоём. Рядом. И наверное, самое верное признание в любви звучит именно так: «Я хочу к Тебе…»
Вдвоем сидим мы под луной
И песни о любви, играешь под гитару
Теперь живу одним тобой
Ведь сердце не забудет серенаду
Сердца в любви и страхе бьются в унисон.