На крыше она раскинула руки, в отчаянье закрыла глаза. За спиной, в рюкзачке, затренькал мобильник.
она, говорят, не умеет прощать. се ла ви
она неудобна, как крошки в постели-поверь,
она неспособна ценить ни друзей, ни любви,
и ей наплевать, что за кем-то закроется дверь.
Беги с корабля и в нейтральные воды-плыви.
дыши кислородом, открой себя тем же ключём,
смотри в небо тех, у кого вместо лун-фонари,
и помни, где плачущий пёс, там летающий дом.
Где стая летающих рыб над волной до утра,
танцует фламенко с дельфинами падая в звон,
там ночь, что стекала стеклом оплавляясь вчера,
сегодня застыла в молчаньи и выпала вон…
Рассказывай сказки, беги с корабля к берегам
к врагам её лучшим, в нейтральные воды-плыви,
проснись, сделай выбор, зачем тебе Ева-Адам?
тем более рыжая бестия- крейзи Лилит…
Храни тебя боже от бед, а скорее от той,
с которой тебе неспокойно, зачем тебе знать?
что прямо по курсу над уровнем сердца прибой,
а дальше ты знаешь…
она не умеет прощать.
Настоящую нежность не выставить напоказ.
Она ютится на антресолях у самой двери.
Нежность - на кончиках пальцев и в долгом контакте глаз,
в ней интимного больше, чем в неодетом теле.
Нежность - взять тот чужой, но особенный аромат,
чтобы кровать оросить и с ним просыпаться утром.
Нежность - когда под душой ты вынашивал целый сад,
чтобы с корнем срывать цветы и дарить кому-то.
Настоящая нежность не требует и не ждет,
она простит и отдаст, да будь ты хоть нищ, юродив.
Будет скулить от увечий, но первая не уйдет:
она после любви,
запомни,
всегда уходит.
Helen Shevts
Утешать, утешать - нету дела нужней.
Утешать, утешать и себя и другого.
Для кого-то любимого и дорогого
Находить те слова, что всех прочих нежней.
Утешать, утешать. Ведь живущий раним,
Обречён, одинок, и, конечно же, грешен,
Ну, а значит, беспомощен и безутешен,
И одним только небом бездонным храним.
Плыла над нами тихая мелодия,
В хрустальных отблесках вино искрилось,
О чем мечталось, нынче с нами сбылось -
И исполнялась нам любви рапсодия.
До этой встречи пройдено, не мало,
И пережиты и просеялись года -
Сгорело много дров, и утекла вода,
И мы вздыхаем, чуточку устало.
Но что нам предназначено судьбой -
Не обойти крутыми поворотами,
Не запереться от нее воротами,
А можно лишь прижать к себе рукой.
И в этот вечер мы решаемся сказать -
Как дороги теперь друг другу стали,
Мы ведь с тобою вовсе не из стали,
И время уже вышло терпеливо ждать.
Хрусталь звенит в руках, как наши чувства,
Напев любви торжественно для нас звучит,
Надеемся, что нас ничто не разлучит,
И новое, судьба откроет, русло.
Я Вас полюблю только не сегодня.
Любовь откладывается за полночь - вздохнула девушка.
Когда он поверил то в тот же миг ночь стала днем, вода огнем, а тьма светом. Все что было одним могло стать или стало другим. И не было смысла ни в чем кроме веры и не было любви ни в чем кроме Бога. Вселенная оказалась лишь точкой на линии времени. А время лишь еще одной нитью вплетенной в ткань мироздания.
Содрогаясь на лютом морозе, облитый холодной водой, молитвы к Богу он возносил - простить тех бедных людей, что не знали исход поступков своих. Леденящая боль лишь спасала его, возводя за пределы креста на свободы алтарь, а мир бесконечный покорно сжался в крупицу, что теперь тихо лежала на его окоченевшей руке.
Пойдём за ручку, маленький.
Цветочек купим аленький.
Домой его мы принесём.
Кусочек мира мы спасём!
И будет маленький сыночек
Беречь и поливать цветочек.
И с каждым новеньким листом
Растёт мой сын. Согрет мой дом.
Стал крепким деревом цветок.
Мужчиной вырос мой сынок.
Помог цветочек аленький -
Сберёг Мирок наш маленький!
Анатолий Гуркин
Полюбила Леля,
С пылом девы, дурочка…
Тела не жалея,
Таяла Cнегурочка!
А у Леля многие
Были на свидании,
Девы синеокие,
Зная всё заранее…
Мизгиря не приняла,
Сердцем отвратившись,
Мир земной покинула,
Без ума влюбившись!
06 января 2017 г
Copyright: Анатолий Гуркин, 2017
Свидетельство о публикации 117 020 700 014
В последнее время мы слишком много болтаем о чем-то пошлом,
Валяясь на сене и грея ноги, словно дикие кошки.
И вроде все мирно, и вроде не страшно, но кое-чего не хватает:
«Когда ты со мной» - это стало неважным. И лед все никак не растает.
Мы так же целуем открытые плечи и кутаемся в одеяла,
Но к ночи не зажигаем свечи. И выпиваем немало.
Какие-то сплетни, какие-то драмы людей, о которых не знаем.
Я слышу все чаще от собственной мамы, что мы так всю жизнь растеряем.
Мы вроде давно поклялись в чем-то вечном. А в чем? Уже оба не помним.
Да, путь наш сложился. Но вовсе не Млечный.
Все тише и тише стонем.
Молчание - золото не для пары. Молчание сродни смерти.
А мы в нем погрязли, как пьяные в баре.
Спасают нас только дети.
Меня отпускают горячие пальцы и шепчут:
- Пора ложиться.
И мы отвернемся, чтоб не встречаться
глазами.
Нам сытно спится.
Все мирно, спокойно, но очень страшно, и кое-чего не хватает:
«Когда я с тобой» совершенно неважно -
Утром любовь умирает.
Всему на свете есть предел,
Конец, финал и завершение.
Весь этот мир, когда-нибудь,
Закончит вечное кружение.
Цветной веселый яркий свет,
И легкий шорох шелкового платья.
Блестящий полированный паркет,
И крепкие, но нежные объятия…
Поет, играет и искрится мир,
Своей палитрой, восхищая нас.
Струится лентой все вокруг,
А мы танцуем - жизни вальс.
У попа была собака,
она спасала его от мрака,
она давала ему тепло
когда, казалось бы, все сгнило.
когда с потолка валилась известка
и в небесах исчезали звезды
страницы библий казались бумагой
и тогда приходила его дворняга
земля превращалась в нелепый глобус
бог с неба прочь уходил в отпуск
сыпались стены бездарного мира
кренились иконы на стенах квартиры
тогда приходила к попу собака
и он начинал в ее шкуру плакать
и через час становилось легче
спадали камни, смягчались плечи
он больше себе не казался сирым
отчетливей делался фокус мира
он шел на кухню и ставил чайник
и со свистком мир рождался сначала
собака вертела хвостом и носом
она задавала кучу вопросов
нет, не про то, почему он плачет -
а про бегать, гулять и играть в мячик.
и вот на места становились звезды
и в голове исчезали вопросы
он снова читал страницу про «отче»
и путь в небеса становился короче
когда средь начальства шли тихие драки,
и брата брат предавал за дензнаки
не мог он ни врать, ни юлить двояко -
ведь рядом с ним не врала собака!
когда его грешники гнали и судьи
и в ведах смысл исчезал, и в талмуде
и рушилось все, во что верил вначале,
он гладил ее - и кончались печали
а может, не знаю, он был аббатом
пастором, рэбе и белым братом
но только была рядом с ним дворняга
в дни когда горе и в дни когда благо
итак, у попа обитала собака
смотрела в глаза и спасала всяко
она прикрывала его собою
среди человечьего вечного боя
билось и вот пробилось сердце
однажды она не смогла согреться
дул ветер из терций и белых акаций
а она не смогла на лапы подняться
и поп сидел у ее постели
и его волосы быстро седели
он держал ее лапу и говорил ей
ну что ж ты собака ну что же ты милая
и собака тихо ему отвечала
возьми щенка и начни сначала
спасибо тебе, что ты был со мною
теперь я уйду в большое иное
теперь я узнаю, о чем ваши песни
молитвы и странные длинные тексты
и если есть бог - поздороваюсь с богом
а ты не грусти, ну разве немного
не плачь обо мне, я всего лишь собака
и дело мое - защищать от мрака
и тело мое сохраняет тепло
когда, казалось бы, все ушло.
Любовь - это болезнь, которая вселяет в вас желание быть желанным.
Ты отныне- моя Вселенная,
Моей песни душевный рассвет!
Тайна ты и мечта сокровенная,
И небесный Божественный Свет!
Ты влечение, пылкость и нежность,
Золотая полоска в степи,
И любви васильковой безбрежность,
И покой, и огонь в груди!
Растревожил меня, взволновал,
Улыбнулся мне мило и нежно,
Ты- роман мой … Очаровал!
Ты- мой стих, что пишу надеждой!
Ты помнишь?
А прошли ведь годы!
А показалось, это только миг,
метаморфозы жизни и природы,
метаморфозы, впрочем, нас самих.
Сегодня ты роднее мне и ближе,
и, странно это, а быть может, нет,
ведь ты - любовь
из тех сожженных книжек,
что в рукописях знали этот свет.
Ты помнишь?
Был апрель, а мы не знали,
что он настал, чтоб познакомить нас;
и бредил я твоей скрипичной талией,
не знавшей рук моих, и даже, глаз.
Весна входила в нас с тобой кругами,
имея центром, Богом данный, день:
река времен с крутыми берегами
неслась не спрашивая, -
кто, за кем и где…
И день ушедший возвращался снова,
с грядущим днем
сплетясь одной судьбой.
Весна и осень родственны в основе.
Ты помнишь?
Это были мы с тобой.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)