Мне не уйти за край холста невестой,
И позолотой рамы не согреться…
Везувий-стражник дремлет возле сердца.
Лишь горсточка на память о чудесном…
В кармане пеплом боль сгоревших строчек…
Я не остыла… я была не первой.
Но полиняли краски вместе с верой,
В глазах бездонных повторяя почерк
Самой судьбы… Подарок, словно правда,
Такой нелепый, и простой, как ноты…
Жаль, ты не бог, конечно, и не ангел…
Я - не Мадонна от Буонарроти…
Не дама в раннем стиле Леонардо…
Лишь пыль под тонким слоем позолоты…
Я люблю тебя очень,
Хоть порою психую,
Или резкой бываю -
Я могу, ты прости…
Я скучаю - нет мочи -
В эту полночь глухую
И молюсь за тебя я,
Чтоб не сбился с пути.
Как же дышать? Когда воздуха мало…
Как же забыть!? Когда сердце болит…
Как же летать!? Когда сил не хватает…
Как же напиться, если иссушен родник?
Как же обнять, когда крылья обрезаны?!
Как же принять, пустоту всех надежд?!
Как отпустить, любовь безболезненно?!
Если чувства живые - хранит человек…
Ты медленно пьешь, осторожно, тонко…
И греешь зачем-то в руках коньяк. А я бы давно опустилась шелком тебе на колени… А я… а я… а я закипаю тобой на вдохе… Худею по правилам /ну почти…/ - немного стихов, много-много кофе и эти безжалостные гудки пунктиром по венам… И до рассвета спускается ночь, словно вдоль спины, пока не услышу твое «привет»… И не вспомню, как мало нам ждать зимы. Но в нашем кафе нет таких кабинок, чтоб шторку завесили - и одни… Все царства, что я возводила - мимо! Поди теперь вспомни - зачем они?
Мой стиль изменился, как детский почерк, как сорванный голос, как дерзкий смех. И я так хочу целоваться громче - при зрителях, близких, врагах… при всех!
На чашке ожог… Ты касалась мятно своими губами… Остался след… Теперь на салфетке, тобой измятой, написан помадой автопортрет…
И, может быть, это шальные нервы и ревность ко всем, кто был просто «до». Но я всего-навсего буду первой, рискнувшей в тебе раствориться льдом, кто будет любить все твои цунами и каждую дюну твоих пустынь…
А ты мне прости десять тысяч «-маний», смешное желанье учить латынь, мечту - воскресить племена этрусков, стать кровью в предсердии декабря!.. Сбиваясь со всех языков на русский, шептать тебе «mia»… кричать «моя!»
«Я хочу любить тебя, но не держать тебя. Я хочу ценить тебя без условий и рассуждений. Я хочу присоединиться к тебе, но не вторгаться в тебя. Я хочу помогать тебе, но не упрекать в неумении. Если мы оба будем этого хотеть, мы можем встретиться».
Тем, кто любит рыть яму другим - мозолей вам, бл""ть, вечных… от лопаты!!!
Мне б на денек к тебе приехать мама
И посидеть на кухне за столом.
Узнать, как поживаешь ты родная
И как твое здоровье, как твой дом.
Как ты одна, без дочек поживаешь
Скучаешь знаю ты по вечером.
И часто ты сыночка вспоминаешь…
Все думаешь, за что все это нам…
Я по тебе скучаю очень, МАМА…
Мне не хватает рук твоих и слов.
Которые всегда ты повторяла
Ты человеком дочка будь… хоть мир суров…
Порой гордость мешает двум людям быть вместе… любят, но каждый ждет, кто же первый сломается… Это уже не гордость, а глупость!
Я в небо запущу воздушный шарик
На нем признанье напишу свое!
Что я тебя люблю, пусть все узнают
Не нужен больше в мире мне никто!
И с высоты орлиного полета
Увидят все, признание мое!
Как хорошо что есть любовь на свете
И это чувство нам с тобой дано!)
Я устала искать в чужих лицах родное…
Инициатива не наказуема, если предусмотрена провокатором!
- Секс без любви возможен… но безвкусен…
Я почувствовала вновь себя счастливой
После долгого оцепененья…
Словно бабочка, расправив крылья,
Я парю до головокруженья…
Только мысль одна мне не дает покоя:
Быстротечно часто наше счастье…
Вдруг исчезнет все… и снова
Возвратится серое ненастье…
Любовь требует мужества, а любимая - замужества.
Разногласия между мужчиной и женщиной возникают от того, что одним хочется любить, а другим просто хочется. И где-то после 35 они меняются ролями.