Тропинкою снов,
Бродила любовь,
Не видя тебя и меняя!
А сколько полян,
В полянках изъян,
Тебя и меня не манят!
Поляна в лесу, на солнце цветы!
Рзбрызгано солнце, ромашками там!
Мелодия грёз, порхают мечты,
Не встретилась только вот нам!
Ей долго бродить,
И не находить,
Полянку заветную ту!
Увидеть нельзя,
Мы только друзья,
Ромашки ещё зацветут!
Поляна в лесу, на солнце цветы!
Рзбрызгано солнце, ромашками там!
Мелодия грёз, порхают мечты,
Не встретилась только вот нам!
Красоту ощущают глазами, вкус - языком, любовь - душою… и только боль ощущают всем существом.
Я улыбалась печальной
улыбкой,
Вся Ваша жалость - смешная ошибка.
Свет моих глаз засияет едва ли,
Что они видели, что потеряли?
Вы повторяли грустные речи,
С треском горели заженные свечи,
Красное счастье искрилось в бокале,
Что будет дальше мы сами не знали.
Я так старалась быть
осторожной,
Верить пыталась - это не сложно.
В сладком дурмане любви растворялась,
Как же застенчиво я улыбалась…
(2007)
Copyright: Оксана Кряквина,
2011
Свидетельство о публикации
111 092 905 125
Ты Солнце освещающее мои рассветы
Ты открытие необъятного пространства
Целый мир
Всевозможные вариации вселенной
Ты река протекающая глубоко под тонкой шелковистой кожей
наполняющая кровью мое горячее сердце
Касайся меня
укрывая своим теплом
Лови губами тающие снега
проступающие влажным дыханием на коже
Беззвучно покрывая мое беззащитное голое тело
бездонными поцелуями
Твой голос…
Ты это Я Растворенные в телах друг друга
ритмы одной мелодии…
Ты чувствуешь?
Как стучит наше с тобой сердце
в окружающей тишине…
Словно ледний дождь…
Я хочу, чтоб тебе повезло.
Несмотря на удары судьбы.
Я хочу, чтобы солнце взошло.
Я хочу, чтоб не плакала ты.
Я хочу, чтоб поверила ты,
В свое счастье, не в злую судьбу.
Я хочу, чтобы Бог уберег,
Твою веру в величье любви.
Ну вот и все. Финал. Подведена черта
Не буду больше я ждать твоего звонка
И на наперекор судьбе и всем чертям на зло
Я выживу, хоть на части сердце мое разорвало
Улыбнусь, расправлю плечи и голову повыше…
Плачь моей души никто и никогда не услышит
Пройду я мимо и взглядом не окину я тебя
Ты убил любовь, она теперь мертва…
Вы очень хотите себе устроить личный комфорт с любимым человеком? Значит, это не любовь, это желание приобретения. Но приобретаете вы кота в мешке. Нетерпение - признак влюбленности, кайфа. Любовь - чувство спокойное, без нетерпения. Это закон нашей жизни. Любить - значит чувствовать, что женщина не просто очаровательна и сексуальна - она вам родная.
Сын артеллериста
Был у майора Деева
Товарищ - майор Петров,
Дружили еще с гражданской,
Еще с двадцатых годов.
Вместе рубали белых
Шашками на скаку,
Вместе потом служили
В артиллерийском полку.
А у майора Петрова
Был Ленька, любимый сын,
Без матери, при казарме,
Рос мальчишка один.
И если Петров в отъезде, -
Бывало, вместо отца
Друг его оставался
Для этого сорванца.
Вызовет Деев Леньку:
- А ну, поедем гулять:
Сыну артиллериста
Пора к коню привыкать! -
С Ленькой вдвоем поедет
В рысь, а потом в карьер.
Бывало, Ленька спасует,
Взять не сможет барьер,
Свалится и захнычет.
- Понятно, еще малец! -
Деев его поднимет,
Словно второй отец.
Подсадит снова на лошадь:
- Учись, брат, барьеры брать!
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
У майора была.
Прошло еще два-три года,
И в стороны унесло
Деева и Петрова
Военное ремесло.
Уехал Деев на Север
И даже адрес забыл.
Увидеться - это б здорово!
А писем он не любил.
Но оттого, должно быть,
Что сам уж детей не ждал,
О Леньке с какой-то грустью
Часто он вспоминал.
Десять лет пролетело.
Кончилась тишина,
Громом загрохотала
Над родиною война.
Деев дрался на Севере;
В полярной глуши своей
Иногда по газетам
Искал имена друзей.
Однажды нашел Петрова:
«Значит, жив и здоров!»
В газете его хвалили,
На Юге дрался Петров.
Потом, приехавши с Юга,
Кто-то сказал ему,
Что Петров, Николай Егорыч,
Геройски погиб в Крыму.
Деев вынул газету,
Спросил: «Какого числа?" -
И с грустью понял, что почта
Сюда слишком долго шла…
А вскоре в один из пасмурных
Северных вечеров
К Дееву в полк назначен
Был лейтенант Петров.
Деев сидел над картой
При двух чадящих свечах.
Вошел высокий военный,
Косая сажень в плечах.
В первые две минуты
Майор его не узнал.
Лишь басок лейтенанта
О чем-то напоминал.
- А ну, повернитесь к свету, -
И свечку к нему поднес.
Все те же детские губы,
Тот же курносый нос.
А что усы - так ведь это
Сбрить! - и весь разговор.
- Ленька? - Так точно, Ленька,
Он самый, товарищ майор!
- Значит, окончил школу,
Будем вместе служить.
Жаль, до такого счастья
Отцу не пришлось дожить. -
У Леньки в глазах блеснула
Непрошеная слеза.
Он, скрипнув зубами, молча
Отер рукавом глаза.
И снова пришлось майору,
Как в детстве, ему сказать:
- Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
У майора была.
А через две недели
Шел в скалах тяжелый бой,
Чтоб выручить всех, обязан
Кто-то рискнуть собой.
Майор к себе вызвал Леньку,
Взглянул на него в упор.
- По вашему приказанью
Явился, товарищ майор.
- Ну что ж, хорошо, что явился.
Оставь документы мне.
Пойдешь один, без радиста,
Рация на спине.
И через фронт, по скалам,
Ночью в немецкий тыл
Пройдешь по такой тропинке,
Где никто не ходил.
Будешь оттуда по радио
Вести огонь батарей.
Ясно? - Так точно, ясно.
- Ну, так иди скорей.
Нет, погоди немножко. -
Майор на секунду встал,
Как в детстве, двумя руками
Леньку к себе прижал: -
Идешь на такое дело,
Что трудно прийти назад.
Как командир, тебя я Туда посылать не рад.
Но как отец… Ответь мне:
Отец я тебе иль нет?
- Отец, - сказал ему Ленька
И обнял его в ответ.
- Так вот, как отец, раз вышло
На жизнь и смерть воевать,
Отцовский мой долг и право
Сыном своим рисковать,
Раньше других я должен
Сына вперед посылать.
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
У майора была.
- Понял меня? - Все понял.
Разрешите идти? - Иди! -
Майор остался в землянке,
Снаряды рвались впереди.
Где-то гремело и ухало.
Майор следил по часам.
В сто раз ему было б легче,
Если бы шел он сам.
Двенадцать… Сейчас, наверно,
Прошел он через посты.
Час… Сейчас он добрался
К подножию высоты.
Два… Он теперь, должно быть,
Ползет на самый хребет.
Три… Поскорей бы, чтобы
Его не застал рассвет.
Деев вышел на воздух -
Как ярко светит луна,
Не могла подождать до завтра,
Проклята будь она!
Всю ночь, шагая как маятник,
Глаз майор не смыкал,
Пока по радио утром
Донесся первый сигнал:
- Все в порядке, добрался.
Немцы левей меня,
Координаты три, десять,
Скорей давайте огня! -
Орудия зарядили,
Майор рассчитал все сам,
И с ревом первые залпы
Ударили по горам.
И снова сигнал по радио:
- Немцы правей меня,
Координаты пять, десять,
Скорее еще огня!
Летели земля и скалы,
Столбом поднимался дым,
Казалось, теперь оттуда
Никто не уйдет живым.
Третий сигнал по радио:
- Немцы вокруг меня,
Бейте четыре, десять,
Не жалейте огня!
Майор побледнел, услышав:
Четыре, десять - как раз
То место, где его Ленька
Должен сидеть сейчас.
Но, не подавши виду,
Забыв, что он был отцом,
Майор продолжал командовать
Со спокойным лицом:
«Огонь!" - летели снаряды.
«Огонь!" - заряжай скорей!
По квадрату четыре, десять
Било шесть батарей.
Радио час молчало,
Потом донесся сигнал:
- Молчал: оглушило взрывом.
Бейте, как я сказал.
Я верю, свои снаряды
Не могут тронуть меня.
Немцы бегут, нажмите,
Дайте море огня!
И на командном пункте,
Приняв последний сигнал,
Майор в оглохшее радио,
Не выдержав, закричал:
- Ты слышишь меня, я верю:
Смертью таких не взять.
Держись, мой мальчик: на свете
Два раза не умирать.
Никто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
У майора была.
В атаку пошла пехота -
К полудню была чиста
От убегавших немцев
Скалистая высота.
Всюду валялись трупы,
Раненый, но живой
Был найден в ущелье Ленька
С обвязанной головой.
Когда размотали повязку,
Что наспех он завязал,
Майор поглядел на Леньку
И вдруг его не узнал:
Был он как будто прежний,
Спокойный и молодой,
Все те же глаза мальчишки,
Но только… совсем седой.
Он обнял майора, прежде
Чем в госпиталь уезжать:
- Держись, отец: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! -
Такая уж поговорка
Теперь у Леньки была…
Вот какая история
Про славные эти дела
На полуострове Среднем
Рассказана мне была.
А вверху, над горами,
Все так же плыла луна,
Близко грохали взрывы,
Продолжалась война.
Трещал телефон, и, волнуясь,
Командир по землянке ходил,
И кто-то так же, как Ленька,
Шел к немцам сегодня в тыл.
Сколько тебе не было бы лет, в твоей жизни может появится человек, с которым поймешь… что у тебя не было счастья, не любила… и вовсе до сих пор не жила…
Удивительное правило жизни- человек ВСЕГДА возвращается к тому, кто его искренне любит.
Если ключ подошёл к замку - перестань проверять другие. Не откроешь чужих дверей, ну, а если - лови свинец. Будет память твоя тиха и бесшумна, как ностальгия, как обманутый легион, морем пойманный наконец. Когда я подхожу к тебе /отшлифованный веком прошлым, я - подогнанный под размер, но, как прежде, ещё стальной/ голос крови поёт во мне: «да всё можно тебе, всё можно… пока эта открыта дверь, пока бог говорит с тобой».
Отвоёван давно восток, но с востока уходит солнце - /не держи - обожжёшь ладонь/ солнце снова взойдёт на крест. Посмотри на него ещё, сквозь бокала цветное донце - как в открытую утром дверь, как в колодец для тайных бегств.
Призови и туман и снег - притяженье ещё сильнее, если я отойду на шаг, если ключ положу на стол… Здесь так много иных дверей, и за каждой - по новой вере. Но что толку теперь от них - ведь инфант твой на трон взошёл. Будет память твоя тиха и безжалостна ностальгия - перестань проверять замки, пока вор не пришёл из тьмы. Я тебе подошёл легко, как не смогут уже другие. Оттого-то в любых других и не сможешь поверить ты.
Нас любят те, к кому мы равнодушны.
Они добры, застенчивы, послушны.
Они всегда на многое готовы.
А мы, порой, жалеем даже слово.
Нас любят те, кого, увы, не надо.
Идя к другим, мы пьем чужого яда…
Потом болеем, мучаемся, даже,
Но те, кто любят ничего не скажут.
Нас любят те, с кем мы могли стать лучше,
Но нам плевать на наш «счастливый случай».
Любовь, увы, жестока и упряма!
Нас любят те, кому мы роем ямы.
Нас любят так, как нужно ненавидеть!
И нам их жаль, но можем и обидеть.
Нас любят не за «что-то», вопреки!
Но нас несет течение реки.
Нас любят… И мы это принимаем.
Нас любят… Но других мы обнимаем…
Нас любят… Но глухи мы и жестоки.
Нас любят! И в итоге - одиноки.
Я не любил её, мне просто было в кайф,
Когда она сопела мирно рядом,
И провожала по утрам влюбленным взглядом…
Я не любил её, мне было хорошо,
Ни одиночества с ней не было, ни скуки
Мне было по фигу их сколько там ещё,
Но мне не нравились на ней чужие руки.
Я не любил её, но помнил всё о ней:
Любимые цветы и тон помады,
Всех тараканов в голове и всех друзей.
Зачем-то мне всё это было надо.
Я не любил её и никогда не врал,
Я тормозил её: «Малыш, всё несерьёзно».
Рассказывал, когда и с кем я спал,
Но сам боялся на щеках увидеть слёзы.
Я не любил её, меня манила страсть,
Когда шептала: «Хочешь, рядом буду?»
Да, я боялся сдаться и пропасть,
Когда скользили ниже её губы.
Я не любил её, но слушал её пульс,
Пытался отогреть её ладони.
Когда она теряла верный курс,
Я возвращал её настойчивым: «Родная…»
Я не любил её, мне нравился в ней шарм,
Улыбка и ямочки на пояснице.
В попытках отыскать, где мой журавль,
Я называл её «моя синица».
Я не любил её?
Мы от скуки маемся, мы вслепую судим, не любя встречаемся, не встречаясь любим. Мы молчим из гордости, говорим из мести. Мы обходим пропасти и дурные вести. Мы как дети прячемся, мы как звери злимся. Не любя встречаемся, а любить боимся…
Одно могу сказать точно -
Любить важно, любить нужно и просто необходимо! Без любви мы мертвы, мы не живы и нас «здесь» нет!
Это единственное чувство, ради которого мы можем понять, простить и надавить на горло своей гордости!