Её «СЦЕНИЧЕСКОЕ» имя - ЖЕНЩИНА…
Она предпочитает танцевать обнаженной, там, где огни ночного бога.
Искушение плавно…
Заставляя длиться каждый изгиб мифологией постановочной смерти,
Покоряя пространство выбившейся прядью волос -
Она позволяет себе отступление… один шаг с кручи…
Один шаг назад, чтобы потом посвящать тебя снова и снова…
Чтобы потом покорно учиться дальше.
Она - прелюдия луны танцующая на нотах томящегося…
Она остановит тебя искать ее прикосновений…
Это словно смотреть в течение смерти,
Это как есть с острия ножа,
Это как шелковая лента у горла…
Контральто сумасшедших звуков подкожно.
Страстное поглощение жеста,
Медленное, словно сжимающиеся пальцы комкающие простынь
Там, где проступают линии орхидей…
Цветением вкуса… всем прямодушием огня - ИНФЕРНО.
И ты, цитируя обнаженье,
Будешь пить музыку из черновиков ее желаний,
Обветренную кровь творения,
Виртуозный надрез тишины и ЗВУК…
Звук где расписался Маркиз де Сад,
Где крепость напитка вплетает в жгучее
Меченых клеймом ИНФЕРНО
*inferno (инферно) - в значении слова БОЛЬШОЙ ОГОНЬ.
Мы можем говорить с тобой о Рихтере,
Мы можем рассуждать с тобой о Вагнере, -
Останусь я в ночи в вишнёвом свитере,
Не снимешь ничего, сказав: «А надо ли?».
Монаршими холодными ладонями
Отмеришь двадцать восемь вздохов музыки.
Я буду повторять, что мы - антонимы,
И вглядываться в тьму глазами узкими.
Разбуженные грозные кочевники
Ударят в стену и взмахнут литаврами.
И скажет Моисей, что мы - бездельники,
Что не бредём пустыней… Только надо ли?
Измеренное нотами - отмерено,
Рассыпаны монеты под распятием.
Ты будешь говорить, что нам не велено,
Я буду повторять: «К такой-то матери!».
И Вагнер рассмеётся, и Рахманинов
Над вечным и коротеньким: «А надо ли?».
Мы - яблоки с тобой из сада Лариных,
Которые по осени не падали,
Которые созрели до рапсодии,
До зимней неприкаянной элегии.
И вот уже и падать надо вроде бы В сухую руку Гамлета, Онегина…
Я буду повторять, что мы - антонимы,
И Вагнер будет вторить мне литаврами.
Мне хочется сыграть тебя симфонией…
Не спрашивай меня: «А надо? Надо ли?».
3. Мы вошли в квартиру, дверь захлопнулась. Прям в прихожей ты встала на колени (к чёрту колготки!), выловила (цензирт)
(цензирт)
Я стоял как дурак с бутылкой вина в одной руке, с букетом ромашек в другой…
(цензирт)
И вот ты его укусила губами нежно, неожиданно, с лёгкой болью и он расплакался от умиления и удовольствия
(цензирт)
1:1
Мы разделись и пошли в душ.
Чёрного монстра я бросил в кастрюльку с горячей водой.
Приняли душ, легко поужинали. Я открыл красное вино, виноград дамские пальчики, сыр кубиками. Мы выпили по бокалу вина и поцеловались, ты крепко меня обняла обоими руками… Оба полотенца упали на пол и твоё и моё.
(цензирт)
Я нежно обнимал тебя и покрывал твоё лицо поцелуями. Бережно взял на руки и отнёс в спальню на кровать… На ней ещё пахло розами и лежали алые лепестки от нашего утрешнего хулиганства.
Ты лежала голенькая на спине. Я достал наручники, ты насторожилась. «Не бойся любимая Девочка» я тебя нежно поцеловал и застегнул наручники на спинке кровати. Ты была распята. Я лёг на тебя сверху, сдерживая свой вес и стал покрывать твоё лицо поцелуями…
(цензирт)
Я достал чёрную шёлковую шаль и завязал тебе глаза. Встал, ушёл на кухню за кострюлькой и вином. Ты лежала, прислушивалась и не понимала, что происходит…
Я вся напряглась. Голая, распятая на койке… С завязанными глазами… Надеюсь у него не хватит ума привести соседа… Хотя впрочем… Я всё равно ничего не вижу… кто будет меня брать, я и не пойму… Или чужой (цензирт) почувствую… Даже интересно стало…
Я раскусил виноградины и одел их на твою грудь. Сверху слегка прохладной струйкой полил на твою, нет на мною любимую грудь красное вино. Вино ручейком сбежало к пупку и наполнило озерцо, я положиил в него кусочек сыра и начал слизывать вино с твоей груди, закусывая и настоящими и твоими виноградинами. Я их слегка покусывал, целовал и снова покусывал. Мои поцелуи спустились к пупку и я язычком стал осушать озерцо вина и вылавливать кубики сыра.
Бабочки, бабочки лапками щекотили низ твоего живота… Ты уже ерзала попкой от наслаждения… Вот струйка вина побежала ниже и намочила забавную прическу твоей киски. Мой язычок заскользил ниже и вот я уже (цензирт)
Ты вся выгнулась и попыталась поймать такт моим движниям… Но я остановился…
Я перевернул тебя лицоом вниз и снова застегнул наручники… Несколько раз любя, шлёпнул тебя по заднице… Грубо в полсилы, чтобы она раскраснелась.
(цензирт)
Боль переходящую в удовольствие…
(цензирт)
От неожиданности мы вздрогули. Мы оба почувствавали как негр (цензирт)
И нам это нравилось…
(цензирт)
Ты закричала… Игорюшшшшшшш…
(цензирт)
Отцепил твои руки, лёг рядом, ты обняла меня и мы замерли в одном крепком бесконечном поцелуе…
Такое было у тебя впервые… Ты ещё не понимала того, что произошло… Но это было начало какой-то другой, совершенно счастливой жизни…
Жизни оргазмов…
Мы позавтракали. Кофе, круассаны… Ты набросила на себя самую прозрачную комбинацию, что я еле замечал её… Но я её и не искал глазами, я наслаждался кофием и тобой. Кофе чёрный без сахара и ты такая сладенькая…
Ты была прекрасна юнной девочкой, сразу после института… «Учительница первая моя» любил я шутить, лаская тебя. Теперь ты уже молодая женщина. Линии твоей шеи, плечь, талии, попки стали мягче, женственней. Грудь стала больше и уже имела не курносые носики, а смотрела величественно с достоинством прямо, ощущая свою чарующую безграничную власть надо мной!
Но сегодня я просто так не сдамся…
Мы договорились с тобой, что сегодня секс начинаю я и делаю с тобой ВСЁ, ВСЁ что захочу! А ты имеешь право лишь провоцировать меня.
Я хочу тебя так завести к вечеру, чтобы ты получила оргазм от одного моего поцелуя! Завтрак мы закончили вовремя, приняли душ по отдельности, - и это меня спасло!
Мы стояли уже одетые в корридоре, когда я шепнул тебе на ушко. Девочка, снимай трусики, ты идёшь на работу без них! Игорюш, и так я короткую юбку одела и Паша напротив сидит… Жаль Пашу, у него сегодня будет тяжёлый рабочий день, думал я вдыхая твой, такой знакомый, мне аромат! Я положил твои трусики в кружавчиках себе во внутренний карман пинджака и мы похали на работу на новой машине с шикарными мягкими сидениями. Я чувствовал, что ты до чего-то догадываешься по поводу машины.
Как бы невзначай, ты положила свою левую руку мне на колено и слегка начала поглаживать его… На повороте твоя ручка разбудила моего друга, но он не возражал. Ты иногда сжимала ладошку: на светофоре, на просторной дороге… И у меня сводило колени… Ты издевалась надо мной, мстила за сегоднешнее утро. Но вот мы наконец подъехали… Это была самая моя тяжелая и долгая 10-минутная поездка в жизни. Пот выступил на лбу. А мой друг гордо выпрямился, выставил грудь в перёд и был очень доволен и горд, оказанным ему с твоей стороны вниманием.
Когда ты выходила из машины я поцеловал тебя так крепко и страстно, что чуть сам не опозорился, но стерпел и в этот раз… Я высадил тебя прям у дверей фирмы, где ты работала и мы оба понимали, что продолжение невозможно… Девочка, я заберу тебя сегодня часа в два, пораньше. Ведь сегодня суббота.
После работы я заехал в секс шоп, купил пару наручников и чёрного могучего братика своему другу. Подъёхал за тобой… Пришлось ждать… Ты вышла под ручку с Пашей, его рожа сияла от счастья и у меня зачесался кулак… Пока я ждал Девочку, я опустил боковое стекло (они затемнённые), чтобы лучше видеть выход из здания… Евочка не села на сиденье сразу, а заглянула в боковое окно машины согнувшись и выставив свою аппетитную попку прям перед Пашей. У меня в голове роились мысли: «Короткая юбка! Без трусиков!» Паша остолбенел сзади. Встал как вкопанный… И уже пристроился и наверняка стал тебя иметь… мысленно…
- Привет, любимый! Соскучился?
-Сссадись быстрее! - Я чуть отъехал и остановив машину впился в твои губы. Это я делаю классно! Моя рука преподняв юбочку юркнула к тебе… Ты инстиктивно крепко сжала ноги и через несколько секунд вся вздрогнула и напряглась… Наш поцелуй всё ещё длился… В окно постучали… Ты не отпускала мою руку, зажатую твоими ножками… В стекло постучали требовательней… Волна сладострастия у тебя прошла, мы приспустили окно… Это была Элка, твоя подружка из соседнего подъезда. - Подбросите? - Садись, только осторожно, цветы!
На заднем сиденье лежал шикарный букет с крупными ромашками и бутылочка красного испанского вина!
Элка устроилась сзади, а мы поняли, что секс в машине нам сегодня обломали… Ну да ладно… Будем импровизировать…
Всех надо любить: себя, работу, друзей, женщин. А врагов нужно так любить, чтобы им неповадно было.
Я как было стою перед ряженой перед суженой.
Обездвижила взглядом, слезами обезоружила.
«Что ж ты, глупая, к полнолунию напророчила?
Дело к ночи-то.
Ну, смотри, коль хотела, я суженый твой, я ряженый, -
Кровь с лица вытираю ладонью - так что ты скажешь мне?
Не такого ждала? В книгу жизни беду накликала?
Счастье выпало"
А девИца стоит. На пол капают слезы горькие.
Страх ланиты покрыл белой краскою, губы - коркою.
Шелохнуться не может. А в горнице стол осиновый
Пахнет псиною.
«Страшно, радость моя? Оттого-то глаза печальные?
Вот подарок тебе, горемычная, на венчание. -
Я швыряю к туфлям ее, - только что задран стаею -
Тушку заячью. -
Что застыла, Маруся? Скорее садись мне на спину.
Ты увидишь, как листья в ночи заиграют красками.
А ведь в наших краях предо мною любая девица
Степью стелется"
Побледнела луна. Тишина воцарилась в горнице.
Встрепенулась Маруся, взметнулась как птица-горлица.
В отражение в зеркале, вскрикнув, подсвечник кинула
Ночка минула.
Тут сбежались подружки: Маруська, ну как твой суженый?
- Лысый?
Старый?
Горбатый?
Хромой?
Контуженный?"
Лишь печально вздохнув, на осколки взглянула маменька:
«Не поранилась?»
А Маруся глядит, как девчата хохочут весело,
И невольно смеется: «Ох, девоньки, что пригрезилось»
Но сметая осколки, взглянуть в отражение девица
Не осмелится.
Как забрезжил рассвет, успокоилось сердце юное.
Поселились в нем ласковой мамы слова разумные.
Лишь собаки, скуля, по двору волокут, играючи,
Тушку заячью.
Дай руку мне, закрыв глаза, я за тобой в туман шагну,
и ни секунды не боясь,
в тумане этом утону.
Не разжимай свою ладонь! Держи меня изо всех сил.
Прошу тебя не отпускай!
Да, я далеко не ангел
Но в любовь я верю
И не надо лишних слов!
Что ты знаешь про любовь?
Может солцнем стать она.
Может душу сжечь дотла!
Может морем стать она, может выпить нас до дна…
Я люблю его… Где же видано?
Кто придумал бы? кто сказал?
Под манящими вдаль ресницами
Голубые-по сердцу-глаза…
Без него не живется… дышится…
Сахар-белый безвкусный снег…
в каждом голосе он мне слышится-
дорогой и родной человек!
Я люблю его… и сама дивлюсь.
разве можно вот так - в разбег?
задарила его поцелуями
не на год, а на целый век…
не сходи с ума!- говорите вы, -
погоди, не рвись! Егоза!
очень манкие- я лечу к нему-
голубые - по сердцу - глаза…
В одной из битв, солдата, как игла
Кольнула в грудь свинцовая пчела
Прошла сквозь ткань, сквозь письма
и сквозь кожу,
нырнула в тело видимо согреться
и не было руки, чтоб осторожно
могла б его в сторонку
сдвинуть сердце,
А, впрочем, он как будто и не видел
Как хлещет кровь и как темнеет ткань
Все также он стрелял и ненавидел
И не считал, что дело его дрянь
В атаку шел могуч, велик и взбешен
Все так же, не испытывая страх
Но вдруг остановился и опешил
Исчезло, стихло все, вернулось в прах
Ни боя, ни огня, ни канонады
Зеленый луг и небо тишины
И солнце в небе лик солдата гладит
И будто шепчет: не было войны…
И сердце невредимое забилось
Все учащенней, радостней, сильней
Поверив в то, что это не приснилось
Что вот он дом, вот дева у дверей
Печальная любимая улыбка
И грустное любимое лицо,
Она покинула, смешавшись с кровью липкой
Разорванное пулей письмецо
Он знал, она есть дар ему от смерти
А если так-то эта смерть красна!
Забыв о той свирепой круговерти
Что в жизни называется война
ее привлек к себе, обнял за плечи
Неужто вправду вместе они вечны?
не призрак ль ты, любимая моя?
Ведь та, что там… она еще… жива?-
подумал он, в ответ на эти мысли
она лишь усмехнулась: та… без жизни
ты помнишь, милый, как мы поклялись
любить друг друга, вместе быть всю жизнь
и вот теперь готов ль ты дать завет
любить меня и вместе быть всю смерть?
Мы также дали клятву, мира брень
Покинуть друг за дружкой в один день!
Так вот, любимый, это и случилось
И нас как видишь смерть не разлучила
В подполье я была, но выдал гад
И немцы расстреляли наш отряд!
А через миг, когда мы все уснули
Упал и ты, в бою сраженный пулей…
Город пахнет весной,
город бредит единственной женщиной.
Акварельную грусть разливает к утру на холсты.
Это всё не со мной -
…ибо мне ничего не обещано
кроме гулкого эха звенящей, сквозной пустоты.
…
Где-то слева в груди
так легко… так блаженно… так гибельно…
Межсезонье души.
Ничего. Никому. Ни о чём.
Бесконечный стоп-кадр.
…Я живу чёрно-белыми фильмами,
где разрушенный город по-прежнему пахнет дождём.
…
И клубится туман
над седыми притихшими скверами,
словно кутает мир в иллюзорную дымку февраль.
По весеннему льду,
по надломленной кромке неверия
ухожу от себя…
Не смешно. Не смертельно. Не жаль.
…
Просто руки дрожат…
Ледяными, озябшими пальцами
покормлю голубей, чтобы им дотянуть до весны.
Пусть уходит зима, наглумившись сполна над страдальцами
всех пород и мастей - виноватых, увы, без вины.
…
Чтоб в февральскую блажь
…по-весеннему зыбкого воздуха
сквозь бензиновый смог просочился иной аромат.
Мимо сонных аллей я бреду Незнакомкою Блоковской,
а меня окликает нахальный, улыбчивый Март.
…
Город влажен и тих…
Город пахнет любимою женщиной.
И таинственный флёр резковатых, пьянящих духов
обещает иным что-то новое… сильное…вешнее…
А в налившихся почках уже вызревает Любовь.
Нужно показывать свою любовь не только в День Святого Валентина, а каждый день… и не подарками, а заботой и вниманием…
Цветы завянут, конфеты будут съедены, а такие проявления любви, как внимание, забота они самое лучшее доказательство любви… А цветы- конечно это приятно, но это ни есть доказательство любви…
Мы вернемся, Донецк,
Я тебе обещаю!
Только ты обязательно жди,
И пройдемся по улицам,
Гордо ступая,
По родной нам земле,
Не боясь той войны.
И вернутся все те,
Кто уехал в печали,
Кто был вынужден бросить
Родные дома.
Мы вернемся, Донецк,
Я тебе обещаю.
Не печалься, Донецк,
Все у нас ВПЕРЕДИ!!!
Последняя нитка заката,
На яхте зажгутся огни.
И звёздного неба караты
В воде отразятся… одни
Под пледом вселенной впервые
Влюблённые - он и она.
Заброшены дни восковые,
Салонные полутона…
Поэт и художник… два взгляда
На куб, на квадрат, на овал.
Устали от споров, прохлада,
Загнала под шёлк покрывал.
Ласкались в тумане сознанья,
Кричали от радости нег…
И рушились, падали зданья,
Что строит вокруг человек
Своё, обрезая пространство
И Эго сажая на цепь.
Упрямство, гордыня иль чванство-
И нет Человека в лице…
А, пара, уснула к рассвету,
Построив свой маленький мир.
Она - стала Музой Поэту,
Он - Ей (Вам скажу по секрету)
Напомнил любимый ампир.
Такой же «имперский» и важный,
И многое видит вперёд.
Любимый… чернильно-бумажный,
Душе подаривший полёт.
Copyright: Андрей-Виктория Андреев, 2015
Свидетельство о публикации 115 021 405 170