Ты на дне янтарной капли,
Ты сокровище ацтеков,
Перламутровое небо
С серо-синими глазами.
Раскатившись горным эхом,
Затихаешь в моём сердце.
Ты обласкана рассветом,
Убаюканная снами.
Пусть танцует пламя свечки,
Осторожно обнажаясь.
На твоих ресницах нежность
Обвенчалась с красотою.
Ты вдохнёшь меня однажды,
Расколовшись на улыбки.
Ты моя тропинка к счастью,
Ты мой ангел за спиною.
Силен тот человек, кто может совладать собой,
И чувства вычерпнуть из сердца,
Чтобы не думать и не вспоминать порой,
То, что дарило радость, и жгло сильнее перца.
Хочу не думать, но память не дает забыть
Те вечера, что проводили вместе.
Смеялись, спорили и не могли мы поделить,
Тогда ведь все нам было интересно.
Пыталась научить меня ты ПРОСТО БЫТЬ,
Испытывая радость в каждом новом дне.
И не привязываться ни к чему, чтоб сердце не разбить
И это удалось тебе, но только вот ни мне.
Я понимаю, ни к чему мы не придем,
Но ничего не мог иль не хотел менять.
Я уходил и возвращался вновь, чтоб быть вдвоем,
Ты принимала, не пытаясь осуждать.
В последний раз, наговорили мы друг другу,
Ты как-то пошутила, я принял все всерьез.
А гордость заставляла плыть по кругу,
Душа кричит, а я молчу, такой курьез.
Ни разу не пыталась ты мне что-то объяснять,
Ты просто исчезала, не сказав ни слова.
Твое молчание давало мне понять
Где я неправ, и выбирать мне приходилось снова.
И вот, уже который день
Не вижу и не слышу я тебя.
За это время столько написал стихов,
Но не послал тебе ни одного я.
Все как-то раздвоилось, как во сне.
Тебя не чувствую и не могу понять.
Осталось что-то в сердце у тебя ко мне?
Или решила все ты разорвать?
Быть может попытаться нам поговорить,
Но посчитала нужным ты, не появляться в нете.
Не получается мне просто о тебе забыть,
Пришли обратно мое сердце ты в конверте.
Он жил своей жизнью, не замечая её.
Она же напротив - любила его.
Он был много старше, и жил он один,
В висках пробивалось с десяток седин.
Её не смущала его седина,
Поскольку по детски влюбилась она.
Но чувств не хотела своих показать,
Порой приходилось слезинки глотать.
А он был красавец на весь белый свет,
Казалось, что лучше его в мире нет.
Порою в подушку рыдала она,
Уж больно в него была влюблена.
Он жил своей жизнью, не видел того,
Что где - то девчонка влюбилась в него.
И как-то под вечер возвращаясь домой,
Он встретил её у подъезда хмельной:
- Вот выпила джина, чтоб быть похрабрей,
К тебе я спешила: прижми, обогрей.
Он обнял в охапку, девчонку прижал,
Ничуть не смущаясь, он её целовал.
И было то счастье безмерно её-
Она лишь хотела его одного.
- Но я же ведь старше, что нам делать с тобой?
И ночь их накрыла своей пеленой.
На утро на кухне чайник шумел,
Ему на работу кофе поспел.
- Ты если решила, вот ключи положу,
А я на работу сейчас ухожу.
Тот вечер ждала, всё грустила одна,
Сказать лишь два слова, как скучала она.
И он появился с букетом из роз,
А в алой коробочке кольца принес.
Тебя назвал я СОЛНЫШКОМ,
За то, что подарила свет.
И весел был до донышка,
В лучах твоих согрет.
Тебя назвал я ЗВЕЗДОЧКОЙ,
Что в небе я открыл,
Когда в ночи, под елочкой
Я ждал тебя и счастлив был.
Тебя назвал я ЁЖИКОМ,
Но это так и есть,
Любовь твоя с иголками
И ран на мне не перечесть.
Еще назвал тебя МАРИХУАНОЙ
Зависимым ты сделала меня,
В отсутствии твое,
Страдаю ломкой станной,
Но с появлением твоим
Все вдруг проходит без следа.
Еще зову тебя я СИНЕЙ ПТИЦЕЙ
За то, что окрыляешь ты меня.
Ну, а во сне, мне МУЗОЙ снишься,
Меня ты вдохновляешь
Стихи пишу я для тебя.
Я понимаю, тебе не это надо,
Но этих слов я не могу сказать.
А что пишу в стихах,
Все это правда,
Пойми, прости,
Не заставляй меня страдать.
Я молилась бы днями! Кому? Я не знаю!
Чтоб вернулось то время, когда были МЫ.
Ведь когда-то любовь, словно птица из Рая,
Совершала полет, не боясь высоты.
От меня до тебя расстояние, годы.
Пошутила судьба, только мне не смешно!
До сих пор не могу я найти ту дорогу,
На которой есть знак «Вместе быть суждено».
Пусть все будет, как будто разлуки не знали!
Будто мы друг от друга не делали шаг!
И о будущем снова с тобой помечтаем!
Но, увы, между нами глубокий овраг…
Ты со мною, судьба, не шути и не смейся!
Разложи все по полкам, расставь по местам!
Жизни нынешней, новой найди равновесие,
Птицу Рая мою возврати в небеса!
Нет, тебя тайком я не ревную,
И под вуалью грусть не прячу.
Поверь мне, больше не тоскую,
Свою я гордость не утрачу.
И пусть твоей невесте будет
Светло, спокойно на душе.
Пускай отпразднует победу,
С любимым рай и в шалаше.
Позволь сказать тебе, однако,
А ты запомни дорогой.
Когда насытишься ты ею,
Я стану черствой и чужой.
Не приходи ко мне с цветами,
Прощения плача не проси.
Я не врачую над сердцами,
Ничем тебя мне не спасти.
Copyright: Энжела Полянски 2014
Свидетельство о публикации 114 050 410 774
Как будто бы из сердца вон, загнала память на задворки.
и чувства не хрупки, не тонки… размыты берега сторон.
одной реки… паром не ходит, стремнина разделяет нас,
и нет ни омута, ни брода. текут чужие мимо воды.
слезою омывая глаз. Душа, почти что отпустила,
всё то, что так тебя любило. ловило вздох и трепет кожи,
что на безумие похожи… так что случилось, милый Боже…
когда мир рухнул и зачем, сейчас бреду средь старых стен,
развалин страшных и угрюмых… не надо ничего взамен.
тебя ищу, как тот безумец, покой, что ищет в небесах
и понимаю… это крах. И нет желания и силы хотя бы что-то изменить… стучит в висках - забыть, забыть…
и как бы сердце не просило и как бы тело не ждалО,
пусть будет трижды тяжело… уйду навек от той «могилы»
где захорОнено… остыло. всё то, что было сердцу мило
и так бездушно преданО…
Для тебя я готова на все,
Для тебя я могу быть разной!
Лишь бы в сердце горячем твоем
Никогда любовь не угасла.
Пусть лютует зима за окном -
Летаргии белое царство,
Я цветущим останусь цветком,
Не пугает ее коварство!
Опою ароматом любви!
В танце чувств, искрометной страсти,
Вероникой меня назови!
Сладость слов - побережье счастья.
Закружу, зацелую, прильни!
На свободе воображенье!
А потом Сон-травой нареки -
Колдовским, но желанным зельем!
Засыпай мирным сном, отдохни!
След усталости испарится,
А, проснувшись, на ушко шепни:
- «Я люблю тебя, Медуница!»
Подарю изумленье, восторг!
И на белых огромных крыльях
Ты отправишься в новый полет,
Ощущая себя всесильным!
А под вечер «Адама слеза»,
Я другая теперь - Фиалка!
И засветится радость в глазах:
Сокровенной буду загадкой!
Я останусь навеки с тобой
Непорочной, царственной Розой,
Буду крепкой, надежной стеной,
Лишь бы ты не дышал морозом!
Ты вошел в мое сердце порывистым ветром,
Принося радость жизни забвенью взамен.
Засияло оно ярким сказочным светом,
Разрушая постылый и тягостный плен.
Закружил в быстром вальсе ночей и рассветов,
Разноцветных желаний, в потоке страстей,
И нагрянуло счастье, все в прошлом запреты!
Растворялась от теплых и сладких речей.
Мы купались в объятиях чувств и признаний,
В поцелуях снимали вуаль имена,
Между звездных галактик - Вселенной созданий
Нашей клятвы записаны прочно слова.
Горстка пепла былого размыта дождями.
Эти капли с небес, как хрустальный аккорд.
Пьем из чаши любовь нашу жадно глотками,
Ощущая пьянящий и долгий восторг.
Мам, а ты знаешь, он мне больше не пишет.
Его голос не слышу недели так три.
Я, наверно, не та, которой он дышит,
Не заполняю его изнутри.
Мам, а ты знаешь как больно смеяться.
И день ото дня все больше скучать.
Мне с ним не хотелось совсем расставаться,
Но ты же знаешь, не стану его догонять!
Вы знать, конечно, не должны,
с кем я была всё это время,
в какие новые гаремы
просилась на права жены,
кого честила добела,
и по каким прошла бульварам,
и скольким неразлучным парам,
их неразлучность прокляла.
Вы - первый мой стереотип
о голубой крови' из Вены.
Вы слишком необыкновенный,
чтоб многократно снисходить,
но только Вена вам мала,
и мал Париж, и мало мира,
и эта скромная квартира
пленить Вас тоже не смогла.
Зачем хвататься на бегу,
по-шутовски и бесполезно,
я Ваши древние болезни
распространяю как могу.
В эстетских грёзах о призах
на жертвы смотришь философски -
Вы исключительно бесовский,
но этого не доказать
и не было ничего прекрасней - весна в разрезе, хватать бы тебя, делать больно, но я не смел, и счастье такое, казалось, в меня не влезет, но как-то, гляди, уместилось - и не предел. ты так хохотала, подставив под пули шею, уметь бы тебя спасти,
от себя спасти.
когда понесло паленым, я рыл траншеи, рукам черпая комья сырой земли, и можно спасаться - уйти на рассвете в тени, не думать, найдешь ли? да стала бы ты искать? а я все сижу тут, уткнувшись в твои колени, не видеть бы только нахмуренного лица.
и не было нас прекрасней - как ты боялась, хватала меня за руки - держи, держи!
иди без меня, ты сумеешь, а я останусь.
не бойся, моя,
у тебя теперь
две души.
я тобой больна внутривенно,
внутримышечно… всё внутри.
а обиды уйдут посменно.
- видишь сердце моё? бери.
я тобою больна, ты знаешь,
приблизительно с января.
только ты не по мне скучаешь,
и сквозь боль говоришь «моя».
я тобою больна посмертно -
все глаголы с приставкой «пост».
если холодно, значит терпко.
а уходишь - не надо слёз.
я тобою больна, а значит
мой диагноз смешон и прост.
только доктор рецепты прячет,
и таскает охапки роз.
и с ним очень легко, но всё же…
нежность псами скулит внутри.
полушёпот скрывает кожа:
- «видишь сердце моё? бери.»
нет, не надо со мной о нем,
говорила бы, если б могла.
он прошелся по мне огнем,
не оставив во мне тепла.
раздавил меня темнотой
и вмешал меня в грязь и ложь.
я люблю тебя только за то,
что ты так на него не похож.
ненавижу тебя за то,
что ты так на него не похож.
если дождь мостовыми бродит,
но приходит к вокзалам греться,
это я половину сердца
не на память - на жизнь
дарю.
заскрипела на кухне дверца,
но от чувств никуда не деться.
мне в параметрах интермеццо
вырисовывать век
«люблю».
из объятий - тоска и холод,
у родителей - серп и молот.
мне б найти хоть какой-то повод
идеалы других
не чтить.
а из телeка - хмель и солод.
пропаганда, конечно, довод,
если ты и горяч, и молод,
и превыше всего -
забыть…
если дождь мостовыми бродит,
не единожды возвратится,
потому что в руках синица,
а сквозь пальцы течёт вода.
ты умеешь неделю сниться,
а потом неудачно сбыться.
мне - о стену глухую биться,
тут не денешься никуда.
а в параметрах интермеццо,
не ржавея, стареет сердце…
и не может никем согреться.
так случается иногда.