Разлить «Токай» по звонкому стеклу
Журнального стола и тонким пальцем
Вести ручей с собой, туда, к углу…
А дальше он безудержным скитальцем
Сам потечет, выискивая путь
По щелям деревянного паркета,
Стараясь улизнуть и не уснуть
От макового запаха букета.
И ляжет лодкой павший лепесток,
Черпнув нектар слегка пожухлым боком.
Я сделаю еще один глоток -
Оправдываться поздно перед Богом.
Впервые ночью остаюсь одна,
И в одиночестве зализываю раны -
Я больше не любимая жена,
И любящей тебе уже не стану…
Согласно буддийской легенде, цветок удумбара цветёт раз в 3000 лет. Её ещё называют цветком Будды.
Милая, я тебя люблю!
Ты - Удумбара,
подарок миру.
А я - Будда.
Скажи ей - пусть мне больше не звонит!
Мне надоело. Что теперь ей надо?
Меня к тебе не тянет, как магнит.
Уже прошло. И я безумно рада!
Скажи ей- пусть мне больше не звонит!
Я ей тебя однажды подарила!
Пусть свое счастье строит и молчит.
А я что было - просто отпустила!
Скажи ей - пусть мне больше не звонит!
Я цель звонков никак не понимаю!
О чем, скажи, мне с нею говорить?
И темы общие найдем теперь едва ли!
Скажи ей - пусть мне больше не звонит!
Что я с тобой не сплю, пускай поверит!
Она всегда кричала о любви,
А ты тайком стучался в мои двери.
Скажи ей - пусть мне больше не звонит!
Пускай проявит ну хотя бы гордость!
Там уровень IQ стремится вниз,
Зато растет интрига, ложь и подлость.
Скажи ей - пусть мне больше не звонит!
Ее проблемы мне неинтересны!
Ее звонки… да и звонки твои,
В моем пространстве просто неуместны!
Скажи ей - пусть мне больше не звонит!
В покое пусть оставит Ради Бога!
Что я не знаю, с кем теперь ты спишь!
Да и катитесь к черту! Дружно! Оба!
Ксения Газиева
Да мне ничего от тебя и не надо,
Я дни, словно бусы, сплетаю на нить.
Ты можешь не прятать растерянно взгляда
Уже, если честно, почти не болит.
Да мне ничего от тебя и не надо,
Несмело уходишь ты даже из снов,
Не скрою, что где-то я этому рада,
И лишь за полями обрывки стихов.
Да мне ничего от тебя и не надо,
И может, когда-нибудь все отболит,
Пока еще маешься прошлым с закатом,
Еще притяженьем сжимает магнит.
Ксения Газиева
2015
Натурщица присела у окна
На мягкий пуф, и выполнила позу.
Подкрашена слегка, обнажена,
Манящий взгляд, румянец от вина
И груди налитые, лоно… Прозу
Оставить мне приказано в миру:
На холст перенести любовь и муку.
И отразить всю женскую игру,
И тайную изюминку-искру
Поймать и передать другим в науку…
Шестнадцать лет мне… ей - ну двадцать два.
Красивая… белёсая…шальная.
Я женщины не знал… одна вдова,
Звала на праздник посмотреть товар:
Зашёл и еле вырвался… больная.
Во времени не ограничен, нет.
Но как писать любовь, любви не зная?
Набросил балдахин, окно, стилет,
Подсвечник на стене и жёлтый след,
И первые изгибы… дрянь…Земная!
Натурщица молчала… злость и крик,
Терпела ли она? Однажды в вечер,
Без выдумки, без пошлости интриг,
Прижала грудь к губам - всего на миг -
И тут же был я ей очеловечен!
На красками заляпанном полу,
В экстазе билась пара до рассвета.
За облака взлетал, поймал стрелу
Амурчика, и падал на скалу,
Где дом над морем и лежит Одетта.
И через год забрали полотно,
Заказчик был доволен, как мальчишка.
У женщины улыбка - свет в окно!
Глаза - перебродившее вино!
И найдена изюминка, и… с лишком*!
Copyright: Андрей-Виктория Андреев, 2015
Свидетельство о публикации 115 061 901 121
Обычный самый летний зной…
Обычное свидание…
Мы познакомились с тобой…
Давило ожидание…
Казалось бы, никчемные,
Пустые разговоры…
И мы, как обреченные,
Сердца на все запоры…
И пробки бесконечные…
Обычное, ведь, дело…
Мы обсуждали вечное…
А сердце вдруг запело…
Твои глаза усталые…
Родной лукавый взгляд…
Мы просчитались в малом,
По-крупному, был град!
И губы в ожидании
Бессвязное шептали…
Они в моем сознании
Давно тебя искали…
В обычный зимний вечер…
Холодными ночами…
Мы вспоминаем встречу,
Потерянную нами…
Мне странно знать, что есть на свете,
Как прежде, дом с твоим окном.
Что ты на этой же планете
И даже в городе одном.
Мне странно знать, что тот же ясный
Восток в ночи заголубел,
Что так же тихо звезды гаснут,
Как это было при тебе.
Мне странно знать, что эти руки
Тебя касались. Полно, нет!
Который год прошел с разлуки!
Седьмая ночь… Седьмой рассвет…
Давай уедем в дальние края,
За две реки, на медленных паромах.
Оглянемся - и только ты, да я,
Да несколько деревьев незнакомых.
Как будто снова встретившись, начнём
Краснеть, молчать, не в силах скрыть волненья.
И, всё смешав, не помня ни о чём,
В лесной глуши, в кустарнике ночном
Встречать рассвета медленные тени.
И в час, когда совсем тиха листва, -
Простое счастье дней полузабытых! -
Знать выраженье глаз твоих закрытых,
Не сказанные угадать слова.
А хочешь, не поедем никуда:
За мелким горем радости не пряча,
Ты просто улыбнёшься мне иначе,
И станет всё, как прежде, как тогда.
Они прощались навсегда.
Она, куда-то вниз смотрела,
Зачем-то плакали глаза…
Свеча любви, их, догорела,
В них зарождалась Пустота.
Шумел аэропорт вокруг,
Сновали шустро пассажиры,
А сердце заледил испуг,
Взаправду всё происходило -
Она, теперь, всего лишь друг.
Не упрекай меня за прямоту.
Не говори о том, что пожалею,
Что не свернул с тобою на аллею,
Не разглядел любовь и красоту…
Что не обнял тебя за тонкий стан
И не обжог безумным поцелуем… -
Я потерял несдержанность былую,
И от надежд утраченных устал.
Не упрекай за боль горячих фраз.
Не говори о том, как много значу,
Что между нами будет всё иначе,
Без глупых ссор и распрощальных фаз,
Когда в окно швыряются цветы,
Гудки по уху бьют из телефона…
Я был не раз любимым и влюблённым,
И не сгорел, а медленно остыл.
Copyright: Овсей Фол, 2010
Свидетельство о публикации 110 122 903 558
Дверь к сердцу твоему, пока, закрыта,
Но я надеюсь подобрать тот ключ,
Ведь не хочу, что б ты меня забыла,
Каков бы не был путь колюч…
Единственное, что попрошу я-
Так это дать всего лишь шанс,
Что бы узнать меня получше,
Понять, что сложиться у нас…
Поверь, я не бросаю слов на ветер
Да и с другими я другой…
Лишь для тебя могу я измениться
Лишь для тебя… одной такой…
Сквер у театра… скамейки, цветы.
Екатерина с когортой*…
Белая ночь проверяла посты
И коготком по аортам
Двум… не знакомым… немного седым…
Вдруг у цепи монумента.
Шёпот далёкой, прожитой беды
Прянул в листве аргументом…
Сжалось сознанье, а в сердце салют!
В трепете души родные…
«Я, Вас давно… безнадёжно люблю…
Верьте, пути неземные
Вместе сводили нас тысячи раз!-
Верю… ходила в спирали…
По лабиринтам открытых террас
Вальсы вдвоём танцевали…»
Взгляды кричат… на губах тишина…
Чуть не касаются руки…
На монументе вздохнула княжна:
«Всё эти «светские муки…»
Copyright: Андрей-Виктория Андреев, 2015
Свидетельство о публикации 115 061 804 707
Качался старый дом, в хорал слагая скрипы,
и нас, как отпевал, отскрипывал хорал.
Он чуял, дом-скрипун, что медленно и скрытно
в нем умирала ты, и я в нем умирал.
«Постойте умирать!" - звучало в ржанье с луга,
в протяжном вое псов и сосенной волшбе,
но умирали мы навеки друг для друга,
а это все равно что умирать вообще.
А как хотелось жить! По соснам дятел чокал,
и бегал еж ручной в усадебных грибах,
и ночь плыла, как пес, косматый, мокрый, черный,
кувшинкою речной держа звезду в зубах.
Дышала мгла в окно малиною сырою,
а за моей спиной - все видела спина! -
с платоновскою Фро, как с найденной сестрою,
измученная мной, любимая спала.
Я думал о тупом несовершенстве браков,
о подлости всех нас - предателей, врунов:
ведь я тебя любил, как сорок тысяч братьев,
и я тебя губил, как столько же врагов.
Да, стала ты другой. Твой злой прищур нещаден,
насмешки над людьми горьки и солоны.
Но кто же, как не мы, любимых превращает
в таких, каких любить уже не в силах мы?
Какая же цена ораторскому жару,
когда, расшвырян вдрызг по сценам и клише,
хотел я счастье дать всему земному шару,
а дать его не смог - одной живой душе?!
Да, умирали мы, но что-то мне мешало
уверовать в твое, в мое небытие.
Любовь еще была. Любовь еще дышала
на зеркальце в руках у слабых уст ее.
Качался старый дом, скрипел среди крапивы
и выдержку свою нам предлагал взаймы.
В нем умирали мы, но были еще живы.
Еще любили мы, и, значит, были мы.
Когда-нибудь потом (не дай мне бог, не дай мне!),
когда я разлюблю, когда и впрямь умру,
то будет плоть моя, ехидничая втайне,
«Ты жив!» мне по ночам нашептывать в жару.
Но в суете страстей, печально поздний умник,
внезапно я пойму, что голос плоти лжив,
и так себе скажу: «Я разлюбил. Я умер.
Когда-то я любил. Когда-то я был жив».
1966
В потёмках собственной души
Не долго потеряться,
В какой бы не были глуши -
Нам суждено влюбляться.
Любовь (проверено) пьянит
Не хуже русской водки,
От всех болезней исцелит
Игривый взгляд красотки.
Но что нас в женщинах пленит
И как магнитом тянет,
Занозой в голове сидит,
Покуда гром не грянет?
Уверен… женская… душа
Нас так призывно манит,
Буквально сводит нас с ума
И прямо в сердце ранит.
Она для нас - огонь во тьме,
Спасающий в ненастье,
Кто верит чувствам и судьбе,
Своё находит счастье.
И пусть для всех она светла,
Но не ревнуй напрасно,
Душа не выгорит дотла -
Года над ней не властны.
Быть может нам когда-нибудь
Откроют разум высший,
Что этот свет и есть та суть -
Всё, для чего мы дышим.
Copyright: Николай Орлов, 2008
Свидетельство о публикации 108 072 003 223
Этот голос знаком «до боли»,
Не услышать бы и пройти,
Только вряд ли мне хватит воли,
Повстречавшись сойти с пути!
Этот взгляд мне знаком «до дрожи»,
Мне б не встретить его в толпе,
Но исчезнуть никто не может,
На одной мы стоим тропе!
Эти руки грешны «до ада»,
Не касаться бы их вовек!
Только сердце объятьям радо,
И не в силах ответить нет!
Эта встреча с завесой грусти,
Мне бежать бы не глядя прочь,
Только вряд ли меня отпустишь,
В смоляную, как уголь, ночь!
Эти губы - манящий сахар,
На диете беречь бы стать,
И развеять всю память прахом,
Только справлюсь ли? Не узнать!
Таня Пильтяева (11 июня 2015 г.)