В армейской бытности своей
любили вы кричать:
«По стойке смирно, рядовой!
Подъем! Отбой! Стоять!»
А то, что он «из ряда вон…»,
вам не дано понять,
Вас круглое носить учили,
Квадратное катать.
Меня учить, что небо красить,
Не стоит даже время тратить.
Бешеной собаке 100 километров - не только круг, но и вполне себе даже треугольник.
Если задумчивый задачей озабочен, значит источник задних мыслей обесточен.
Интересно, сколько же вы весите,
Если вы так сильно меня бесите?
Печальные порой последствия,
Приносит людям их профессия.
Вот, например, носители погон,
Считают, что они и есть закон.
Пимушкин в прошлое воскресенье в бане в одном из моющихся мужиков узнал своего шефа. Борис Борисыч Головастов сидел себе, в чем мать родила, на каменной скользкой скамье в зыбком парном мареве и сосредоточенно намыливал мочалку.
Пимушкин подумал, что это ему показалось. С чего бы это самому настоящему гендиректору, с полагающимся для его должности объемным животом, мыться в общей бане? Для таких есть сауны, бассейны. Может, не он?
Пимушкин, прихватив свою шайку, переместился на лавку, на которой готовился намылить свои телеса похожий на его начальника гражданин. Пригляделся. Точно, это был он, Головастов.
- Здравствуйте, Борис Борисыч! - радостно сказал Пимушкин и протянул шефу свою мокрую руку.
Головастов от неожиданности уронил намыленную мочалку. Пимушкин проворно поднял ее, положил на лавку и снова протянул руку.
- А, это ты, Пимушкин, - узнал его Борис Борисыч, не замечая протянутой руки.- Ты что, сюда ходишь мыться? А я вообще-то не большой ходок по баням. Все больше дома, в ванне предпочитаю отмокать. Да только вчера у нас горячую воду отключили. А эта банька рядом с моим домом, и неплохая. Вот я и решил отметиться здесь. Ну, мойся, мойся. Не буду тебе мешать.
И Борис Борисыч, отвернувшись от Пимушкина, одной рукой перекинул конец мочалки через плечо, другой подхватил снизу и с кряхтеньем стал возить ею по спине.
- Ой, да вам же неудобно! - воскликнул Пимушкин. - Давайте я потру.
Головастов хмыкнул и неохотно отпустил мочалку. Пимушкин, прикусив от усердия язык, стал тщательно полировать обширную, не меньше крыши «Оки», спину начальника.
- Ну, хватит, хватит, - наконец сердито сказал шеф. - Смотри-ка, какой усердный!
- Да я и на работе такой, за что ни возьмусь - все в моих руках горит, - скромно напомнил Пимушкин о своих способностях.
- Ну, ну, - поощрительно сказал Головастов. - Ладно, пойду-ка я, погреюсь.
Головастов зашлепал в парную. Пимушкина к тому времени уже охватило возбуждение. Он знал, что Головастов все никак не может найти замену на место заведующего отделом
Подстегиваемый такими честолюбивыми мыслями, Пимушкин прихватил с собой веник и устремился в парную. Кроме Борис Борисыча, там было еще несколько человек. Из раскаленного жерла каменки струился сухой обжигающий жар. Весь обмякнувший и блестящий от пота, шеф сидел на самом верхнем полке.
- А вот мы сейчас парку поддадим! - бодро сказал Пимушкин и, щедро черпанув плававшим в ушате рядом с каменкой ковшом, выплеснул всю воду в малиновое жерло. Каменка взорвалась толстой плотной струей горячего белого пара, зацепила и самого Пимушкина
- Уй! - взвизгнул Пимушкин, отскакивая в сторону. - Горячо-то как.
С полков послышались оглушительная ругань, шлепки ног убегающих к выходу незадачливых парильщиков.
Пимушкин упал на четвереньки и хотел было поползти к двери. Но тут на него сверху навалилось что-то невероятно тяжелое, скользкое и горячее, нащупало и обвило его шею.
- Ой! - сдавленно просипел Пимушкин. - Это кто?
- Кто, кто! Всадник без пальто! - злобно сказал знакомый задыхающийся голос. - Вредитель! Банный террорист! Кто так пар поддает? Надо же по чуть-чуть. А ну, вези меня отсюда!
И Головастов - а это был он, застучал жесткими пятками Пимушкину по ребрам, как завзятый наездник обычно пришпоривает лошадь.
И Пимушкин, ударив лбом дверь, с кряхтеньем выволок своего начальника на спине в предбанник.
- Стой! - сказал Борис Борисыч, когда Пимушкин поравнялся с лавкой. - Дальше не поеду.
И слез с него.
- И вообще, - раздраженно сказал он, отдуваясь. - Не мельтеши у меня перед глазами, ладно? Исчезни! И чтобы и на работе я тебя хотя бы пару дней не видел, ладно?
- А как же… - заикнулся было о своих честолюбивых замыслах Пимушкин. Но Головастов уже отвернулся и стал набирать в таз холодную воду - чтобы окатить малиновое, курящееся паром объемистое тело.
И Пимушкин уныло поплелся к своему пустому тазику…
Живёшь. Идёшь, пусть и ухабистой, но относительно предсказуемой дорогой. Тут из-за поворота, - хлоп! Грабельное поле. Густое такое, непролазное. А на линии горизонта, в самой пуще грабельной - огонек болотный мерцает.
А ты уже этих грабель видела-перевидела, вся башка в шрамах, глаза одного нет, второй еле видит. Зубы по третьему разу вставлены. Губа через край зашита.
Прищуриваешься оставшимся глазом, через щербину в двойке сплевываешь и такая: «Да я, буквально, только посмотрю, че там блестит …»
Через пол года, в изодранном платье, без правого чулка, без половины волос, с чудом уцелевшим глазом в руке, выползаешь к дороге. Трясёшь золотушными ушами и у проезжих румын спрашиваешь:"Касатики, а какой нонче год?".
Сорокет с лишком-с, вообще-то на дворе. А румыны все те же…
Без них им, как без пряников, не спится.
Поэтому и лепят тихо «калачи»,
Которые балластом служат птицам.
И отправляют, тут же спрятавшись в ночи.
Ах, эти склоки виртуальные - так сладки!
На злобный комментарий мне б - ответ,
Но ждут проверки математики тетрадки.
А завтра - «в бой», а после - педсовет.
Был барак Обамы, стал Трамппункт.
Обещания на Новый год.
2014 - похудеть на 5 кг
2015 - на 10 кг
2016 - на 15 кг
2017 - борьба со стандартами красоты, сложившимися в обществе
Когда неприятель травмирует нервы,
Схватив их, что в поле колосья,
На ум, как обычно, является первым-
Вцепиться в отместку в волосья.
Потом, чтоб обидчику жизнь не казалась
Ни мёдом, ни булкой, мы с вами
Следим в оба глаза за тем, чтоб досталось
Ему преотборнейшей брани.
Не всем нам по стилю- подсунуть ланиты*,
Ведь зубы ещё пригодятся,
Поэтому мы- заострённые бритвы
И пИлы, - чтоб глубже вонзаться.
* щёки, устар.
Замечательный артист Николай Трофимов, неподражаемый мистер Пиквик, служивший сначала в Театре комедии, потом в БДТ, мог иногда от сильнейшего волнения забыть текст. Однажды во время репетиции спектакля «Помпадуры и помпадурши», который ставил Товстоногов, такая неприятность случилась трижды. И трижды Георгий Александрович останавливал репетицию. Наконец, он подозвал Трофимова и тихо, но внушительно произнёс: «Николай Николаевич, могу поделиться индийским способом запоминания текста».
- Индийским?! Очень интересно! - воодушевился Трофимов.
- Его надо учить…
Когда даётся шанс душой стать чище,
Мы лужу погрязнее тут же ищем.
_____________
А свиньи-то честней в своих болотцах:
Им шанс очистить душу не даётся.