«Если он твой-то он снова и снова будет появляться в твоей жизни!» Этой цитате в инете поставлены десятки «классов». Вопрос, блин-А НА ФИГА СНОВА И СНОВА??? Учебные маневры что-ли? Жизней куча запасных? Если расстались-то ДО СВИДАНИЯ И ВСЕ!!!
Наполни свой мир счастьем!!!
Пишу, потому что чувствую … может кому-то поможет. Ко мне всегда обращались за советом, ведь у меня жизненный опыт … как легко говорить людям что надо делать, казаться эталоном отношений, все понимать и прощать, забывать обиды. Но как тяжело делать человеку больно, понимая всю тяжесть совершеных поступков. И когда я убеждаю людей думать, а потом делать, ставить себя на место других, чтобы не обидеть, не совершить глупостей, как же я красиво говорю, но так не делаю… я прошу у Бога мудрости и любви, которой я не сделаю больно
Когда он говорил,
Ей так хотелось жить
Не замечая тяжесть расставанья,
Когда он замолкал,
Она теряла нить
Прерывистого, тёплого дыханья…
Ей каждый выходной
Ножом впивался в грудь.
И каждый новый день она пыталась
Глаза его забыть,
Любовь перечеркнуть,
Вот только у неё не получалось.
Улыбки мягкий свет
(Бог весть, какой ценой),
По-прежнему друзья её ловили.
Ей было всё равно,
Что шепчут за спиной -
В лицо ей ничего не говорили.
Один дурацкий страх -
Хоть что-то не успеть -
Вплетался в сны с завидным постоянством,
Но ей хотелось жить.
И отступала смерть
Перед её отчаянным упрямством.
Она теряла тех,
Кто так её берёг,
Без слёз - лишь ногти резали ладони.
Немая сухость глаз -
Заученный урок,
Всегда «держать лицо» при посторонних,
Твердить самой себе:
«Малыш, не оступись»
И хоронить распятую наивность.
Ей было всё равно -
Она любила жизнь,
Пусть даже без намёка на взаимность.
И всё бы ничего,
Вот только иногда
Она с ума сходила от желанья,
Стать жизнью для НЕГО,
И больше никогда
Не отпускать знакомое дыханье.
Касаться тёплых губ
И сон его хранить,
Глубокими беззвёздными ночами.
И может… МОЖЕТ быть,
Однажды подарить
Две новых жизни… с синими глазами…
Я могу устоять против чего угодно, кроме искушения.
Мечтай так, как будто будешь жить вечно. Живи так, как будто умрёшь завтра…
Никогда не поздно стать тем человеком, быть которым вы всегда мечтали.
Никогда не поздно стать тем человеком, быть которым вы всегда мечтали.
Сначала ты выбираешь путь, потом путь выбирает тебя!
Песнь не рождённого ребенка
Первая неделя
Еще не знает ни одна душа,
Что новой жизни зародилось чудо.
Неведомою птицей в мир спеша…,
Ах, это я! Меня услышьте всюду.
Но и отец не знает, даже мать
Пока не догадались… Есть я всё же.
Вселенная, спеши меня узнать,
Хоть я на всех на прочих не похожий.
Луна шепнула ласково: «Малыш!»
И солнце улыбнулось: «Это ты ли?»,
«Серебряною птицей в мир спешишь
Иль золотой?" - они меня спросили.
Сынок иль дочка - разве в двух словах
Вы мне загадку жизни объясните?
Я не хочу на птичьих быть правах.
Я человек! К себе меня примите.
Коль есть на свете солнце и луна
И вечности законы не иссякли,
Вселенная принять меня должна.
Настанет срок рождения… Не так ли?
Третья неделя
Что я такой малюсенький, кому
Какое дело? Веточкой на древе
Живу один в своём дому,
Как во дворце, я в материнском чреве.
О, мама! Подари мне небосвод.
Отец, вручи мне солнечную долю.
А вы не беспокойтесь, в свой черед
Подарок вам бесценный приготовлю.
А разве сам я - не подарок вам,
Голубоглазый мальчик - божья милость?
Мой взор подобен светлым небесам,
Признайте же мою неповторимость.
Блеск месяца и солнца ясный свет
Всегда на щёчках у меня играют,
И мамин я почувствовал привет,
И рад отец, хоть обо мне не знает.
А сердце мамы, ласточкой звеня,
Почуяло: я в мире появился.
И нежный голос ласточки в меня,
Лаская слух, в тот самый миг вселился.
А сердце соколиное отца,
Меня, услышав, ввысь рвануло смело,
И наши перекликнулись сердца,
И соколом душа моя взлетела.
Мне восемнадцать дней. Наступит срок,
И в восемнадцать лет явлю я миру.
О, мир людской! Прими мой голосок,
На выборах вселенских зафиксируй.
А ты, поэт-волшебник чувств спеши,
Услышать звонкий голос новой птицы.
И музыка моей живой души
Пусть рифмами в стихах твоих кружится.
На выборах вселенских новый век
Вот-вот избрать земляне соберутся.
Здесь скажет слово каждый человек,
Здесь искрами сердца людей зажгутся.
Поэт-волшебник! Разве в стороне
Останусь я неведомою птицей?
Я - человек! Так помоги же мне
К делам людским навеки причаститься.
Седьмая неделя
Движеньем нежно полнюсь изнутри,
Играют ручки, ножки пляшут сами.
Ах, мама, мама! Только посмотри,
Как хочется мне оказаться с вами.
Но что такое? Не могу понять:
Обуза я? Какое злое слово…
«Не одолеем ноши» - шепчет мать.
Зачем отец нахмурил брови снова?
Родители, я не обуза, нет.
Настанет время - буду вам опорой.
А вы опять про деньги, про бюджет
Скандальные ведёте разговоры.
А я - то, песней ласточки звеня,
Всё больше силу чувствую соколью,
Зачем же вы не слышите дитя?
Души моей вы не узнали, что ли?
Отец мрачнее тучи: не понять,
Куда летит страна, в какую бездну?
Инфляции собаку гонит мать,
А я ликую - всё мне интересно.
Играют ручки, ножки хоть сейчас
Готовы в путь, веленью дня послушны.
Вот погодите - вырасту, и вас
Избавлю от инфляции бездушной.
Отец клянет парламента закон,
А мне один закон лишь ведом.
Закон любви. Имеет право он Вести народы за собою следом.
Закон любви… Он освещает тьму,
Лишь с ним, возможно, пролететь над бездной,
И тот, кто в жизни следует ему,
Не может стать обузой бесполезной.
А счастье, срок наступит или нет?
Коль мать с отцом благословят в дорогу,
Свет месяца и солнца ясный свет
Мечтам моим исполниться помогут.
А я хотел бы принести с собой
Закон любви и нежности… Повсюду
Пусть в этом мире чувствует любой
Земной любви живительное чудо.
Пусть тот закон сияет день и ночь
И каждого коснется благодатью,
Чтоб мог я обездоленным помочь,
С лихвой и радость, и добро раздать им.
Я снова сердца мамы слышу песнь…
Оно, мне душу содрогая, бьётся.
Вселенная - я получаю весть -
Нет, не подолом маминым зовется.
Восьмая неделя
От крика вздрогнув, я проснулся вмиг
И замер, обратившись во внимание.
Чей до меня донесся горький крик?
Из садика сестра вернулось Таня.
Не уж-то, Таня, белый свет не мил,
Что так кричишь обиженно и горько?
И кулачком тебе я пригрозил:
Не надо плакать, глупая девчонка!
Сотри скорее струи слез с лица,
Но голос мой не достигает цели,
Из моего уютного дворца
Опять меня расслышать не сумели.
Домашний собирается совет.
Нас четверо теперь со мною вместе,
Но средь родных меня не слышно, нет!
Пока в семье мой голос не уместен.
Все взоры к Тане, все о ней слова,
Отец и мать, мы - равные на свете.
Но, знать, еще я не обрел права
На этом первом жизненном совете.
А слезы Тане заслонили взор.
И жалуется глупая девчонка,
Как на обиду, как на свет позор:
Её подружка дразнит хохолёнком.
Эх, Таня! Несмышленыш милый мой.
О, как хочу твою утешить душу:
Хохлушка - мать, да и отец хохол,
Какое слово славное, послушай?
И если б кто-то так меня назвал,
Мол, хохолёнок, сердце было б радо!
Я б от души того расцеловал:
Заметили, признали - вот награда!
Пойми, Танюша, что причины нет
Ни жаловаться, ни рыдать упрямо,
Души украинской, так робко льётся свет,
Его так щедро излучает мама.
А как с тобою ласков наш отец,
Он на руки берет тебя Танюша.
Биение родительских сердец
О, девочка упрямая послушай.
А я хотел бы ласточкой, звеня,
Летать вокруг рыдающей сестрицы,
Чтобы она заметила меня
И улыбалась нежно «новой птице».
Мать утешает и отец готов
Свою дочурку одарить вниманьем.
Но что я слышу среди добрых слов:
«Забудь, что - украинка, Таня!
Ты знаешь хорошо другой язык,
Так говори на нём легко и смело".
Отец! Отец! Душа моя на миг окаменела,
Вы по головке гладите дитя,
А наш родной язык дрожит от страха,
Зачем же вы толкаете шутя
Его, невинного, на плаху?
Ах, мама, мама! Говори со мной,
Мне удели внимание и милость,
Ответь, чем плох он, наш язык родной?
Когда славяне древние на нем учились?
Тебе отец, которому беречь
Очаг родной, ужель не больно это:
Ты наш язык, родную нашу речь
Не защитил от грубого навета.
Вот солнышко, радушный светлый лик
Взошёл над нами и утешил Таню.
Она смеётся - плачет наш язык.
О, как понятно мне его рыданье!
Мне во дворце моем покоя нет.
Меня отсюда не услышат снова.
Ах, выпорхнуть бы ласточкой на свет,
На крыльях вознести родное слово!
Девятая неделя
Бывает, вдруг волной накатит грусть,
От радости сильнее сердце бьётся,
Ребенком счастья в мире назовусь,
В нем так огромно золотое солнце.
Мне ведомы дыхание тепла,
Добра и зла стремительные стрелы,
Та бдительность, что сотни лет была
Родных племен спасительным уделом.
Предчувствие мне наполняет грудь.
Инфляции собака рыщет рядом.
Под сердце мамы спрятаться, нырнуть.
Ах, мама, выдавать меня не надо.
Все мысли злые разгони, развей,
Ни дьявольской душой гореть от века,
Ни лешим быть в лесу, среди людей -
Мечтаю стать достойным человеком.
И так повсюду дьявольская рать
Не только по лесам бродить готова,
Ей ничего не стоит обломать
Родные ветки с древа родового.
И вот уже, тревоги не тая,
Мечусь, ищу спасения дорогу,
Далёкая прабабушка моя
В моей крови заговорила строго:
«Пугала нашу женщину беда,
Горячки послеродовой виденье,
Но крошечку души своей всегда
Она звала надеждой и спасеньем".
Хоть и одной ногой была в гробу,
Готовила пеленки для младенца,
Благодарила Бога и судьбу
За щедрый дар, за доброе наследство.
Злым духом для тебя не стану, нет!
Та повитуха доброту да спрячет.
Здоровым, сильным появлюсь на свет,
А нынче не страшны горячки.
Ты крошечку души своей храни,
Решать за Бога - это грех, я знаю.
Пусть только он мои считает дни.
Не брось меня в собачью пасть, родная!
Коль песня мамы, волшебство творя,
Мне силы придает, то превратится
И крошечкой души в богатыря,
Пусть, мама, Божий замысел свершится.
Десятая неделя
В рубашечке-скафандре кувырок
Исполнил я, и рад, и горд собою,
Смотри, отец, как хваток твой сынок,
Он может сальто выполнить любое.
Молчанием отец ответил мне.
Не уж-то и теперь я - ноль пред вами,
Не уж-то в нашей маленькой семье
Не наделен я равными правами?
Давай поговорим с тобой, отец,
На равных, как с мужчиною мужчина.
Признайся, объясни мне, наконец,
Тяжёлых дум, молчание причину.
Я новой жизни разгадал секрет:
Выносливость твоя - всему опора,
А ты горюешь, мол, зарплаты нет,
Твой сын, отец, тебе поможет скоро.
Смотри, отец, здоров я и силён,
И мне легко во чреве кувыркаться.
А нынче так, кто ловок, только он С удачей в жизни может повстречаться.
Так потерпи, отец, еще чуть-чуть,
Меня душою дьявола не сделай.
Приду к тебе помощником умелым.
Возглавить род - нелегкая стезя,
Но если кто родного сына предал,
Тому уже спокойно жить нельзя,
За ним пойдет возмездие по следу.
Родимый мой! Творение твоё -
Душа Украины во мне, как птица,
И коль не сможешь уберечь её,
Какой надеждой день твой озарится?
Возьми терпение ты в поводыри
И заслони собой дитя родное,
Приду на свет в сиянии зари,
Собой украшу древо родовое.
Одиннадцатая неделя
Как сладко палец я сосал во сне,
Но вдруг возникла странная картина:
С вороньим носом человек ко мне
Пришёл отрезать жизни пуповину.
Он хочет привязать её к хвосту
Буланого жеребчика … О, Боги!
Как мчится жеребёнок на ветру,
Меня собака гонит по дороге!
Я просыпаюсь, ужасом объят.
Хохочет мир, надев наряд паяца:
Гей хохолёнок! Будь тому лишь рад
И темь гордись, что высосал из пальца.
Мир, что дарует всем счастливый путь,
И мне яви любовь свою и милость,
Чтоб пуповина жизни - счастья суть
Всю жизнь в кармане Божеском хранилась.
Мир, где родятся дети для любви,
И мне яви внимание и милость.
Я - человек! И жизнь в моей крови
Нет, не напрасно в мире зародилась.
Мир, что родные души сотворил,
Не допусти немыслимой потери.
Пойми, мне белый свет не мил,
Не дай в трущобах сгинуть диким зверем.
И так хохлы в краях во всех
Разбросаны - и встретятся едва ли,
Огонь сердец родной земли своей
И своему народу не отдали.
Жизнь, мы гости в сём миру,
И потому хочу быть в самой гуще.
Но вовсе не на праздничном пиру,
Хочу идти за впереди идущим.
О, белый свет! Плесни хотя б чуть-чуть
Любви и счастья, чтоб не затеряться,
Чтобы верша к истокам вечный путь,
В калитку жизни мог я достучаться.
Вселенная, послушай, я иду
Отдам тебе рубашку, знак, удачи.
Ведь не уже ли, чтоб прогнать нужду,
Навеки я заложником назначен?!
Двенадцатая неделя
Молчанием обижен, я заснул,
Вниз головою кувыркнувшись, смело,
Но разбудил меня весёлый гул,
Мелодия лучистая звенела.
Гимн Украины, солнце, небосвод…
Ах, как он льётся, звукам жизни вторя,
И чья душа так радостно поёт,
Когда меня за горло держит горе?
Мир, музыке внимая с высоты,
Услышать тех, кто не рождён, не может.
Ах, мама, мама! Неужели ты Обрежешь жизни пуповины всё же?
В палате белой слышен бег минут.
Кто здесь убийца?! Господи, помилуй.
Вампиры, дьяволы за мной идут!
… Вот ножницы сомкнулись страшной силой.
В палате белой - мама… Стрелки бег
Отсчитывает краткие мгновенья.
Кто я теперь? Не леший - человек,
Увы, лишенный права на рожденье.
О, краткий миг, что песнями рожден,
Поэту он приносит славы бремя.
Так пусть мой голос зарифмует он,
Его услышат, Бог и время.
За праздничным столом сидит поэт.
И до меня, до всех несчастных вместе
Ему сейчас, как видно, дела нет.
Тогда кому нужна такая песня?
Когда с трибуны он читает стих,
Металл холодный в голосе поэта.
О, край родной! Кто защитит твоих
Детей, которым нет дороги к свету?!
Он, как и я, изгой, забытый всеми.
Так не горюй, не сокрушайся брат,
Что ты не спас меня в лихое время!
Я слышу сердца мамы громкий стук,
То ласточкой взлететь она стремится,
То коршуном, сорвавшись с неба, вдруг
Клюет мне душу беспощадной птицей…
«Бог до рожденья пишет нам на лбу
Своё письмо - в нём светлых меток мало!" -
Далёкая прабабушка моя судьбу,
Мне посланную свыше, не читала.
Мольба моя сильна… А кровь, струясь,
Ах, мама, мама, не на землю пала,
Затих мой голос, и в эхо обретясь,
Которое потом стихами стало.
Эхо
Колыбельная песня не любит пустой колыбели,
Любит песня хвальбу, коль её громко поют,
Повелось на земле, и все люди заметить сумели:
Деньги ищут богатых, а к несчастным несчастные льнут.
Те, кто славой почтён, обязательно славного хвалит,
Сильный сильному руку стремит при встрече пожать.
А к бессильному сила прибудет едва ли,
От несчастного счастье всё время спешит убежать.
Не рождённый младенец… Погасло светило, погасло…
Только мир сделал вид, будто драмы не произошло,
Только ода звенит, головою кивая согласно,
И бесстрастное время мелодию ту вознесло.
Тот, кто бьёт в барабаны, затевая хвалебные речи,
Поднимается вверх, чтобы славы цветы, собирать.
Замер голос младенца. Не вышло обещанной встречи,
Только эхо тревожно врывается в душу опять.
Лира та, что судьбой с твоей участью, мальчик мой, схожа,
Вторит горькому эху, пытаясь его поддержать.
Так бедняга бедняге в несчастье сочувствовать может,
К струнам сердца, пытаясь дорогу во тьме отыскать.
Песни слёзы роняют с крестов прямо в сердце поэта,
Если рядом на свете окажется двое сирот,
Это значит, наверное, сиротства у них уже нету,
Это значит, жизнь нам суровый вопрос задает.
Через год после моей ангельской смерти
Когда бросила мама меня,
Пёс пришёл, чтоб меня унести.
От зубов его спрятался я,
Убежал, чтобы душу спасти.
Когда кровного предал отец,
Черный ворон возник на пути.
Убежал я, почуяв конец,
Убежал, чтобы душу спасти.
Хоть и мама меня предала,
В поле том, что имеет глаза,
Нежно липа меня обняла,
Чтобы мне показать образа.
Когда кровного бросил отец,
Дуб в лесу мой поддерживал дух.
Мне шептал: «Не теряйся, птенец" -
Лес дремучий, имеющий слух.
А сегодня исполнился год
После ангельской смерти моей,
Вольный ветер об этом поёт
Поздним вечером в трубах печей.
Возвращаясь в родительский дом
Поздней ночью в весеннем саду
Словно филин, я вою о том,
Человеком сюда не приду.
Быстрой ласточкой в ласковый сад,
В сад родительский я прилечу,
Каждой веточке крохотной рад -
О себе я напомнить хочу.
Утром вышли и мать и отец
В сад, где я среди веток и трав.
Ах, узнайте меня, наконец!
Нет! Уходят, меня не признав…
Неужели отцу не понять,
Что душа у меня всё же есть.
Как же не догадается мать,
Что она, словно ласточка здесь.
Только Таня о чём-то своём
Всё щебечет, щебечет опять,
Объясняясь чужим языком.
И не смог с сестрицу понять.
Мама нежно её обняла,
Учит нежно - ласковый миг!
Я прислушался: песня плыла.
Но, увы! Не родным был язык.
Вот отец её к небу поднял,
Вся забота - о Тане одной.
Поучительно голос звучал,
Но опять был язык не родной.
Я дивился, тоскуя, любя,
Как могло наше слово пропасть?
Неужели, родное, тебя
Тоже кинули в черную пасть?
Неужель ты, язык наш родной,
Затерялся, как леший, в лесу,
Неужель нас отдали с тобой
На съедение черному псу?
Став травинкой, я к маме приник,
Как ласкался в сиянии дня,
Словно песня, звучал мой язык,
Только мать затоптала меня.
Обратившись в древесный сучок,
Обнимал я отца и молил,
Но он сына расслышать не мог
И на щепки меня раздавил.
Обернулся себе на беду
Я малинкой, сестрицу маня,
Словно ягоду волчью, в саду
Таня пнула ногою меня.
Счастьем, съеденным псом, я сейчас
Позабыв навсегда вашу речь,
Вою, плачу, стараясь на вас
Страх и ужас ночами навлечь.
Помириться первому - это не унижение, а лучшая черта человека.
Зачем тонуть в ожидание, сделай шаг первым …
ПЛАНЕТА БОЛЬШИХ КОТИКОВ
Когда я стаскиваю кота Митю со шкафа, спящего, мягкого, разомлевшего, начинаю рыть его меховой живот, целовать в сухой нос, гладить - короче, издеваться над сонным животным, то думаю, что где-то есть планета Больших котиков. Они там такие же главные, как мы тут. Такого же роста, а мы им достаем до середины голени. Котики там подбирают замерзших маленьких людей около подъезда и приносят к себе домой. Кормят бутербродами и горячим чаем. Развешивают в своих жж объявления с фотографиями: «Вчера нашел, не мог пройти мимо. Человек очень ласковый, видно, что домашний, знает унитаз и маникюр. Не могу себе оставить, у меня уже и так два человека! Возьмите!» И фото обычного такого человека в полосатом халате, сидит на диване, смотрит телевизор. Ну, как такого не взять?
Иногда котики там тоже, как и мы тут, выбирают себе породы людей: европейские, азиатские, африканские. Разные масти по волосам, кто-то выбирает себе кучерявых. И они там тоже, как и мы тут, идут по комнате и видят, как человек развалился на диване пузом вверх и спит, разбросал ноги в стороны. Пройти мимо такого разомлевшего человека невозможно. В приступе нежности котики стаскивают его с дивана и начинают нацеловывать в сухой нос, гладить, утыкаться своей головой в живот. Жена-котик будет говорить мужу-котику шепотом: «Ооой! Ну смотри, смотри, как умывается и зубы чистит!» И тихо-тихо красться за телефоном, чтобы щелкнуть. Котики на своей планете вообще очень добрые и заботливые. Правда, не повезет некоторым мужчинам.
По телевизору будет идти реклама, где заводчики людей станут рассказывать о сухих кормах. Сбалансированные быстросупы, сухие каши, соки из пакетиков. Эти продукты богаты витаминами и минералами, у человека становятся очень хорошие волосы. Во время ролика будут показывать весело бегущих людей по городским улицам, волосы в замедленной съемке поднимаются блестящими волнами. В следующем кадре человек садится к тарелке и начинает жадно есть ложкой сухие шарики. Потом котик прижимает к себе лапками человека, изображение продукта, конец ролика.
Когда один котик будет приходить к другому в гости, то человек будет сидеть под диваном. Котик полезет под диван и начнет тащить человека за ногу: «А это наш Виталик, посмотри, какой толстый!» Котик-гость скажет котику-хозяину: «Надо же, у тебя есть человек! А так сразу и не скажешь. Заходишь в квартиру - не пахнет». «Правильно надо ухаживать», - ответит котик-хозяин и станет гладить человека, сидящего в меховых лапках. Потом начнет слюнявить нос своими мокрыми губами, трепать и надо заново делать прическу.
Когда человек будет говорить котику: «Надоело сидеть дома одному, скучно, я хочу есть, куда вы все время уходите? Я так люблю тебя, поговори со мной», то котик пройдет мимо с тяжелыми сумками после работы, заглянет в холодильник и скажет: «Ну что ты от меня хочешь, что? Если б ты умел разговаривать… ты бы знал как иногда одиноко и хочется поговорить с тем, кто тебя любит».
В супермаркетах для котиков будут продаваться деликатесная колбаса из птиц, паштеты из мышек. Кошки будут худеть на 1% кефире. На вечеринках котики зажигают с бокалами молока. Популярностью будут пользоваться сметанные пати. Метросексуальные котики будут делать себе эпиляцию хвоста, завивать шерсть на бигуди - у котиков свои представления о красоте. В газетных киосках - журналы со смазливыми кисками на обложках.
Когда я тащу кота Митю со шкафа, а он воротит морду, то думаю, что после смерти окажусь на его планете. И там он меня зацелует в живот. Я, конечно, буду не очень довольна, но стану позволять. Лягу в его лапы, развалюсь, откину голову, мол, под подбородком чеши, вот тут давай. И он будет чесать и любить. А пока мы с ним здесь, то все наоборот.
Когда сытый - кругом очень красиво!..
А что, когда ждешь, ждешь… а потом выясняется, что все напрасно… И все твои мечты рушатся, словно карточный домик. А на смену им приходит пустота… С которой никак не получается справиться… Вот и жди после …
Жизнь - это магазин подарков, в который вас привели объяснить, что это не для вас.