Не следует думать, что пока растёшь сам, другие остаются такими, какими ты их запомнил.
Осень моя нежданная
Красками пестрыми стелется.
Я для тебя желанная?
Даже самой не верится!
Осень мою прохладную
Выпитую до донышка.
Греет так неожиданно,
Тайное твоё солнышко!
Осень, та что нечаянно
Всё изменить пытается,
Так моросит отчаянно -
Беды дождём смываются…
Жизнь не стоит ничего…
И в жизни нет нам даже смысла…
В жизни нет той самой жизни…
Есть только мы и мир во круг…
Есть только Я себе тот самый друг…
Мы жизнь и тот самый подлый мир…
Мы тот самый смысл где нет границ…
Мы сегодня белый свет…
А завтра тень мы от луны креста во тьме не сбывшихся надежд…
dia Tulpe
Живя день ото дня в радости, в любви, к красоте жизни, думаешь вот он смысл ради чего Я живу…
Но однажды утром проснувшись в отчаянии, понимаешь что вчера умирал, и что именно сегодня на самом деле живешь, понимая истинной силы смысла в жизни…
Black Tulpe
Вот не пойму я этих дедушек,
Охочих до чужих подушек…
Чего вас тянет так на девушек
И так не тянет на старушек?
Так просто, когда просто так,
но кто-то скажет,
что дурак,
и ты не станешь просто так,
ну и дурак…
Когда я был мудрым, покинувшим верхний мир,
Роняющим перья отшельником лет пяти,
Я прошлые жизни, как шкуры зверей, кроил,
Чтоб памятью греться средь стонущей злой зимы.
И знали все духи о том, что седой шаман
Оставил в наследство мне только одно: снега…
Что нужно привыкнуть к безлюдным глухим местам,
И к белому солнцу, попавшему в плен креста.
Казалось чужим это странное ремесло,
И ветер одел меня в грубый простой наряд.
Обычные птицы искали везде тепло,
Шаманские - холод и мой повзрослевший взгляд.
И птицы, и духи кричали: «Кружись во тьме!
Танцуй на снегу, обжигая дыханьем ночь!
Тебе танцевать до рассвета - тебе, тебе…
Не жди, что курящий способен в ночи помочь».
А я и не ждал - я кружился, почти как зверь,
Почуяв добычу, но плюнув на этот путь…
Шаман не смеётся. Да где он вообще теперь?
По небу течёт молоко, как когда-то - ртуть.
И знают все духи о том, что бредут стада
Людей и оленей проторенной в сон тропой.
Когда я был мудрым, я выбрал себе снега:
Попробуй, усни этой стонущей злой зимой.
Нам бы ожидания, взять - и отменить,
без разочарования,
мы смогли б прожить!
я с четверга не поджигал изольд,
не лил амурам в глотки керосин
врастал простым статистом в эпизод -
на большее
ни прыти нет, ни сил.
последний лох по кодексу Рембо,
утративший сноровку каннибал,
в чернильницы вагин макал перо,
но после ни одну не допивал.
.
мерзавец,
обесчещенный постом,
бота’н, сменивший мясо на траву,
но жаль она в Боливии растёт
и стоит столько
/ мама караул! /
вот снова слышу праведную чушь
и кто-то мне упорно шьёт статью
за вскрытие не тел, а нежных душ,
которые я бесам продаю.
.
ты с выводами шибко не спеши
поскольку я ни разу ни садист,
а всякий,
кто подставиться решил,
сознательно и честно шёл на риск,
испытывая нежностью мой кольт…
плевать!
я не подсуден с четверга -
не трогаю доверчивых изольд,
а те всё не въезжают:
… «нафига?»
_____________________________________
когда случатся вновь подъезд, кровать
и лифт заклинит кнопочкою «пять»,
то принцип
«наклонив, не нагибать»
абсурдным не покажется, однако.
поскольку этот маленький нюанс
в осенней хриплой повести «про нас»
не поза, не рисовка и не фарс,
а способ - брать с колен,
не ставя раком.
.
почти неуловимый тонкий штрих
в желании уравнивать двоих,
и пусть я ненормальный,
пьяный псих,
но после никому не выйду боком.
чтоб осень бесшабашно и легко,
выскальзывая пьяно из чулков,
сама раскрыла ноги…
…и никто
не смог бы заклеймить меня подонком.
.
входить в неё рывками со спины,
упруго ощущая:
…мы равны,
как слитые на время две волны
на пике высоты и резонанса.
так я, не нагибая, всё же гну
и рву её,
как тонкую струну,
привычно запуская в глубину
голодные и бешеные пальцы.
.
нахальным захмелевшим ноябрём
вылизываю суку языком
и жгу безбожно рыком ли, стихом (?) -
а может, тем и тем - уже не важно…
всё так же внеурочно клинит лифт,
растягивая нежности лимит
и мат мой над пролётами летит
безудержно, светло,
многоэтажно…
Он ушел, как и все остальные,
Где-то в памяти тиснув печать.
Он растаял, как в прошлом былые.
Завтра новый опять начинать.
Был как все он, не хуже, не лучше.
Плюсов-минусов в сумме баланс.
Било солнце, и кутали тучи,
Было сладко и горько не раз.
Он один из таких же, из многих.
Позабудется, скрывшись вдали.
И уляжется пыль на дороге,
Где топтали его сапоги.
Не вернётся, ушёл безвозвратно.
Но зачем-то же он приходил!
Но зачем-то же так было надо,
Чтобы жизнь мою на день продлил,
Чтоб добавил, пусть самую малость,
Новой краски в палитру мою.
Чтоб по-новому жизнь продолжалась,
Пусть по скромному шагу, по дню.
Чтоб не чахла, не мокла в болоте,
Не застряла в трясине душа.
Чтоб себя развивала в работе,
Чтоб вперёд несгибаемо шла.
Каждый день нам зачем-нибудь нужен,
С каждым днём по спирали вперёд.
Вся вселенная в вечности кружит.
Ведь в покое ничто не живёт!
Самым большим трудом, достаётся обычный дом.
Что ж мы, люди, натворили,
цельный день не юморили,
сидим важные такие:
на-дув-ные!
Ты отдан на съедение самой жизни. И твой разум брошен на растерзание самой реальности.
У вас всё только началось-
Вам звёзды в небе, карты в руки!
Игрой судьбы-живёте врозь,
Лишь в телефоне сердца звуки.
Пока в душе пылает страсть,
Легко любить, легко быть верным,
Но жизнь всегда меняет масть-
«Твои все козыри-БЕЙ ПЕРВЫМ!»
И чувства ставите на кон,
Идёт борьба за право хода,
И каждый твёрдо убеждён,
Что не закончится колода!
Но жизнь-игра, как в казино,
Там козыри-в руках синица!
Где каждый должен знать одно,
Как вовремя ОСТАНОВИТЬСЯ!!!
Мы жизнь размениваем на обиды,
Пустые ссоры, разговоры ни к чему,
Средь них и мелких радостей не видно,
И жизнь погружена вся будто бы во тьму.
Чужому счастью радоваться не умеем,
Своё же мы не можем отыскать,
Виним себя, о чём то сожалеем,
Судьбу со злобы может проклинать.
И нам всегда чего-то мало,
Богатством мы стремимся обладать,
Пускаем зависти мы жало,
Чужие тайны всё пытаясь открывать.
Не ценим близких и родных,
О них не часто вспоминаем,
Бросаем слов так много злых,
И пред могилкой только понимаем…
Мы жизнь ценить то не умеем,
Бесцельно тратим каждый миг,
И всё понять никак мы не сумеем,
Что наша жизнь не черновик.