РОССИЯ-МАТУШКА, ПРОСТИ!
На шёлковой небесной простыне
Салюты вновь костры свои раздули.
Победу нынче празднуют в стране,
Где ценности давно перечеркнули.
Где ветеранам, для отвода глаз,
Пайки вручили с килограммом гречки,
За то, что кровью добыли для нас
Берёзовые россыпи у речки…
Россия-матушка, прости!
Прости нас, сбившихся с пути…
Дай сил себя нам обрести,
Попавшим в сети…
Не зря же гибли на войне,
В том сорок пятом и в Чечне
Отцы и дети…
Здесь молодёжь стремится заграницу
И от тоски деревни наши вянут.
Могло ли тем, кто жизнь отдал, присниться,
Что правнуки предателями станут.
Здесь каждый волен слабого обидеть
И боли этой нет невыносимей
Как хорошо, что мёртвые не видят,
Что стало с нашей матушкой-Россией
Россия-матушка, прости!
Прости нас, сбившихся с пути…
Дай сил себя нам обрести,
Попавшим в сети…
Не зря же гибли на войне,
В том сорок пятом и в Чечне
Отцы и дети…
Что нам стоит дом построить - наворуем, будем жить.
Ты сидишь на окне, куришь горькую ночь,
Тьма хрустит на зубах, словно песок.
Юный месяц, как вдохновенный скрипач,
Ноты тихо роняет. Неотвечен звонок.
Ты сидишь на окне. Есть лишь пару секунд,
Чтоб поверить в то, что ты тоже Творец.
Как песчинки в часах, звёзды текут
И реальность током в десятки герц
Бьется. Льдинкой тает в руках.
Ты оставишь свой надоевший уют.
Крылья делают пробный несмелый взмах.
Пальцы комкают глину. Гончарный круг
Начинает вращаться. Быстрей, быстрей…
Ты сминаешь Вселенную. Сквозь испуг
Ты скользишь в темноту, ты летишь, лети…
…
У причала горят твои корабли
Рубиконы, похоже, уже позади…
…
Месяц нервными пальцами держит смычок,
Струны плачут в тональности до минор.
Ты такой сверчок, кому мал шесток,
Кому только заснеженность пиков гор
Да и то через время опять тесна.
Ночь тебя обнимает за плечи - Идем?
Здесь ты можешь все… А цена? Цена…
Этот мир всегда будет чьим-то сном…
Вера -понятие очень сложное… многогранное…и шаткое…
Нас предают те, кому мы верим… и порой то, во что мы верим - оказывается пустым и не имеющим смысла… вера в светлое завтра ворует у нас солнечное сегодня… И со временем я поняла - единственное, что меня никогда не подводило - это вера в узкую юбку и высокий каблук!!!
ZaБava
Не стали исключением и трансгенные растения, синтезирующие токсичные для насекомых белки. За 17 лет их использования в промышленных масштабах устойчивость к токсинам приобрели семь видов бабочек и один вид жуков. В нескольких случаях распространение устойчивых насекомых нанесло экономический ущерб.
Проанализировав данные, накопленные за эти годы учёными разных стран, старший научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции им.
Генетически модифицированные инсектицидные растения содержат гены бактерии Bacillus thuringiensis, поэтому называются также Bt-растениями, а белковые токсины, которые они синтезируют - Bt-токсинами. Эти токсины вызывают лизис кишечника у личинок насекомых разных отрядов, поэтому теоретически личинка, поедающая трансгенные растения, обречена. Но на практике получается иначе.
Невозможно, оказывается, сконструировать трансгенное растение, во всех тканях которого концентрация токсина постоянно высока. Например, у трансгенной кукурузы пик синтеза токсина в листьях приходится на 25-й день жизни, на 84-й день его концентрация снижается на порядок, а в период зрелости ничтожно мала.
В Индии фермеры предпочитают позднеспелые сорта трансгенного хлопчатника как более урожайные и качественные, однако именно у таких сортов содержание токсинов со временем снижается настолько, что приходится применять инсектициды. Меж тем генетика устойчивости к Bt-токсинам часто такова, что при малой их концентрации вредители быстрее приобретают резистентность. Если они заселяют трансгенные растения на поздних стадиях развития, так и происходит.
Не только возраст растения приводит к уменьшению синтеза Bt-токсинов. У трансгенного хлопчатника Bollgard его вызывают дефицит азота, повышенная концентрация углекислого газа, жара более 37С, дефицит или избыток воды. В некоторых случаях трансгенные растения вообще не контролируют численность вредителей.
Второе непредвиденное осложнение заключается в том, что устойчивость к токсину не затрудняет жизнь насекомых в обычных условиях. Устойчивость - это все-таки мутация, а мутанты обычно что-то выгадывают, а что-то теряют. Их жизнеспособность в отсутствие токсина должна быть ниже, чем у чувствительных особей, эта разница называется ценой приспособленности. Но, вопреки теории,
многие мутации устойчивости не имеют цены приспособленности и прекрасно себя чувствуют на любом поле, а частота таких мутаций оказывается высока и стабильна даже без действия отбора.
Генетики ответили на этот вызов, создав трансгенные растения второго поколения, которые синтезируют не один токсин, а два, с разными механизмами действия. Вероятность того, что насекомые выработают устойчивость одновременно к двум белкам, теоретически мала. И сначала все было хорошо: смертность личинок хлопковой совки на трансгенном хлопчатнике второго поколения Bollgard II была в 200 раз выше, чем на Bollgard. Но эти растения оказались не свободны от недостатков своих предшественников: концентрация одного из токсинов со временем снижалась, и тогда вредителям приходилось бороться лишь с одним белком. Гусеницы выработали к нему устойчивость, значительная их часть благополучно окукливалась, и из куколок выходили жизнеспособные бабочки.
Затем оказалось, что несколько линий хлопковой совки Helicoverpa armigera, устойчивой к одному из токсинов, устойчивы и ко второму. За их резистентность к обоим белкам ответственна одна мутация, причем она существовала, оказывается, еще до внедрения генетически модифицированных растений в производство [выделено мной - К.]. Перекрестной устойчивостью обладает и один из опаснейших вредителей кукурузы - западный кукурузный корневой жук Diabrotica virgifera virgifera. Насекомые вырабатывают устойчивость к Bt-токсину за 3−7 лет, что сопоставимо со скоростью развития устойчивости к химическим инсектицидам. Все эти обстоятельства поставили под сомнение дальнейшее распространение Bt-культур.
«Помимо того, что невозможно создать трансгенное растение с постоянно летальным для вредителя уровнем токсинов, у насекомых возникают, вопреки теоретическим предположениям, доминантные мутации устойчивости и рецессивные, не имеющие цены приспособленности, а также перекрестная устойчивость между токсинами разных семейств. Исследование показывает, что создание трансгенных инсектицидных растений - тупиковый путь защиты растений от вредителей».
__________________________
ЗЫ от хозяина блога:
Собственно, чего и следовало ожидать. Особенно прикололо меня: «За их резистентность к обоим белкам ответственна одна мутация, причем она существовала, оказывается, еще до внедрения генетически модифицированных растений в производство». И, обращу внимание ещё на одно тонко подмеченное толстое обстоятельство: «Насекомые вырабатывают устойчивость к Bt-токсину за 3−7 лет, что сопоставимо со скоростью развития устойчивости к химическим инсектицидам». Вот, собственно и финиш. Халява в очередной раз накрылась. И, наверное, к счастью… Можно было бы сказать, если бы эти «защищённые» растения не поучаствовали уже в перекрёстном опылении с полями, где их не было.
А в чём прикол? Прикол в том что принципиальное единство всего живого (покрайней мере на Земле) - не филозовская категория, а объективное свойство того самого живого, в том числе и человека. Любой яд, ядовитый для какого-то многоклеточного организма, будет ядовит и для любого другого. В другой степени, но всё же. Вот и получается, что генноинженерные компании предлагают нам выращивать, а потом жрать, заранее ядовитые помидоры, яблоки, картошку и прочая и прочая. Тут уж подумаешь что пестициды - куда меньшее зло: в конце концов они (современные) со временем разлагаются, а соблюдая сроки их применения можно управлять их концентрацией и эфективностью. В отличие от ядовитого генномодифицированного помидора, который который ядовит тогда и настолько, насколько сам захочет.
А ведь можно, можно обойтись вообще без этой дряни! Для этого надо только
(а) Признать что в природе и на грядках всегда останется сколько-то вредителей
(б) Проводить комплекс природоохранных, агротехнических и экологических мероприятий, позволяющих держать численность вредителей в приемлемых рамках.
В конце концов, не просто же так говорят: «Господь велел делиться!».
Но ведь тут и правда придётся чем-то жетрвовать: и думать, и делиться, и ответственно относиться к каждому своему шагу, и работать чуть больше. А тут тебе предлагают халяву: вот посеешь эти семена и будут тебе помидорчики, чистенькие, да такие что жуки и гусеницы будут от них дохнуть! Ну, а то толстое обстоятельство, что сам от этих помидорчиков сдохнешь раньше чем пресловутые жуки и гусеницы, в рекламных буклетах обычно обходят стороной.
У некоторых людей дела делаются через. дырку огонёк…)
Кто говорит, что время лечит,
Должно быть, вовсе не болел.
И не был жизнью покалечен,
Как уголёк в костре не тлел.
Не знал, наверно, дикой боли,
И мук израненной души,
Что рвётся из груди на волю,
Сжимая сердце, как тиски.
Когда бегут кипящей лавой
Внутри багровые ручьи,
А по щекам струятся слёзы,
Как воск расплавленной свечи.
Когда, пронзая диким стоном,
Наружу рвётся волчий вой,
Но застывает в горле комом,
Терзая плоть своей тоской.
Теченье времени не лечит,
Оно даёт душе остыть…
Мы, просто, привыкаем к боли,
И продолжаем дальше жить…
Жизнь - это рождение, взросление, преодоление и ощущение счастья от преодоления.
Вот смотришь на поведение некоторых людей и не понимаешь… ведут себя так, как будто реально верят, что едят радугу и какают бабочками… а ведь на самом деле, они как все - едят ГМО и выдают говно … чего выпендриваться…
Если хочешь узнать художника - посмотри на его творения. То есть если хочешь поймать чудовище - стань таким же.
У каждого в жизни есть свой порог - перепрыгнуть который ему не дано.
Способность эта изумляет
и очень многим по плечу:
Как только крылья вырастают,
Способны гадить на лету.
***
Таких хомо сапиенс в мире не счесть,
За идею, за правое дело,
Даже собственный дом готовы поджечь,
Лишь бы два у соседа сгорело.
***
Человек, в обличии любом,
Найти под солнцем место все мечтает.
А насладившись светом и теплом,
Искать на солнце пятна начинает.
Улетели
птицы в тёплые края.
Неужели
с ними и мечта моя?
Не удержишь,
не рванёшь стоп-кран судьбы.
Где ты милый,
Мой любимый, где же ты?
Лето, лето,
ты для счастья и любви.
Только осень
во весь голос не зови.
Так накроет
пеленой дождей и гроз -
пожалеешь
ты об осени всерьёз.
Лишь потери
и печали на душе.
Улетели
птицы певчие уже.
Но остались
мои чувства в глубине,
Твоя нежность,
твоя страсть, родной, ко мне.
Твои губы
горячи как в летний зной.
Даже осень
не остудит их водой.
Наводнила
мир дождями… для чего?
Хватит слёз,
туманов, луж и без того.
Улетели
птицы в дальние края.
Вместе с ними,
вместе с ними ты и я.
Крылья, милый,
подарила нам мечта,
И летим мы -
не страшна нам высота.
Copyright: Елена Мизюн, 2014
Свидетельство о публикации 114 042 806 445
Опасайся по жизни остаться один,
Утешая что в ней сам себе господин.
Не любя остаешься стоять у подножий,
Никогда не достигнув счастья вершин.
Затейливый солнечный зайчик, неизвестно как проскочивший через витиеватую мозаику окна, переливался всеми цветами радуги в бокале с шампанским. Так интересно было на него смотреть, что даже шампанского не хотелось. Правда, «девичник» был в самом разгаре, и шампанского было выпито больше двух бутылок. Галине уже ни есть, ни пить не хотелось. Её закадычным подругам детства Елене и Марине, скорее всего, тоже. Но одно дело поесть, а другое поболтать. Собрались то после пятнадцатилетней разлуки. Каждой в этом году стукнуло по 45. Выросли в одном дворе, ходили в одну школу, потом, после окончания специальных курсов, работали в одной парикмахерской, и жизнь каждой была на виду у других. Вышли замуж, родили детей. Сколько воды утекло. Галина пятнадцать лет назад уехала с мужем в Москву и только теперь попала, проездом, в родные места. Считая себя более чем обеспеченной, она и решила организовать для любимых подруг эту маленькую встречу. Родной город сильно изменился. Стал красивее, и уютнее. Вокруг было столько заведений и магазинов, что глаза разбегались. Галину трудно было чем-то удивить, но это ведь был её родной город.
Место для встречи она нашла быстро. Это был маленький ресторанчик с единственным банкетным залом. Заказы в этом заведении принимались заранее и были не дёшевы. Галина ничего об этом не знала, но, подойдя к распорядителю, она узнала, что на завтра заказ отменён, и она могла бы этим воспользоваться. Она воспользовалась. Московские цены в меню её нисколько не шокировали. Потом были звонки на старые домашние телефоны подруг. Крики радости и вопросы, вопросы, вопросы. Решено было встретиться в ресторанчике в оговорённый день, а на следующий день, если получится, посидеть у кого-нибудь из подруг с семьями.
Встреча превзошла все ожидания. Столько откровенной радости в словах Галина уже давно не слышала. Положение ведь обязывает. Руководить такой большой фирмой и ждать откровенности от подчинённых просто нереально. Все относятся к руководителям настороженно, только одни льстят, в надежде продвинуться по службе, а другие помалкивают, стараясь не привлекать к себе внимания. Здесь совсем не то. Это были свои. Это была откровенность, которую не купишь ни за какие деньги.
- Постой, а помнишь, как ты клиенту ухо ножницами прищемила? - Спросила Елена.- У него даже кровь выступила. Мы тогда заболтались. Ты помнишь, как он напугался? Я думала, он больше к нам не придёт. Ничего пришёл через месяцок.
- А это ты про того, притырошного - поддержала воспоминание Марина - да пусть спасибо скажет, что его вообще стригли. Представляешь, садится ко мне и просит подстричь покороче. Я у него спрашиваю: «Вы что, раз в месяц стрижётесь?» А он отвечает: «Нет, раз в два месяца». Фигею я с этих скупердяев.
- Ну, ну, Марина, не все же могут себе позволить стричься каждую неделю. А, может быть, он был так занят, что ему просто некогда было ходить в парикмахерскую. Да вы лучше расскажите, как у вас дела в семьях? Так хочется, чтобы вы были счастливы.
-Будешь тут счастливой.- Елена досадно махнула рукой- Ты же моего знаешь. Я замуж при тебе выходила. Вот тогда он любил, между делом, просто выпить, а теперь он любит выпить вместо дела и больше ничего. Сын тоже за ним тянется. Хорошо хоть женили его в прошлом году. Уж как жизнь ни сложится у парня, но, может быть, хоть внуков увидим?
- Да, -поддержала пышнотелая Марина, - мужики такие заразы, если сразу не смогла загнать под каблук, значит ничего путного не выйдет. Я вот со своим душа в душу живу. У нас в семье две главы семьи: я и снова я. И это правильно. А ты, Ленка, хорошая баба, но простофиля. Не по себе сук срубила. Вот теперь и маешься, как со старым чемоданом без ручки.
- А у тебя, Марина, сколько детей? Что вообще интересного в жизни произошло?
- Кроме двух дочек, о которых ты знаешь, я больше никого не родила. Замуж не собираются. Работают в торговле. Учились неважно, но младшая окончила ВУЗ по переписке. Теперь старший менеджер в супермаркете. Представляешь ВУЗ по переписке. И ведь диплом по всей форме. Было бы такое в наше время? Никаких взяток учителям. Заплатил за контрольную, и отправил. Мы бы при таких возможностях уже в правительстве бы работали. Ты ведь, Галка, тогда из-за нас поступать в институт не поехала. Решила, что лучше с нами в парикмахерской остаться, но от судьбы не убежишь. Вот и изменилась у тебя дорожка.
- Да, ты права, - ответила Галина, - с судьбой не поспоришь. А может и не надо. Где бы ни работал, жить, всё равно не просто. Так что примечательного всё же случилось в жизни? Может быть, что-то яркое?
Марина хитро улыбнулась:
- Ты о любовниках, что ли? Так разве это события? Так, редкие эпизоды. В смысле, неплохо бы почаще, но теперь-то чего?
- А вот у меня любовников не было. - Елена как-то неестественно напыжилась- у меня муж такой ревнивый, что лучше и не пытаться.
- Да брось ты строить из себя недотрогу. Понятно, что лучше подстраховаться, но тут все свои. Ты того клиента не помнишь, который тебя по ноге гладил, когда ты его стригла. Ты даже не отбивалась. Он тебе всегда двойную цену платил.
- Ой и всё то ты видишь, Маринка.
- Так зеркала же везде.
- Ну и пусть себе гладит, если даёт вдвойне. Это же ни о чём не говорит.
- Ну да, ну да. А то, что ты через пятнадцать минут отпрашивалась и уходила с ним, так это только для того, чтобы подышать. Я именно так и думала всегда, но какая разница. У тебя своя жизнь и свой муж, а у меня всё своё. Я всегда говорила, все мужики сволочи. Если бы я своего не держала в ежовых рукавицах, он бы тоже пьяницей стал. Я же вижу, как он смотрит на других и завидует. А с производственных вечеринок ещё ни разу сам не приходил. Обязательно привезут готового. Нет, все сволочи. С ними общаться, только с целью как-то использовать. Если нет, то и дёргаться нечего. Вот и ты, Ленка, ну пошла и пошла с клиентом. Дело твоё, но зачем святую из себя изображать.
- А я и не изображаю. Я, насчёт мужиков, с тобой согласна. Всем им одно нужно. Нормальных не бывает. Но там было не то, о чём ты говоришь.
- Ой, да ладно. Не хочешь, не говори. И правильно. Так надёжнее.
- Да, девчонки, вы совсем не изменились.- Галина передвинула бокал туда, куда переместился солнечный зайчик. - Времени много прошло, но какими вы были, такими вы и остались. Даже и разговоры об одном и том же. Помните, в ельцинские времена мы зарабатывать стали приличные деньги, так мы и тогда могли себе позволить посидеть вот так, без мужей. Правда, посидеть было, особенно негде, но завсегдатаями в «Янине» мы были. Помните?
- Ну да, кофе с коньяком, мороженое с шоколадом и золотые двадцать пять, шесть, семь… Слушай, Галя, а что это ты о себе совсем не рассказываешь? Как у тебя-то семья живёт? Я смотрю, ты неплохо упакована. Ты всегда была самой умной из нас, но всё же интересно. Ты всё так же с Вовиком?
Галина немного помолчала, но пауза выглядела нелепо:
- С Вовиком. Конечно с ним. Он мужчина моей судьбы и другого никогда не было и не будет.
- Ты что серьёзно? - Марина как-то непонятно хмыкнула под нос.- Ты же никогда не считала его своим принцем. А сколько было неприязни к нему, когда мы тебе на него глаза открыли. Ну да дело прошлое. Он ведь Ленке нравился, а за тобой бегал, так она о нём не переставала думать, даже когда вы поженились. Вот тогда я, ради неё, и ляпнула, тебе, что видела его с Лидкой в гостинице. Ты уж прости меня, я тогда грешным делом подумала, если вы по-настоящему любите, друг друга, то выдержите, а если нет, то зачем всё это? Пусть и Ленке подфартит. Ну и она меня попросила. Ты извини меня, заразу такую.
Всё было сказано так запросто, что Галина не сразу осознала услышанное. Никак не укладывалось в голове, как это, просто так, можно взять и солгать своей подруге? Случайность… Но она всё ещё сидела, не отрывая глаз от солнечного зайчика. Елена, поначалу напуганная пьяным откровением закадычной подруги, успокоилась и решила вставить слово:
- И ничего я тебя не просила. Я просто сказала о том, что Вовик мне нравится. А что? Предстаительный мужчина. Но что я хочу вас развести… Не было такого.
- Ну да. Ты просто сказала: а что если сказать Галке то-то и то-то? Но я то ведь видела, как ты на Вовика смотришь. У них уже мальчишки в садик ходили, а ты всё не унималась. Ты и замуж вышла позже всех. Интересно, Гал. А ты не замечала Ленкиных вздохов?
Галина встрепенулась и оторвала взгляд от зайчика.
- Нет. Вы же подруги. Когда вы про Лидку сказали, я обратила внимание, как она пялится на Володю, а про Лену я не думала.
- Да Лидка на всех пялилась. Даже на одноногого дядю Ашота. Что-то она в нём нашла. Паталогичка сексуальная, но ведь вышла таки замуж. Нашла себе обеспеченного подкаблучника и родила ему, прикинь, четверых пацанов и дочку. Вот уж непонятная штука жизнь. Скажите, да?
- Да уж. - Галина снова подняла взгляд.- Мы с Володей тогда и переехали из-за этого. Это он настоял, чтобы доказать мне, что он ни при чём. А мне всё равно было. Мы потом долго ещё ссорились.
Наступило неловкое молчание. Марина решила его нарушить:
- Так это что, получается, вы уехали из-за нас?
- Ну почему из-за вас? Ты же сама сказала, если не поссоримся, значит будем жить, а если нет, то значит, так тому и быть. Всё дело было в нас. Тем более мы не абы куда переехали, а в Москву. Володя всегда этого хотел, а я вот думала об одном. Женщины везде есть. Изменял здесь, изменит и там. Я после переезда из-за каждой мелочи дёргалась. Жила с неприязнью к нему, пока не поняла, какой он на самом деле.
Елена с Мариной молча переглянулись. Спросила Елена:
- И как же ты это поняла?
- А - Галина махнула рукой.- Это случилось на третий месяц после нашего переезда. Я, как всегда злая на него, шла впереди, а он шёл сзади меня и уговаривал не сердиться. Откуда у него столько терпения было? Ни разу на меня не сорвался. Лучше бы сорвался. А я то думала, что история с Лидкой правда. Шла, как в тумане, не оглядываясь. Безразлично всё было. Переходя через дорогу, почувствовала, что Володя схватил меня за талию и толкает вперёд. Я подумала, что он прикалывается. Меня это возмутило, и я резко остановилась. В этот момент, его сбила машина, которая неслась на меня. Если бы я не остановилась, он бы успел пробежать вместе со мной. А из-за меня не успел.
Теперь пауза сильно затянулась. Было видно, что этого известия никто не ожидал. Спустя минуту Елена спросила:
- Так что, Володи больше нет?
- Нет. Уже почти пятнадцать лет, как его не стало.
Затянувшуюся паузу нарушили всхлипы Елены.
- Как же ты жила всё это время? - Спросила Марина.
- А как придётся. Первое время было очень трудно. Первые шесть месяцев работала где попало. Особо не задумывалась, но выпивать не стала. А потом поняла, что детям нужно больше, чем я даю. Мальчишкам тогда по 4 годика было. Они меня и вытянули из депрессии. Я стала работать в две смены. Вообще то всё равно было. Потом открыла с хорошей подругой, с Милкой, продовольственный ларёк. Она мне его оставила, когда вышла замуж. Вот этот ларёк превратился у меня в продовольственную оптовую базу. Небольшую совсем, но сейчас она работает в системе супермаркетов по договору. Я имею свои дивиденды и руковожу большой продовольственной базой. Меня устраивает. Работы много. У меня в подчинении более сотни сотрудников. Но подниматься я стала с этого ларька. Он до сих пор стоит на старом месте. Вот так прошли пятнадцать лет. Если честно, ничего примечательного. Мальчишкам уже по девятнадцать. Учатся. Оба, как Володя, мечтают стать инженерами строителями.
Галина ещё долго говорила о себе. Подруги слушали её, не прерывая. Солнечный зайчик уже давно переместился со стола на обшитую гобеленом стену, а Галина всё рассказывала и рассказывала подругам о своём житье. Наконец она замолчала. Говорить не хотелось никому.
- Давайте помянем Володю. - неожиданно виноватым голосом еле слышно промолвила Елена, и когда выпили не чокаясь, расплакалась.- Ты меня прости, Галя. Если бы я знала, что может произойти? Я такая стерва.
Галя дождалась, когда Елена успокоится, и сказала:
- Не вини себя, Лен. Ты здесь ни при чём. В смерти Володи виновата только я.
- Это почему же? - Возвысила свой голос Марина.
- Потому, что я его тогда не простила. Если бы простила, то ничего бы не было. Но я привыкла думать, что мужик, это так, придаток женщины. Что они без нас не могут, а мы без них, можем. Вот я и смогла без Володи, но, знали бы вы, как мне его не хватает. И понимаете, мне не хватает именно его. Иногда я думаю, что он стоит за моей спиной и помогает мне работать. Я сама удивляюсь, как мне иногда хочется на кого-то наорать, но меня, будто кто-то успокаивает, я молча выслушиваю очередного недовольного, тихо делаю распоряжения. Сколько раз я говорила мальчишкам, когда ругала их за что-то: «папе бы это не понравилось». И вы знаете, сильнее этого на них ничего не действует. Так мы и живём с Володей. Душа в душу.
- Как это, живём? - Марина старалась говорить негромко.
- Просто я всегда думаю, что бы ему хотелось, или как бы он поступил? Что в голову придёт, то и делаю. Всегда получается как нужно. Выходит, я к нему прислушиваюсь. Может, просто думаю о нём, но мне приятно это делать. Если бы только он был жив! Берегите своих мужиков. Они, может, и не подарки, но они у вас есть.
Подруги посидели ещё, но скорее уже для приличия. Разговор не получался. Наконец, Галина пригласила подруг в гости и стала прощаться. Почему-то не было сил находиться здесь. Она знала, что они не приедут, даже не смотря на то, что пообещали. Она понимала, что они не смогут приехать к ней после всего того, что открылось. Она знала, что не сможет принять их, даже если они что-то не поняли.