Я отнюдь не прошу,
чтобы мне соглашательно вторили;
пусть и физик, и лирик
останутся вновь при своих.
Я безбожно смешаю
капризные краски истории,
гладиаторский бой
променяв на вокзал для двоих.
Поживем в новом мире,
где войны не стали рутиною,
набросаем на холст
самых дивных в палитре
мазков
и увидим, что больше не спорят
альков с гильотиною,
потому что в их спорах
всегда побеждает
альков.
Глянь-ка: в небе Венера.
Чиста и прозрачна к утру она -
как промытый невиданный жемчуг,
как пушкинский слог…
Отпускаю на ветер
истерики Мао и Трумэна,
забираю в копилку
влюбленных простой диалог.
От фантазий таких не устану,
признаюсь по правде я;
пусть любовь, как река,
размывает устои плотин,
и бросает гвоздики
на меч императора Клавдия
самый вечный из хиппи на свете
святой Валентин
Мы были с тобой комбинацией клавиш.
Печалей и радостей, дней и ночей.
Ты взглядом по-прежнему сердце мне плавишь.
Где камень был - лава еще горячей.
Клокочут слова в пробужденном вулкане.
«Люблю» и «нужна», «обожаю» и «жду».
Но каждое в окаменение канет.
Уйдет в недосказанность и в немоту.
Мы песни о главном с тобой разделили.
Мне строки, тебе - возбужденный мотив.
Без «если» и «но», без каких-либо «или»,
Всю неполноту двух стихий ощутив.
Сомненья суют в междустрочия лыко,
А в деку безбожно влагают персты.
И эхо сочится, как кровь.
Пропиликать
Могла бы, конечно, им что-нибудь ты.
Стихия молчанья обоим чужая.
Ты петь рождена - а в тебе тишина.
Хранить ее, музыкой не нарушая…
Условие просто - задача сложна:
Не вскрыть вены лаской садистски-смычковой,
Не выцедить ноты все-все до одной.
Полна тишиной ты - я к прозе прикован.
Рубцуется дека, не капает гной.
Осыпались все переспевшие ноты
С давно пожелтевших листов, а из строк -
Весь бисер подсмысла лирической оды,
Которую я для чего-то обрек
Быть втоптанной в ночь…
Да, стихия чужая.
Нерв порван - неважно.
Сейчас ты со мной.
И слышишь, что я немотой выражаю.
Ведь знаю, о чем ты звучишь тишиной.
Человеческое счастье в том, чтобы ничего не желать для себя. Душа успокаивается и начинает находить хорошее там, где совсем этого не ожидала.
Когда ЛЮБОВЬ, препятствия разрушив,
Взломав разочарованные души,
Заполнит их весной, теплом и светом, -
Печальный мир изменится с рассветом…
И КТО-ТО ТАМ, решившись на проказы,
На небе сложит красочные пазлы,
И будет лить нам солнце через край:
Ладони подставляй и собирай!
И радость пронесётся нежным ветром,
И мир вдруг станет ярким, многоцветным,
Когда любовь все горести залечит
И вырвется добром другим навстречу!
Copyright: Наталья Радолина, 2013
Свидетельство о публикации 113 052 805 113
И снова с гордым видом «все в порядке»
Отводятся глаза.
Жаль, не душа…
А помнишь, как смотрелась ты украдкой
В мои, пока был в силах отражать
И отводить печаль и безнадегу,
Ведь светлый образ твой в душе берег,
Для вечности собрав из битых стекол -
Мозаики моих сердечных строк.
Где сердце понапрасну раскололось,
Там исповедь пристрастна как допрос.
Да, видел я и поседевший волос.
Что не мешало розовости грез.
Глаза чего-то большего искали -
Вот и нашли, но где-то там, внутри.
В души твоей далеком зазеркалье.
Ну, а ее ведь не испортит грим…
А я на непонятки не пеняю,
Хотя усмешка видится кривой:
И то, чем я уже переполняем,
Не видит взгляд отсутствующий твой.
К поверхностному я, конечно, слеп, но Ты к воплям из души порой глуха.
Все к лучшему - что вслух неблаголепно,
Находит отражение в стихах,
В которых запечатлеваю зиму
Как череду безумно жарких дней.
Их героиня столь неотразима,
Что все не прочь себя увидеть в ней.
А в трещинках кровавые потеки -
Невольно просочилась боль души.
Ты лучше видь в глазах кусочки стекол.
Морщинку на растресканность спиши.
Где трепет хрупок, пошло бить на жалость.
Но у любви нет совести-стыда,
И что бы там в глазах ни отражалось -
Толкнет, раз очень хочется туда.
Банально это все.
Раз отвела ты Глаза, то что попишешь?
Извини!
Ведь не они же вправду виноваты,
Что так я сердце
Вдребезги
О них
Душам свойственно СВОЁ благоухание … «Чья-то Душа - распускающийся цветок… а у кого-то - гниющий овощ…»
Сшейте мне одежду для души
Из тяжёлой, непрозрачной ткани.
Эксклюзивный закажу пошив,
Заплачу хоть самому Армани…
Из брезента грубого пальто,
Никаких изысков и карманов…
Пусть не сможет ну совсем НИКТО!
Прикоснуться к ссадинам и ранам…
Сшейте мне одежду для души!
Голый вид её весьма забавен…
Если платье невозможно сшить,
Сшейте для неё хотя бы саван…
Душа моя болит, а отчего не знаю,
Как будто кровоточит рана изнутри.
Слёз нет. но внутри она пустая.
Осталась оболочка, от моей души.
Не пишется, и не читается,
Не интересно стало всё вокруг,
Не живёт моя душа, а мается,
Почему? Что с ней стало вдруг.
Такое чувство, что её испортили,
Прошлись по ней ногами в сапогах,
Насмеялись, вынули и бросили,
Оставайся жить, но не в мечтах.
Если какая-то овца нагадила вам в душу,
простите её,
она это от страха
Когда догорает костёр,
Не сразу уходит тепло.
Под шапкою пепла седой
Золе с угольками светло.
Сиреневый лёгкий дымок
Без искр несёт ветерок.
Кострище живёт и мерцает,
Как город ночной, замирает,
Где отблески ярких реклам
По злачным сверкают местам,
Погасшие окна домов
Сгущают полночный покров,
А яростный свет фонарей
Тревожит сон тихих аллей.
Когда догорает любовь,
Лишь горечь в душе оседает.
Не вспыхнет желание вновь.
Жизнь чувства отсрочки не знает.
Пусть время ушло далеко,
Улыбок и тесных объятий
Со старых слепых фотографий,
Твой почерк забыть нелегко.
Волнует порыв сантиментов
От блёклых и мятых конвертов,
Надписанных очень давно
С толстенными буквами «о».
Прохлада мне сердце сжимает,
Зря память костёр разгребает.
Копаться в прошедшем напрасно,
И душу тревожить опасно.
Былое нельзя ворошить:
Обиды покоя лишить
Сумеют на длительный срок.
При этом известен итог:
Наивно ждать ласк и тепла.
Отдали жар угли. Зола
Покрыла былые года.
Любовь прогорела дотла.
Откуда столько в женском сердце силы духа,
Железной выдержки, терпения и веры,
Когда в душе невыносимая разруха,
А жизнь твоя - страшнее рабства на галерах…
Откуда столько в женском взгляде света солнца,
Любви и мудрости, накопленной годами,
Мы не устанем смело с бедами бороться,
И верим, жизнь нам счастье женское подарит…
Откуда столько в женском теле героизма,
Наперекор судьбе идти и не сломаться,
Шагайте гордо, улыбаясь, с оптимизмом,
Не нужно трудностям в пути повиноваться…
Я - Женщина… а это значит мне,
Подвластно в этом мире все на свете,
И если, кто со злым коварством встретит,
То знайте, что всегда я «на коне»…
Я - Женщина… которая смогла,
В своей судьбе добиться совершенства,
На годы прошлые смотрю с блаженством,
Лишь от предательств стала, как скала…
Я - Женщина… и этим я сильна,
Всех покоряя вечной красотою,
Я непременно счастью дверь открою,
И жду, когда придет моя весна…
Плохо будет мне на праздник всех Влюбленных,
Потому, что в одиночестве останусь,
Я найду в сети твой профиль удаленный,
Грустно вспомню, как с тобою мы расстались…
Осыпают кучей красных валентинок,
Те, которые совсем не манят страстью,
Отравлю больное сердце никотином,
Где ты бродишь, истинное счастье…
Может быть возьму и согрешу сегодня,
Я без чувств… и мрачно прикрывая веки,
Вся моя судьба теперь в руках Господних,
О былой любви забыть бы мне навеки…
Очень немного здесь взрослых людей души имеют невинных детей.
Душа блуждала среди звезд,
Но Ангел - проводник крылатый
Ей указал на узкий мост,
Что через пропасть вёл куда-то,
Сказав: «Послушайся меня,
Другого нет пути над бездной.
Благоразумие храня,
Дойдёшь в прекрасный Град Небесный.
Перила этого моста -
Твоя надёжная ограда.
Держись покрепче за Христа,
А я, на всякий случай, рядом».
Мерцал вдали Небесный Свет,
Суля покой… Не тут-то было.
Забыв про ангельский совет,
Душа залезла на перила.
Над бездной, гордая собой,
Она, как пьяная, качалась…
Вдруг, у неё над головой,
Звезда какая-то промчалась…
И, совершив неверный шаг, -
От неожиданности, может, -
Свалилась вниз моя Душа,
Едва успев воскликнуть «Боже!».
… На счастье - Ангел рядом был
(Он обещанья не нарушил),
На крылья нежно подхватил
Почти бездыханную Душу,
На мост поставив, укорил:
«Душа, ну что ты натворила!
Ведь наперёд я говорил:
Держись покрепче за перила»…