Если кто-то и умный — то не потому, что он бедный.
А, помнишь, смотрели как тучи ходили парами
сидя на крыше, в алость диска бросая свой взгляд?
Тогда ты меня бумажных журавликов складывать
научил, сказав, что мы счастливы будем всегда.
Но ты ушёл, оставив пепел один сигаретный
в местах, где были исхожены, в полночь измяты.
А я сохранила всю боль свою и истерику
в одних строчках и в белых бумажных журавликов,
хоть в полночь с тобой не стали всё же мы счастливы.
Я — спасатель бабочек. Редкая профессия.
Бьющихся за стёклами выношу на свет.
Ведь у них, у бабочек, в тесноте депрессия,
Потому что воздуха между стёкол нет.
Кадры не готовятся, вузов нет по бабочкам,
Даже курсов плохеньких не открыл никто.
Людям эти бабочки, так сказать, до лампочки,
Но иглой пришпиливать любят их зато.
А они беспомощны, а они доверчивы,
И на свет обманчивый всё равно летят.
Им на крылья ребусы тайные начерчены,
Только их разгадывать люди не хотят.
У меня нет отпуска, вот такие сложности.
И образования нет пока к тому ж.
Я по блату, видимо, на вакантной должности,
Я — спасатель бабочек и уставших душ.
Сколько получится, если к одному прибавить одну? Правильно, бесконечность…
«Осень — идеальное время, чтобы начать всё по-новому и забыть всё старое…» Мудрые мысли
Идеальное время, что ж, пожалуй, не спорю,
Только, что же мне делать, чтоб забыть мое горе,
Только, где взять мне силы, искать новую радость,
Износила я сердце и души не осталось…
Вон, на старой алее пожухлые листья,
Шуршат, ветром гонимые, бередят мои мысли,
Я окно чуть открою, я камин затопила,
Без тебя в нашем доме пусто, тихо, уныло.
Я тебя не гнала… Просто, ты не приехал…
Ты, подумав, решил, что грехи не орехи,
И ушёл не сказав даже слова в свой след…
Твоего возвращенья, то ли ждать, то ли, нет…
Что мне делать — начать привыкать к одиночеству,
Очень грустно и право, совсем мне не хочется…
Подожду я немного, может, все обойдётся…
Может, осень, унылая, вновь, весной обернется
Я ещё постою чуть-чуть на осеннем пороге,
Вдруг судьба передумает, повернув, вспять дорогу,
И покажется лёгким путь к родному крыльцу
Как ты любишь, коньяк и кофе, и улыбка — к лицу…
Неисправим болотный бегемот
Тащить его с болота и не надо
Большой тупик в сознании дикарском
Свобода ведь не для него, а забугорная пиндосская отрава
И сотни лет сидит в своих лаптях убогий и унылый варвар
Стукач портянка и урод
Потомственный холоп, мечта тирана
Что же горы, Вы, таите?
Ничего не говорите…
Серо каменные скалы,
Вы, так много повидали…
Реки с гор, как будто слезы,
Вам нестрашны бури, грозы…
Вы прикованы веками…
Может, Вы, хотели с нами?
Что, Вам, под луною снится?
И о чем, Вам, пела птица?
Спрятаны в туман вершины…
Вы, суровы и ранимы…
В глубине живут вулканы,
С, Вами, в дружбе океаны…
Как заслоны, Ваши спины…
Позавидуют мужчины.
Вам неведомы печали…
Или может, Вы, устали?
То ваши милушки!
Крона у деревца
Ветром ухожена,
К озеру стелется
Тропка погожая,
В поле, у мельницы,
С песней, как водится,
Красные девицы
В круг хороводятся!
В росах умытые,
Косы распущены,
Йдут под молитвою
Нежность несущие!
Ноженьки босые,
Глазаньки мудрые,
Словно бы розами
Щечки напудрены!
Матушка-долюшка
Встретила ласково
С бранного полюшка
Витязя ясного!
Речка Смородинка,
Мостик с перилами —
Это же Родина,
Край наш рябиновый!
Ратники вечные,
На земь булавушки!
Сумы заплечные
Сбросьте на травушки.
Хватит с напраслиной
Пользовать силушку…
Девицы красные —
То ваши милушки!
Чужая женка
Хороша жена у стрельца Кузьмы,
Лебедина стать и черны глаза.
Подарю ей брошь, да моток тесьмы,
Поцелуй сорву, захочу сказать:
Там, где месяц чист в золотой кайме,
Буду стан ласкать, да поглаживать!
Ты бросай его, да иди ко мне…
Буду все любить, не наказывать!
Запрягу с утра вороных коней,
Обойду дозор, сердце мается.
И умчимся мы по росе полей,
Да покуда Русь расстилается!
Пусть поют ветра женке — ладушке,
Та была ему, как невольница.
Вместе бьем челом бате с матушкой,
К образам скорбим в чистой горнице!
Ты прости отец за уклад такой!
Помилуюсь с год, стану рекрутом.
А Кузьма стрелец ходит сам не свой,
Отрастил рога, краше некуда!
Жизнь предоставляет шанс только слабым, к ленивым она беспощадна!
Мы ищем в других помощь и сострадание — от собственного к себе невежества и невнимания.
Счастье любит тишину. Я бы немного перефразировала: Счастье любит уединение. Не надо показухи. Не надо прилюдных объятий и поцелуев. Есть только вы вдвоём. Спрячьте своё тепло и нежность ото всех. Возникшее чувство нужно беречь и относиться к нему с трепетом. Оно как стая птиц, которую можно спугнуть одним неловким движением.
А если выставляете все напоказ, то пропадает интимность, исчезает магия. Вас больше нет. Есть ты, он, твоя подруга Марина, его друг Петя, твои родители, его родители, вечно переживающая тётя Таня
Конечно, каждому своё. Только помни: любовь не терпит вмешательства со стороны. Это история только для двоих.
Почему и зачем… придумана программа автодозвон
Радоваться, ценить и всегда любоваться и любить новое отношение или отношения с людьми, ценить имеющиеся, чему рад и ценю это безмерно.
Многие же понимают отношения условно в узком плане отношения между мужчиной и женщиной, да и это есть отношения.
Отношение же к родителям, забота о них, материальная и другая поддержка - есть Святость или негласный Закон чести и достоинства, который обязан быть соблюден. Родители — есть Боги, или наделенные правами Богов, но родители должны быть справедливы и это не всегда просто
Но есть просто хорошее отношение к Вам и это весьма редкое явление, а если субстанция — Человек не глуп и от того радостен мне, то есть смысл ценить это иногда дороже всего на свете, но «нормальные» отношения также Важны,
— а без них мы просто плесень
Посередине площади плаха,
К ней люди текут ручьем,
Им самим интересно увидеть,
Как Пугачев будет тут казнен.
Его через всю Россию
В клетку сюда привезли,
Здесь он лишиться должен
Буйной своей головы.
Толпе интересно очень,
Как он себя поведет,
Хотят увидеть воочию,
Как с плеч голова упадет.
Увидеть хотят человека,
О котором все говорят,
Идут, словно на потеху,
Посмотреть, как его казнят.
А он, на кресты помолившись,
Прощенья за все попросил,
В лице даже не изменившись
Сам голову положил.
Топор глухим звуком стукнул,
Пронесся по площади вздох,
И вот уже лежит трупом
Гроза царей — Пугачев.
И долго еще висела,
Пугая всех москвичей,
Та голова, что хотела
Увидеть Русь без царей.