По Колюне с Лешкою!
Ты, да я, да мы с тобой,
Сидя на завалинке
Женам сделали отбой,
Миновали спаленки!
Нам любовь? Ни боже мой!
Хочется — не можется…
Вот и делим меж собой
Разных баек множество!
Как старухи дребезжат,
Путь им вредным скатертью…
Как ходили на девчат,
Сколько обрюхатили!
На поляне, да в леске,
Да с гармошкой звонкою!
Эх Коляня, я в тоске,
Пошалить б с девчонкою!
Как задрать бы ей подол,
Повалить на травушку!
Да обмяк кудрявый кол
И стара Любавушка…
На селе, кого ни тронь,
Лишь ехидно окают,
Мол не вспашет старый конь
Борозду глубокую.
Это Коля как сказать,
Как-то на курорте
Смог я поле отпахать
Борозды не спортив!
Може правда, може сон,
Или было… спьяну?
Пулей стрельнул из кальсон
Мой червяк буланный!
Вот тебе и старичок,
Тут тебе и слабый…
Хватит леший, спрячь стручок,
Голосили бабы!
Значит паря, не остыл
Порох в наших дулах.
Не кряхти, бери костыль,
Хоча сводит скулы!
Собирайся старый конь,
Молодец вчерашний,
Водка есть, с тебя гармонь,
Мы еще попашем!
Эх гульнем, душа горит,
Пах гудит что бешеный!
Мир ещё заговорит
О двоих помешаных!
Полно старостью стращать,
Мы идём с гармошкою!
Будут девки горевать
По Колюне с Лешкою!
Княжна и холоп
В облаках Москва колокольная,
Здесь опричники правят суд,
Свита царская, града стольного
Ваську-медника бить ведут!
Палача лицо — дюже злобное,
Был с княгинюшкой, был с княжной…
Место страшное, место лобное,
Сотня плеточек за разбой!
Говорил, де, речи крамольные,
Целовал, любил, миловал.
Пташку глупую, деву вольную
Ночью в спаленку провожал.
Получив сполна что назначили,
Васька вскрикнул, весь занемог,
А бояре-гады судачили:
«В кандалы его и в острог!»
Плачет княженька, убивается,
Искусала все губы в кровь,
А в темнице млад задыхается,
За неравную, за любовь!
Степь широкая, поле-полюшко,
За решеткою спит дозор…
Удавилася с горя-горюшка,
За печаль свою, за позор.
За околицей тес осиновый,
Плотник выправил парный гроб,
И лежали в нем сердцем сильные:
Красна девица и холоп.
Шестое августа, и снова я волнуюсь —
У нас сегодня славный юбилей!
Самой красивой девочкой любуюсь,
Сегодня двадцать доченьке моей!
Моя хорошая, родная, моя радость,
Здорова будь, не знай по жизни зла!
Хочу, чтоб в жизни лучшее случалось,
Чтоб ты счастливей всех всегда была!
Друзей тебе желаю самых верных,
С открытым сердцем, доброю душой!
Чтоб к цели шла без спешки, планомерно,
Пусть будут силы светлые с тобой!
Ложь воспринимают те, которые смиряются…
Что-то неладно в этом городе. Гадкие слухи по нему ползают. О том, как пропал без вести мужик, через пару недель пошла жена мусор выносить после заката — а он в мусорном баке сидит, весь синий, и клыки, что у кабана. О том, как потребовал уголовный розыск эксгумировать какой-то свежий труп, а могила изнутри разрыта, и выходят из нее отчетливые следы когтистых лап. И тапочки белые валяются.
Бывает, что сегодня побеждает нас…
Ты мне опять сказал:
-Давай напишем книгу судьбы
Я без тебя её за полями писал
И не нужно больше к Богу мольбы
Сколько можно писать черновики
Не хочу думать о словах-«если бы…»
В них мысли о будущем коротки!
-Мы в этой жизни совсем не рабы
И у любви есть точные строки
Свою судьбу мы вершим сами,
Лишь у времени есть сроки,
Но мы решаем, сколько его между нами.
Я чем-то не устраивал тебя?
Возможно так. Однако сожаленья
О прошлом безнадежны и пусты.
Долой воспоминания и слезы.
Ты в будущем сумеешь подвести
Итог приобретения, потерям…
Но помни, — лишь поигрывать в любовь, —
Весьма бесперспективное занятье.
Ведь чувства невозможно в гардероб
Как шубу сдать, щербатый номерок
Схватив взамен, чтобы его потом
Назад непринужденно поменять
На ту же шубу, … или на другую,
Воспользовавшись чей-то слепотой,
Ошибкой, невнимательностью… Впрочем,
Излишен этот глупый монолог.
Будь счастлива. Не уставай от жизни.
И существуй в гармонии с собой.
Рано взрослеют дети во время войны. И сколько бы времени ни прошло, не сотрутся из памяти события тех дней. Это невозможно забыть…
Считаю себя лучше всех.
А кого ещё то?
Вас что ли?
Я настолько старый, что помню время, когда Собчак и Клинтон были мужчинами.
— Ты думаешь, я совсем тупая? Считаешь, что я — инфузорная туфелька?
— Ты инфузория в туфельках.
Не писать тебе писем.
Больше никогда не писать.
Или написать тысячу, но ни одно не отправить.
Как бы мне хотелось тебя никогда не знать,
Но сердце не хочет забыть, а я не могу заставить.
Не грустите о том, чего не было,
Не жалейте о том, что не сбудется.
Это ветер порывистый с севера
Завывает, бродяга, беснуется.
И сердечко воробушком сереньким
Затрепещет, чирикнет испуганно,
Ощущая стремительность времени,
В вое ветра органными фугами.
Всё не вечно — победы ли, беды ли,
Ветер стихнет, душа успокоится,
И простим мы всех тех, что нас предали,
И долги возвратим свои сторицей.
И вздохнем в себя счастье весеннее,
И на синее небо пожмуримся,
Наслаждаясь цветением, пением,
Растворяясь в течениях улицы…
Всплыло на поверхность «острое и агрессивное желание раз и навсегда разобраться, в чем же мы, господа, участвуем».