Срочные новости:" Пьяный спецназовец-оддиссмен, с криками: «Но есть и право — грызи решётки!», — зубами разнёс бетонный забор!"
От смущения заикаюсь,
В двух словах, как в трех соснах кружу.
Что-то нежно сказать стараюсь,
Только слова не нахожу.
Для кого же я речь готовил
Перед зеркалом два часа?
Как спектакль себе устроил
Разложил все на голоса.
За тебя отвечал себе я.
Получалось, что диалог
Можно выстроить весь умея
Перед зеркалом, видит бог.
Но чем ближе минуты встречи,
Тем чуть тлеет в душе запал.
Понимаю, что в этот вечер
Я, как в те вечера, пропал.
Не сдаюсь. И опять пытаюсь,
Что-то ласковое сказать.
От смущения заикаясь.
И в трех соснах кружу опять.
Искрится море ярким светом звёзд
У берегов Абхазии шикарной.
Под шум прибоя, не жалея слёз,
Становится легко душе печальной.
Бежит волна из далека глубин
И с шумом перекатывает гальку.
Свернуть бы жизни чёрный палантин,
Скрутить так туго (!), выкинуть на свалку.
Воспоминаний боль — стереть навек!
Они терзают вольно и невольно.
Я — женщина, ранимый человек —
Мне болью сердце надрывать довольно!
Я гладкости камней удивлена:
Шлифует море долгими годами.
Разлуке, горечь жгучую храня,
Как долго резать острыми краями?..
Искрится море ярким светом звёзд
У берегов Абхазии шикарной.
Волна уносит мой венок из слёз,
И груз обид сорвёт с души печальной.
Ты приходишь на свиданье
С рюкзаком любви и веры.
Жены-милые созданья,
Если только не мегеры.
Ну, а если жены-стервы
И продуманные суки,
То нужны стальные нервы,
Чтобы вытерпеть их трюки.
И мужчину это гложет.
И семья ему-обуза.
Но не каждый в жизни может
Распрощаться с тяжким грузом.
И, найдя себе молодку,
Поменяется мужчина.
Принесет зубную щетку,
И остаться есть причина.
И прощай! И до свиданья!
Все, что в нем убило веру.
Жены-милые созданья.
Если только не мегеры.
Copyright: Эману Элька, 2018
Свидетельство о публикации 118080905298
Моя тихая светлая родина:
На пригорке — пустующий дом,
Майский сад разветвился коряжисто,
Но цветут всё же яблони в нём.
Покосилась гнилая околица —
Никому до неё дела нет.
Эх, земля ты моя — сиротинушка,
Время стёрло хозяина след.
По рукам ты тоскуешь, наверное,
По хлебам, что когда-то росли.
Моя тихая светлая родина
До чего же тебя довели!
Люди к городу тянутся бурному,
Где живут, словно, в душном котле,
Но нагрянет година тяжёлая —
Вспомнят все о забытом селе.
Моя тихая светлая родина —
Пруд под горкою в ряску одет.
Где же люди? — Среди запустения
Соловей заливался в ответ.
в жёлтой пыли афгана
и в прострелянном небе памира
я укладывал в рифмы ярких трассеров строчки
я стремился дойти и платил без обмана
за возможность вернуться
в твои горячие точки
кто хоть раз уходил
с рюкзаком ожиданий
и с наивной надеждой когда-нибудь
вдруг предстать пред тобой в серебре и славе
тот ответит, что целью и был сам путь
в этом чуждом мне небе
бескрайняя бездна
синевой твоих глаз много лет пьяна
кто хоть раз в жизни понял
что значит нежность
тот не верит, что где-то нужна война
Если хотите, человек должен быть глубоко несчастен, ибо тогда он будет счастлив. Если же он будет постоянно счастлив, то он тотчас же сделается глубоко несчастлив.
За дверью счастливого человека должен стоять кто-нибудь с молоточком, постоянно стучать и напоминать, что есть несчастные и что после непродолжительного счастья наступает несчастье.
Девять десятых нашего счастья основано на здоровье. Отсюда вывод тот, что величайшей глупостью было бы жертвовать своим здоровьем ради чего бы то ни было: ради богатства, карьеры, образования, славы, не говоря уже о чувственных и мимолетных наслаждениях; вернее, всем этим стоит пожертвовать ради здоровья.
Грубые недалёкие люди вызывают во мне жалость: ну не дала им природа тех качеств, которые мы называем нравственной культурой… природа на них, по-видимому, решила отдохнуть. Именно поэтому они ёрничают, лезут на рожон, устраивают истеричные разборки, упёрто пытаются идти напролом, не особо беспокоясь о выборе способов этого «напролом». Мне всегда жаль таких твердолобых, узкомыслящих, с претензией на превосходство людей. Они, я убеждена, проживут долгую жизнь в абсолютной уверенности в своей бестолковой правоте, и ничто не изменит их нигилизм, и нимб, который они водрузили на себя, долго будет отсвечивать и резать глаза соплеменникам…
Человек, благодаря которому мир узнал об армянском коньяке
Маркар Седракян — коньяковед, дегустатор, создатель новой уникальной технологии производства спиртных напитков в Армении и СССР. За свою жизнь Маркарян создал 15 видов коньяка, среди которых знаменитые «Арарат», «Армения», «Наири» и другие.
Маркар Седракян родился в 1907 году в селе Хараконис (Ван, Османская империя). Родители Седракяна стали жертвами геноцида и мальчик попал в детский дом. Начальное образование он получил там же, а уже в 1930 году окончил Ереванский сельскохозяйственный институт.
Свой первый коньяк Маркар создал в 1937 году, тогда ему было 28 лет, и напиток тут же стал первым в СССР коньяком высшего сорта. Он гордился своей родиной и очень хотел назвать его «Армения». Однако на дворе были страшные времена массовых репрессий, расстрелов и ссылок. Последовав совету великого армянского поэта и писателя Аветика Исаакяна, Седракян не стал называть коньяк «Армения», чтобы избежать обвинений в национализме. Было решено дать производству более нейтральное название — «Юбилейный».
Свою «Армению» Седракян создал чуть позже, в 1940 году.
Седракян также дружил с советским политическим деятелем Анастасом Микояном. Тот называл варпета («варпет» по-армянски «мастер» — прим. «Избранного») Маркара человеком, который обманул Сталина. Во время войны все заводы, выпускающие спиртные напитки на территории СССР, считались военными, поскольку поставляли спирт для солдат. Для офицеров же посылался коньячный спирт. «Отец народов» издал указ, что все спирты следует отправлять, оставив на хранение только готовую коньячную продукцию,
Но самая интересная история связана с созданием коньяка «Двин», ставшего любимым напитком английского премьера Уинстона Черчилля.
Всё началось в 1937 году, когда папанинцы снарядили экспедицию на Северный полюс. Каждая республика что-то подарила членам экспедиции. Белорусы дали тёплую одежду, украинцы поставили сало, а армяне — свои коньяки. В газете «Правда» есть статья с опубликованным папанинцами письмом и фотографией, где они вместе держат бочку коньяка. В письме они написали, что им настолько холодно, что 42-градусный коньяк их не согревает. И тогда была поставлена задача: можно ли изготовить коньяк, имеющий более высокий градус? С этих пор и началось создание высокоградусных коньяков. Поиски мастера привели его к созданию потрясающего 50-градусного терпкого коньяка, который он назвал «Двин» — именем древней армянской столицы.
Презентация нового коньяка «Двин» прошла в 1943 году в Тегеране, на совместной конференции трёх мировых лидеров — Иосифа Сталина, Уинстона Черчилля и Франклина Рузвельта.
С тех пор ежегодно и до самой смерти Черчилля, раз в квартал в Лондон отправляли десять ящиков коньяка «Двин». Каждый ящик содержал 20 бутылок.
В 1946 году Маргар Седракян был репрессирован и сослан в Одессу. Там он несколько лет проработал на местном коньячном заводе. И если бы не любовь британского премьера к армянскому «Двину», то возможно, Седракян до конца жизни оставался бы в ссылке.
Дело в том, что в 1947 г. Черчилль пишет письмо И. Сталину, в котором выражает недовольство качеством и вкусом любимого напитка. В Москве был дан приказ разобраться. Выяснилось, что на заводе нет мастера и что он в Сибири. Однако и в Сибири его не было. На одном из заседаний Политбюро Микоян рассказал Сталину, что Седракяна сослали по какому-то нелепому обвинению.
Дело в том, что в начале войны, когда решалась судьба Советского Союза, все заводы и фабрики в приграничных республиках, не эвакуированные в Сибирь, были заминированы, поскольку существовала реальная угроза нападения Турции и Японии. Был заминирован и ереванский коньячный завод. Однако варпет Маркар, сдав всю взрывчатку в КГБ, настоятельно отказался взрывать «своё детище». Это был очень смелый шаг, поскольку в сталинское время неподчинение приказам военного времени было равносильно измене. За что после войны, в 1947 году Седракяна сняли с должности и арестовали. Варпета спасает друг, Микоян. Приехав в Ереван, Анастас Иванович не интернировал его из высыльных списков, а лишь направил в другом направлении — в Одессу, основывать одесский коньячный завод. Поэтому по одним спискам Седракян находился в ссылке, а на самом деле, в это время он создавал одесский коньяк на местном заводе.
Вот почему после высылки на заводе закончились купажированные Седракяном запасы коньячного спирта. И некому было делать новый купаж коньяка «Двина». Рецептура Седракяна была нарушена, и это сразу же заметил Черчилль. Маркару тут же пришло распоряжение вернуться в Ереван, но Седракян отказался, поставив условие: нахождение в Одессе должно официально считаться командировкой, но никак не ссылкой. Через полтора года нахождения в Украине и создания украинских коньяков «Одесса» и «Украина», Седракян возвращается в Ереван, на этом и заканчивается его ссылка-командировка.
Седракян скончался в 1973 году, в возрасте 66 лет. Созданные им коньячные марки неоднократно получали наивысшие награды на всесоюзных и международных выставках, а он сам был удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда. Также был награжден высшим отличием французского коньячного дома «Камю» — большой серебряной медалью «Рыцарь дегустации».
Сегодня на территории армянского коньячного завода можно увидеть памятник человеку, который посвятил свою жизнь делу сохранения и популяризации армянского коньяка — Маркару Седракяну.
величием страны давно не брежу,
по прошлому её уж ностальгии нет,
а настоящим не горжусь, не грежу,
хочу чтобы в будущем она вышла на свет.
Предпосылками формирования, сохранения и передачи в поколения сакральности фаллического культа является желание человека доминировать и держать в своих руках власть, вне зависимости от эпохи, в условиях которои человек проживал, вне зависимости от социального положения в обществе и прочее. Стремление к сакрализации и подчеркиванию мужскои силы, чести и достоинства заложено в самои человеческои природе.
За колкостью эпиграммы
не всегда тех неуважение,
кто умом своим ранним
создаёт в умах напряжение.
Для испанцев особым знаком отличия и воплощением сакрального фаллического смысла являлась наваха — инструмент доминирования, внедрения власти, защиты, мужества и особои силы.