В нашем государстве все возможно.
Реформы не меняют ничего.
Как всегда людям жить сложно
умирать, как всегда нелегко.
Проблема пенсионной реформы в одном,
где деньги на пенсии мы найдем?
И власть готова предложить
не всем до пенсии дожить.
Эффективным менеджерам эффективные производства ни к чему, если предприятие работает со 100%отдачей, увеличить прибыль невозможно.
Интересно, откуда взялась легенда о том, что все люди женятся и выходят замуж исключительно по любви? Есть сексуальное влечение. Есть страсть. Есть «он (она) мне нравится». Есть страх одиночества. Есть «так полагается». Бывают общие интересы или круг общения… Любовь-то тут при чем?!
На самом деле, большинству людей нужен партнер для совместного проживания. В этом нет ничего плохого. Так 100 лет назад женились и дворяне, и крестьяне. Но чтобы так жениться, нужна трезвость мысли и элементарная честность, на которую инфант не способен. Я помню, как совсем простая женщина описывала мне свой брак: «Муж меня уважает — я хозяйственная. И я его уважаю — пьет редко, руки золотые, а что не поговорит со мной никогда, так это я к соседке схожу». Цинично? Нет, честно.
Люблю я кофе очень, очень,
Но не судьба, мне, так сказать,
Меня от кофе отлучили,
Чтоб по утрам… не огорчать…
Цена нужна — чтоб что-то продавать, а чтобы жить — достаточно терпения.
Небо хмурится мелким, промозглым дождём,
Город сыростью липкой измучен,
И свисают со шпилей промокшим бельём
Грязно-серые, рваные тучи.
Я до нитки промок, но иду не спеша,
Изучая дорогу на ощупь.
Даже дождь мне не может теперь помешать,
Я иду на Дворцовую площадь.
Я хочу прикоснуться к брусчатке рукой
И спросить эти камни седые:
Где находится сердце той самой, другой,
Настоящей великой России?
Улыбнётся печально мне мудрый гранит
И, скорее всего, не ответит,
Ведь мы оба с ним знаем, что здесь оно спит —
Под брусчаткой и грузом столетий.
Этот серый гранит согревает его,
И дождём поливает стихия,
И когда-то оно прорастёт, как зерно,
И отсюда начнётся Россия.
А пока я иду под промозглым дождём,
Мне на Невском кривляются лужи,
И вода по асфальту струится ручьём,
Но сегодня мне зонтик не нужен.
Только заметила, что слово «ПОРНО» набирается самыми центральными клавишами…
Как всё продумано, блин…
«Я в подписку добавлю Вас,
А когда захочу — удалю,
Начихать мне, что Вам будет больно.
Я играю в „люблю — не люблю“
Я забуду, что Вы человек —
Просто, несколько слов в компьютере…»
Двадцать первый век на дворе,
Что-то где-то мы, все, перепутали.
Перестали, вдруг, горю сочувствовать,
Бьём наотмашь, как бы шутя,
А душа — ведь, она беззащитная,
Бессловесная, словно, дитя…
Ну, а чем же отвечу я
Проживу и без встречных санкций,
Не брала в подписку я Вас,
Потому, не пришлось опускаться…
До того, удалить, чтоб, в ответ.
Сохрани, мя, Господь от бед…
Лучше, всё ж, не иметь друзей,
В настроенье, что гонят, взашей…
… ценность бумаги только в лесе, из которого она изготовляется !
… ценность законов только в людях, которые их выполняют !
…
Дикий Леший
Быстро и незаметно поднятое брошенное не считается чужим.
Художник Генрих Ипполитович Семирадский — русский художник, виднейший представитель русского академизма, прославившийся монументальными полотнами из истории Древней Греции и Древнего Рима, библейскими сюжетами, академик и профессор Императорской Академии художеств, академий Рима, Турина, Берлина, Стокгольма, член-корреспондент французской Академии изящных искусств.
Генрих Семирадский (при рождении Генрик Гектор Семирадский) родился в октябре 1843 года в семье драгунского офицера польского происхождения Ипполита Семирадского, в слободе Ново-Белгород недалеко от Харькова.
Первые уроки рисования Генрих получил во время обучения во Второй Харьковской гимназии — его учителем стал Дмитрий Безперчий (ученик Карла Брюллова). Отец поощрял занятия сына живописью, но не относился к этим занятиям серьезно, поскольку не считал живопись серьезным занятием, которому можно посвятить свою жизнь.
В 1860 году, по требованию отца, Генрих поступил в Харьковский университет на физико-математический факультет и изучал естественные науки. Четыре года Семирадский учился в университете и посещал уроки рисования. В 1864 году успешно защитив выпускную работу в университете, с богатой коллекцией бабочек (бабочек художник собирал всю жизнь), будущий художник отправился в Петербург для поступления в Императорскую Академию художеств.
По пути в Петербург Генрих Ипполитович заехал в Москву, увлекся театром и балетом, публичной жизнью старой столицы, но вовремя вспомнил, что ехал в Петербург с некоей целью.
В 1864 году Генрих Семирадский стал вольнослушателем Академии, поскольку на общих основаниях в Академии могли учиться молодые люди, которые не достигли возраста 20 лет. Статус вольнослушателя предполагал платное обучение (25 рублей в год) и позволял вольнослушателю участвовать в конкурсе на Малую золотую медаль. А Малая золотая медаль давала право своему обладателю на шестилетнюю пенсионную поездку в Европу за государственный счет.
Генрих успешно занимался живописью, получал награды и премии, постоянно посещал концерты и музыкальные представления — он так и не приобрел друзей. Можно говорить о небывалом интеллекте, которому трудно было соответствовать (так пишут некоторые биографы), а можно — о ярко выраженной гордыне. В одном из своих писем он называет Академию «фабрикой», а Совет Академии — «кольцом старых идиотов».
В 1870 году вольнослушатель Семирадский получил Большую золотую медаль и отправился в заграничное турне. Сначала был Мюнхен, а потом художник перебрался в Рим. В Риме Семирадский обосновался на долгие годы и в России бывал только наездами. Пока он жил в Риме Академия присваивала живописцу очередные звания. Из России же художник получал и заказы на картины, в том числе и заказы официальные.
Нужно сказать, что круг «излюбленных» сюжетов Семирадского был достаточно узок — картины из жизни Древней Греции и Древнего Рима, библейские сюжеты, картины из истории Древней Руси и портреты.
Нужно сказать, что критики и художники часто критиковали Семирадского за сумбурность композиции, скученность и холодность, неестественность
Однако, были такие картины, которые просто закрывали рты критикам. Я не буду их перечислять — я их покажу вам в галерее.
Пользовались большим успехом и другие работы художника — росписи в храмах, картины для Исторического музея.
Умер художник в 1902 году и был похоронен в Варшаве, однако в 1903 году прах художника был перевезен в Краков и захоронен в костеле.
Выгода правит балом там, где корысть дирижирует оркестром.
Никакое здравое размышление не выправит наши мысли взять чужое, когда оно само лезет в карман.
Помнится, в детстве, когда играли
В рыцарей, верных только одной, —
Были мечты о святом Граале,
С честным врагом — благородный бой.
Что же случилось? То же небо,
Так же над нами звёзд не счесть,
Но почему же огрызок хлеба
Стоит дороже, чем стоит честь?
Может быть, рыцари в битве пали
Или, быть может, сошли с ума —
Кружка им стала святым Граалем,
Стягом — нищенская сума?
— Нет! Не о хлебе едином — мудрость.
— Нет! Не для счёта монет — глаза:
Тысячи копий осветит утро,
Тайная зреет в ночи гроза.
Мы возвратимся из дальней дали
Стремя в стремя и бронь с бронёй.
Помнишь, как в детстве, когда играли
В рыцарей, верных всегда одной.