Ну вот Бархатный тёплый август пересёк свою половину, а это значит, что ещё совсем немного и наше недолгое лето уйдет. Давайте успеем насладиться как следует тёплыми денёчками и как можно больше урвать солнечного тепла, чтобы долгими зимними холодными вечерами нам было, что вспоминать о приведённом лете. Надеюсь оно у многих было на все 100% великолепным, незабываемым, солнечным, жарким и очень богатым на яркие впечатления, путешествия и разумеется море положительных эмоций. Всем большого позитива и побольше драйва, которого так часто не хватает в наших жизнях.
И будет столько в жизни трещин,
Но ты в ней главное пойми —
Что в ней важны совсем не вещи,
А то, что есть между людьми.
Все то, что спрятать невозможно,
Продать, разбить, в чулан закрыть,
Горит, пульсирует под кожей
Всех нас связующая нить.
Не завязать узлом в котомку,
Не положить на депозит
Глаза родных и смех ребенка,
Любовь, которую искрит.
Рассвет, крадущийся сквозь шторы,
Туман над заводью реки,
За полночь в кухне разговоры,
Тепло протянутой руки.
И что-то тонкое трепещет,
И ширится души проём,
Людьми нас делают не вещи,
А все, чем дышим и живем.
Ветеранам гражданских браков единственная «льгота» — одинокая старость.
И бонусом к ней — разочарование в женщинах и жизни.
- иz -
Кто-то лето по банкам упрячет,
Кто-то высушит или засолит…
Август яркий, живой и горячий
Удержать я пытаюсь в ладонях.
Не сварить из него мне варенье,
Не хранить за стеклом в маринаде —
Август прячет своё вдохновенье
В тёрпких травах и звёздной прохладе.
Пусть совсем уже не актуальны
Сарафаны и платья из ситца,
В томный бархат и шелк инфернальный
Будет модница-осень рядиться.
Будет сыпать, мотовка, червонцы
Золотые под ноги прохожим,
И усталое мудрое солнце
Будет кутаться в тучи-рогожи.
Скоро время дождей и глинтвейна,
Тёплых пледов, торшеров и сплина,
Мысли станут ещё сокровенней,
Вечера так неспешны и длинны.
… Август тихо уходит со сцены,
Собирая в охапку букеты,
Но иъекцией счастья по венам
Остаётся во мне это лето.
Может, к экрану прилипши лицом,
Письма рождаешь в бреду оголтелом,
Слышишь? —
И я распишусь в унисон,
тёплым дыханьем по нежному телу.
Статусы, письма, в котёл на плиту.
С новой зимою — становишься инеем.
Слышишь? —
и я за тобой поплетусь.
По каждой тату и по каждой линии.
Спился.
По градусам нервно гадал:
Таскаться по бабам,
от Леночки к Любе?
Разные в окнах у нас города.
И в мыслях о разных
«Любит — не любит?»
Водка. Простуда. Пропитые головы,
В горло два пальца —
Слышишь? —
И я
С тихим закатом оттенков лилового,
В горло залью свою гордость,
как яд.
Помни! Мы доживаем жизни своих родителей. Ведь они отдали их нам.
Кошмаром арзамасским, нет, московским,
нет, питерским, распластанный ничком,
он думает, но только костным мозгом,
разжиженным от страха мозжечком.
Ребенку жалко собственного тела
слезинок, глазок, пальчиков, ногтей.
Он чувствует природу беспредела
природы, зачищающей людей.
Проходят годы. В полном камуфляже
приходит Август кончить старика,
но бывший мальчик не дрожит и даже
чему-то улыбается слегка.
Только горькое самое не в словах,
Не в кричащих фразах с пометкой боль.
Настоящее горе дрожит в слезах
И к нему никому не найти пароль.
Только важное самое не в сетях.
На задворках, скорее, любой души.
Да и вера, вы знаете, не в крестах
И богатый не тот — кто хранил гроши.
Только доброе самое не для глаз,
Не для громких заслуг и оваций, нет.
Самый праведный может стряхнуть «балласт»
В самый нужный кому-то один момент.
В нашем мире так часто бывает сбой
И я правда не знаю кто прав — кто нет.
Не суди и храни в себе свой покой
И, возможно, получишь на всё ответ.
Вечно эти евреи только тоску нагоняют.
Чего не можешь и хотеть не надо; прими свои проблемы адекватно, и станет сносен этот мир.
Моё отношение может измениться только в сторону взаимности. Поэтому вступите в диалог со СВОИМИ тараканами, а мои и так слишком терпеливы.
Смерть дорогого тебе человека становится неотъемлемой частью твоей жизни.
А ваше счастье, оно какое?
Моё — не громкое и простое.
В улыбках сына (теперь их двое)
И в добрых сказках о синем море.
В глазах любимых без капли фальши.
И верить в утро и, может, дальше.
И не жалеть всё, что было раньше,
Кроме того, что теперь мы старше.
И, чтоб, не больно и, чтоб не страшно.
Молчать о том, что и в правду, важно.
Мечтать о маленьком двухэтажном
И верить искренне и отважно.
Чтобы на кухне, на утро, двое.
Чтоб строки трогали за живое.
Такое тёплое и родное.
А ваше счастье, оно какое?
Если на свою жизнь посмотреть свысока, то станет более заметно, как она пала.
Мы знаем то, что нам рассказывают или показывают. Мы не знаем, что из этого правда, а что — ложь!