МЫ ВСЕ ДЕВУШКИ ПРЕКРАСНЫ И ПРЕКРАСНЫ МЫ ВСЕГДА .ДАЖЕ
УТРОМ ПОСЛЕ ПЬЯНКИ, ПОСЛЕ
СИЛЬНОГО ДОЖДЯ.
МЫ НЕ МОЖЕМ БЫТЬ НЕЛЕПЫ, НЕ КРАСИВЫ НЕ СТРОЙНЫ.
МЫ ВСЕГДА КАК КОРОЛЕВЫ, МЫ КРАСИВЫ И УМНЫ.
И НАМ МОЖНО БЫТЬ ЛЮБЫМИ НАМ
ПРОСТЯТ И ВСЕ ПОЙМУТ .НАМ ВСЕГДА
ОТКРЫТЫ ДВЕРИ И НАС ЛЮБЯТ И НАС ЖДУТ .И НЕ ВАЖНО, ЧТО РАЗ В ГОД ЛИШЬ,
ЭТИ ТИПА МУЖИКИ
ВСПОМИНАЮТ, ПОЗДРАВЛЯЮТ, ТАЩА
КРАСНЫЕ ЦВЕТЫ.
МЫ ТО ЗНАЕМ, ЧТО БЕЗ НАС, БЫЛ БЫ
МИР И ПУСТ И ГЛУП.
СЛОВО БЫ МУЖИК ЗВУЧАЛО, КАК
ПУСТОЙ НЕНУЖНЫЙ ЗВУК. ТАК ЧТО
ДЕВОЧКИ ЗА НАС, ЗА ХРАНИТЕЛЬНИЦ
ЗЕМЛИ.
И ДАВАЙТЕ ТАК НАПЬЕМСЯ, ЧТОБ НЕСЛИ НАС МУЖИКИ!!!
«Сердце Абонента Занято… Батарейка-держиться только для Одного!»
В России две беды - морозы и отморозки.
В Харькове есть мастерская по реставрации подушек.
Работают там две молоденькие симпатичные девушки Яна и Лена. На часто задаваемый вопрос: «сколько стоит Ваша услуга? «они привыкли отвечать: «От десяти до четырнадцати гривен, в зависимости от размера». Причем эта фраза стала уже рефлексом. Однажды возвращаясь с обеда, около мастерской, девчонки сталкиваются с двумя поддатыми парнями, явно с Кавказа. Горячие кавказцы, видимо, искали женских ласк, и привыкли сразу брать быка за рога. Перегородив девушкам дорогу, спрашивают:
- Дэвушки работаем?
Получив утвердительный ответ, спрашивают:
- А сколько стоит?
Яна, не секунды не задумываясь, скороговоркой выпалила:
- ОТ ДЕСЯТИ ДО ЧЕТЫРНАДЦАТИ ГРИВЕН, В ЗАВИСИМОСТИ ОТ РАЗМЕРА…
Когда первый шок у кавказцев прошел, они решили выяснить подробности. Абсолютно не понимая, что происходит, стремясь объяснить заторможенным (прибалдевшим) клиентам принцип калькуляции, Лена сняв сантиметр с шеи показывает размер подушки: сначала 60 см - ЭТО стоит ДВЕНАДЦАТЬ (!!!) потом 70 см - ЭТО стоит ЧЕТЫРНАДЦАТЬ. С открытыми ртами, и лицами даунов, кавказцы пытались осмыслить услышанное. Чтобы окончательно убедить парней в необходимости услуги, Лена добавила:
- МЫ ПРОЖАРИМ ВАШИ ПЕРЬЯ УЛЬТРАФИОЛЕТОМ.
Только, когда кавказцы почти бегом ретировались, до девчонок начало доходить, какие услуги горцы имели в виду.)))
-- Даже смешно подумать: пробормочешь несколько слов
при полном сознании, и ты уже женатый…
-- Точно. А пробормочешь несколько слов во сне, и ты уже
побитый и… разведенный!
Я проснулся в понедельник, чтобы во вторник пойти на работу, но в среду я узнал, что в четверг будет дождь, и тогда в пятницу я подумал: зачем идти работать в субботу, если в воскресенье выходной?
если папа аварец, а мама татарка, ребенок - аватарка
Я хочу, чтобы это был сон,
Но по-моему я не сплю.
Я болею тобой, я дышу тобой.
Жаль, но я тебя люблю.
Муж говорит жене:-«Милая, я заболел…"Жена:-«Выпей отравы, тварь…»
Муж:-??? Жена:-«Ой, милый, оговорилась… Выпей отвары трав!»
если папа аварец, а мама татарка, ребенок - аватарка
Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать.
Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять.
В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско,
солнце оставило в волосах выцветшие полоски.
Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.
Витька с десятого этажа снова зовет купаться.
Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят.
Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый.
Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник.
Витька научит меня нырять, он обещал, я помню.
К речке дорога исхожена, выжжена и привычна.
Пыльные ноги похожи на мамины рукавички.
Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки.
Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки.
Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна.
Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно.
Вечер начнется, должно стемнеть. День до конца недели.
Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.
Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен.
Солнце облизывает конспект ласковыми глазами.
Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета.
В августе буду уже студент, нынче - ни то, ни это.
Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен.
Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе.
Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме.
Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма.
Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки,
только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше.
Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее,
мы забираемся на крыльцо и запускаем змея.
Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд.
Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс.
Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу.
Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.
Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье.
Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле.
Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите.
Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите.
Пусть это будет большой секрет маленького разврата,
каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата,
горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона,
все друг при друге - и все одни, живы и непокорны.
Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик,
Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях.
Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки.
Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку.
Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать…
Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета.
Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах.
Сонными лапами через сквер, и никуда не деться.
Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве.
Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу,
я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы.
Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене.
«Двадцать один», - бормочу сквозь сон. «Сорок», - смеется время.
Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу.
Двадцать один - я живу одна, двадцать: глаза-бойницы,
ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку,
кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом.
Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать.
Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.
Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне…
Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.
если папа аварец, а мама татарка, ребенок - аватарка
Меня можно удивить только воспитанием, ведь всё остальное уже так приелось.
Всех туфлей купить нельзя, но хочется-я-я
Однажды, когда одну из драгоценных нитей твоего сердца обрубят, все остальные тоже повиснут.