Он ничего не говорит.
И глаз его александрит
меняет цвет: от бирюзы
до красной меди.
И вот когда он смотрит так,
ей кажется она — пятак,
на рельсе ледяном лежит,
и поезд едет,
стучат колеса: бух, бух, бух…
Она не ропщет на судьбу.
Вот только пасмурно с утра,
и низко птахи.
Ей верится: еще не все,
и человек ее спасет,
и сбережет, себе забрав
в карман рубахи,
где сердце близко так стучит,
звенят монетки и ключи.
Ей быть теперь одной из них —
блестящей, плоской.
И, ничего не говоря,
он гладит тонкие края,
а пальцы пахнут givenchy
и теплым воском.
ты играешь на нервах апреля
он уже поседел как старик
алычу осыпает метелью
на волынке ветрами ворчит
осторожный холодный внезапный
в дом неспящий как призрак войдет
и разложит натальные карты
и пасьянс для тебя подберет
окропит чистым дождиком окна
разбросает по клумбах цветы
на лазурные мокрые стекла
выльет теплое солнце весны
…не оценишь трудов, не поверишь
молчаливою тенью скорбя
ты играешь на нервах апреля
потому что он любит тебя
Перескакивая с одной мысли на другую — спешат думать. Но мысли то останутся недодуманными.)
Ты вся моя, по граммам, в каждой букве, в молчании и звуке. И если протянешь мне руку, я обещаю развязать эти узлы, что давят на твои запястья оставляя улик следы. Я обещаю, забыть все точки, тире и дефисы, где мы как два сумасшедших играли на нервах друг друга. Как кислород и яд, сжиженный газ, канистра бензина, спичка с искрой. Я согласен с тобой на любой полет: пешком до звезд, кометой с неба, метеоритом — плевать (!) если вдребезги… К тебе, по раскаленным углям, по нервам в накале, по чужим головам. В шаге до помешательства, до одури, дикого крика — когда в унисон, пульсацией в теле набираем градус, и яд в венах начинает вскипать. Я знаю — ты вся моя, до единого грамма… Канистра с бензином, чиркаем спичкой, искра — пора улетать…
если в бездомном животном для его мучителя находится проклятие, то значит и для спасителя есть благословение
Мы с тобою встретились случайно,
Не виделись мы очень много лет…
Ты шел навстречу мне, меня не замечая,
Тебя окликнула, сказала я: «Привет!».
Ты вдруг смутился, неуклюже чмокнул,
Ты рад был встречи, с нежностью смотрел…
И невзначай ты волосы мои рукою тронул…
Все говорил со мной и расставаться не хотел.
И будто не было всех этих лет разлуки
Будто девчонка я, а ты тот мальчуган,
Что так любил меня, не знал со мною скуки.
В судьбе твоей была я словно ураган…
Как хорошо вернуться в детство ненадолго…
Воспоминания перенесут туда,
Где жили дерзко, не задумываясь толком,
Что не вернуть уж эти годы никогда.
Мы попрощаемся с тобою неохотно,
Отпустим в небо детства нашего шары…
«Не изменилась ты» — скажешь мне негромко,
Совру тебе, скажу, что «тот же все и ты»…
Иной якорь*, лежит на дне, средь перлов*-жемчугов, такой большой и важный,
лежит себе, да посмеивается, знает, хитрец, что ещё не конец … -
… дно то, ещё не пробито …
если бы мы знали что наша бонусная жизнь находится в брошенном больном котёнке или в плешивом уличном щенке взывающем о спасении от холода и голода, мимо которых тяжело пройти ребёнку и почему-то легко взрослому, то мы оставались бы детьми до старости
Грешить осознанно грешно,
А неосознанно — ещё и глупо.
День долог, а жизнь коротка.
Ушедшие дни и века
Отыщет в земле археолог,
Рукою коснётся слегка…
Как день удивительно долог!
Как всё-таки жизнь коротка.
День долог, а жизнь коротка.
Едва ещё начат пока
Тот путь от восхода к закату,
Какой провиденья рука
Отмерила нашему брату.
День долог, а жизнь коротка
Времён обрывается связь,
Но, будущей смерти боясь,
Томимся протяжностью суток.
Век краток, но длителен час —
Как это пугает рассудок,
Как непостижимо для нас!
И ставший историей век
Летит для тебя, человек,
Быстрее, чем эта минута.
Ты что — общей доли избег?
Научит тебя хоть чему-то
Стремительный времени бег?!
День долог, а жизнь коротка.
Сверкай сединой у виска
И блёстками праздничных ёлок.
Ход стрелок, теченье песка…
Как день удивительно долог!
Как всё-таки жизнь коротка…
1972 г.
Еще рано душе угасать,
Много слов не сказано, счастья не прожито.
Сложно ей каждый раз воскресать и вновь падать,
надолго может быть…
Буду быстрой как эта слеза,
Для своих-прозрачной, но очень соленой…
Падать больше нельзя и быть слабой нельзя,
Не для грязи и слабости все-таки живем мы…
В смятенье мы, а истина — ясна,
Проста, прекрасна, как лазури неба:
Что нужно человеку? — Тишина,
Любовь, сочувствие и корка хлеба.
***
Что человеку гибель мирозданья —
Пусть меркнет неба звёздная порфира:
Страшитесь же иного угасанья:
Мрак разума ужасней мрака мира!
Врагов надо беречь
— они зеркальнее друзей
Смирение
— неуязвимость
Ложь есть всегда,
— Смирение не позволяет реагировать на неё