У обязанности, в отличие от права, есть помощники — ответственность и наказание.
Быть счастливым — плевок в лицо тем, кто делал тебя когда-то несчастным.
Измотан жизнью и разбит,
Я падал вниз, в кромешный ад!
Судьбой с рождения забыт,
Падению был только рад!
Устал смертельно от людей,
От жизни яркой суеты,
И ненавидел всё сильней
Их лица, чувства и мечты!
И до безумья раздражать
Вдруг стали абсолютно все!
Не мог причины я понять,
А дело было лишь во мне!
И сдался я, на самотёк
Пустил текущие дела!
Я жёг мосты, душою слёг
И медленно сходил сума!
Вот-вот почти что чернота
Меня, казалось, поглотИт…
Но вдруг раскрылись два крыла —
И вот душа над мглой парит!
Взмахнул я крыльями — сильны!
И ветра шум в ушах свистит…
Всё дальше от кромешной мглы
Душа, рванувшись ввысь, летит!
На свете, понял я, никто
Судьбой своею не забыт!
И жизни яркое кино
Я обожаю каждый миг!
И обожаю я людей,
Они забавны и чудны!
И жизнью правлю сам своей,
Ведь знаю — крылья мне верны!
Выходит, только лишь упав,
Узнал я силу крыл своих…
И если б не паденья ад,
То и не ведал бы о них…
Если что-то случиться не может никогда
Потому что просто не может, то именно это
И случится с большой долей вероятности.
ПЛИНТУС
Мерилом чистоты себя считает свинтус,
В культ возведён любой, практически, порок:
Случилось так, что вкривь и вкось прибитый плинтус
Для множества, увы — желанный потолок.
Я научилась отпускать людей.
Без жалостливых вздохов на прощанье,
До судорожной ломоты в суставах
Смириться. И в итоге — отпустить.
Не ждать, когда наступит судный день
И в воздухе застынет крик отчаянья,
Скрипя на нервах, в приступах раскаяний,
Уже кого-то вне себя оставить жить…
И пусть порою до ожога легких,
До скрипа памяти, тревожащей внутри.
Пытаясь малую искру себя спасти,
Чтоб не оставить в настоящем фальши.
До слов: ломающих, израненных и горьких.
До стона истины, взрывающей пути.
Я знала — вас придется отпустить
И как-то с этим продолжать жить дальше.
Я научилась отпускать людей.
Не подбирая на прощанье истин.
Такой исход становится бессмыслен
До скручиванья нерва у виска.
Я отпускаю вас… здесь нет идей,
Возможностей, запутавшихся мыслей.
Держать вас рядом не имеет смысла.
Я остаюсь себя в себе искать…
В зеркале видишь только себя, в интернете весь мир.
ПРИКОЛЬНО
Строфу взяв безутешную с собою,
Гармония бежала с поля боя —
Искусству стало горестно и больно:
На трон его критерий сел — ПРИКОЛЬНО.
По стене скользя лопатками от боли,
Прижигая сигаретой раны от судьбы —
Что зовут ДУШОЙ — спешит на волю,
Задыхаясь тихо от мольбы.
А душа твоя становится как камень,
С ней в секунду ты пойдешь на дно.
Люди есть: когда вдвоем — не высечь пламя,
Только лед! Другого не дано.
Ты как обычно блефовала,
Я как всегда пошёл ва-банк,
Ведь я любил, а ты играла,
Все это для тебя лишь пранк.
Мои глаза всегда открыты,
В тени очков всегда твои,
И снова мои карты крыты,
И снова я банкрот в любви.
Я страстно рвался отыграться,
Но ты мне не дала реванш,
Наверно нужно было сдаться,
Я продолжал искать свой шанс.
Я продолжал, но все напрасно,
Ты победила и ушла,
Со стороны все было ясно,
Но я внутри сгорал дотла.
Ты так искусно блефовала,
Я верил слепо в каждый жест,
Ведь я любил, а ты играла,
Давно на мне поставив крест.
ПРЯМАЯ СВЯЗЬ
Когда и сам себе не рад,
И зависть гложет сердце,
То виноват иллюминат,
А также розенкрейцер.
Коль из достоинств только хер
(Что тоже под вопросом),
Виновен в бедах тамплиер,
Причём, с еврейским носом.
Когда судьба — кошмарный сон,
Как и во время оно,
То виноват всегда масон
И «Приорат Сиона».
Коль жизнь в одном, как и в другом,
Сложилась неудачно,
То «Бильдербергский клуб» во всём
Виновен однозначно.
Коль в голове хоть пруд пруди
Убогих верований,
То в этом, как тут ни крути,
След Ротшильдов деяний.
В лагере зэки кухонным ножом вырезали для нее на нарах фортепианную клавиатуру. И она по ночам играла на этом безмолвном инструменте Баха, Бетховена, Шопена. Женщины из барака уверяли потом, что слышали эту беззвучную музыку, просто следя за ее искореженными работой на лесоповале пальцами и лицом.
Дочь француза и испанки — преподавателей Парижского университета Сорбонна, Вера Лотар училась в Париже у Альфреда Корто, затем в Венской академии музыки. В 12 лет дебютировала с оркестром под руководством великого Артуро Тосканини.
Будучи уже известной пианисткой, дававшей сольные концерты во многих странах мира, вышла замуж за советского инженера Владимира Шевченко и в 1938 году приехала с ним в СССР. Вскоре Владимир Шевченко был арестован. Вера кинулась в НКВД и стала кричать, путая русские слова и французские, что муж ее — замечательный честный человек, патриот, а если они этого не понимают, то они — дураки, идиоты, фашисты и берите тогда и меня… Они и взяли. И будет Вера Лотар-Шевченко тринадцать лет валить лес. Узнает о смерти мужа в лагере и двух детей в блокадном Ленинграде.
Освободилась в Нижнем Тагиле. И прямо с вокзала в драной лагерной телогрейке из последних сил бежала поздним вечером в музыкальную школу, дико стучала в двери, умоляя о «разрешении подойти к роялю»… чтобы… чтобы «играть концерт»…
Ей разрешили. У закрытой двери, не смея зайти, рыдали навзрыд педагоги. Было же понятно, откуда она прибежала в драной телогрейке. Играла почти всю ночь. И заснула за инструментом. Потом, смеясь, рассказывала: «А проснулась я уже преподавателем той школы». Последние шестнадцать лет своей жизни Вера Лотар-Шевченко жила в Академгородке под Новосибирском.
Она не просто восстановится после лагеря как музыкант, но и начнет активную гастрольную деятельность. На ее концерты билеты в первый ряд не продавали. Места здесь предназначались для тех, с кем разделила она страшные лагерные годы. Пришел — значит, жив.
Пальцы у Веры Августовны до конца жизни были красные, корявые, узловатые, гнутые, изуродованные артритом. И еще — неправильно сросшиеся после того, как их на допросах переломал («не спеша, смакуя каждый удар, рукоятью пистолета») старший следователь, капитан Алтухов. Фамилию эту она помнила потом всю жизнь и никогда его не простила…
Вера Лотар-Шевченко скончалась в 1982 году в Новосибирском Академгородке. На её могиле выбита её собственная фраза: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна.»
Эх, прекрасно все же было
в лету канувших веках-
влез в какую-нибудь шкуру
и готово — весь в мехах…
Чем меньше женщину мы любим, тем быстрее…
она найдет того, кто больше))
При расстановке ценностей в жизни, главное — не поставить цель выше людей, иначе на вершине окажетесь одни. Холодно…