Нет ничего прекраснее на свете
Живого естества.
Не рвите ландыши, не рвите!
Они ведь тоже жить хотят!
На вянущих на них взгляните --
Они по прошлому скорбят…
Скорбят они по вольну лугу,
По лесу и по ветру другу,
По пенью птиц, презревших вьюгу,
По журавлям, что вдаль летят;
В темнице жизнь теряет смысл --
Она похожа на актрису,
Чью славу погребли кулисы,
Не бросив сожаленья взгляд.
Не рвите ландыши, не надо!
Подумайте в тот миг о том,
Ну что вам будет за отрада
В окно их выбросить потом?
А ведь они дышали жизнью:
Любили солнце, шелест листьев…
Но были сорваны корыстью
И ею водворённы в дом.
Загублена их жизнь порочно!
Конечно, в мире всё непрочно…
Но ведь лишили их нарочно
Того, что дорого им в нём.
Не рвите ландыши, прошу вас!
Поверьте -- это ни к чему!
Не сотворят они вам чуда,
Коль вы несёте им беду!
Прошу вас, вспомните мгновенья
(Любови мудрой откровенья!),
Что вам дарило вдохновенье,
Когда бывали вы в лесу.
Ведь как приятно в час рассвета
Идти-брести тихонько где-то, -
Вдыхая чудный запах лета
И видеть ландыши в цвету.
M.Ж.
Мой комнатный тиран, ну как тебе живётся?
Оправился от ран? В ладу ли ты с судьбой?
Забыл ли ты меня и моего уродца —
Нескладную любовь? Доволен ли собой?
Мой комнатный тиран, мучитель мой любезный,
А я живу вот так: работа-дом-дела.
Прости себя за то, что я почти исчезла,
Тем более прости за то, что я была.
Мы столько раз могли не встретиться, не сбыться,
Судьба дала нам шанс один на миллион.
Из вымыслов и слов я изваяла принца,
Да вышел из меня плохой Пигмалион…
Прости, что столько лет случались только зимы,
За мой не-поцелуй, за не-любовь в стогу.
Я создала тебя таким невыносимым,
Что позабыть тебя вовеки не смогу.
Везёт тому, кто написать ещё желает
Письмо, забыв о компе и о клаве,
На чистом беленьком листе бумаги.
А тут рука уже, как ни старайся,
Выводит буквы вкривь и вкось, коряво.
Не верьте слухам. Я еще хуже.
А я во сне стихи писала,
Слова искала в сонной мгле.
О чём — не помню, помню мало,
Лишь только то, что лист белел
И строчки, что уже остыли
На нем, написанные мной,
И мысли, что меж слов сквозили —
Во сне искали смысла бой.
Я помню только лист и строчки,
И как металась я во сне…
Проснулась. Вместо слов лишь точки,
И солнце яркое в окне.
Касе, Жоре, Муре, Асе, Лоле и всем, кто…
Все на свете коты, тем более кошки,
Обязательно попадают в рай — сразу и навсегда.
Там у них всегда наполнены плошки
Вкусной едой, есть свежее молоко и вода,
Пушистые пледы и мягкие подушки,
Домики, коврики и разные игрушки,
Рыбки, птички, бабочки и мыши,
Сухие удобные тёплые крыши,
И дежурный ангел чешет их за ушком,
А на рассвете им снимся мы — и тогда
Они просыпаются и идут
К Тому-Кто-Ведает-Всем-Что-Будет
И ходят и ходят за Ним по пятам,
И просят и просят о том, чтобы люди,
Которых они оставили там,
Когда-нибудь встретились с ними тут.
Что натворил ты, человек беспечный?
И где же алчности твоей предел?
Поправ законы и забыв о вечном,
Отца Небесного как ты предать посмел?
Ведь ты — Его любимое творенье!
Земля-кормилица — твоя родная мать!
И на Земле твоё предназначенье —
Светить и мир любовью наполнять!
А вместо этого ты смерть и разрушение
Всему живому на Земле несёшь,
Утратил Веду — и душа в смятении,
В пороке, лжи и страхе ты живёшь.
В погоне за деньгами и комфортом
Ты губишь то, что дал тебе Творец,
И превращая мир живой в мир мёртвый,
Свой дом родной ты рушишь, о глупец!
Изобретая новые лекарства,
Болезни умножаешь день за днём.
Жестокость, лицемерие, коварство
Сжигают души пекельным огнём!
Ты новой «тачкой» хвастаясь доволен,
В пространстве виртуальном погружён
Не сознаёшь, что мир твой тяжко болен,
Ты крепко спишь. И страшен этот сон!
Но Кали-Юга или Ночь Сварожья
Какой бы долгой ни была она —
Закончилась. Грядёт уж царство Божье
И пробуждает души ото сна!
Пусть в каждом сердце вспыхнет Божий лучик
Вокруг себя пространство осветит,
Тогда отыщет каждый к счастью ключик,
И светлые мечты осуществит!
Зазеленеет вновь Земля лесами
И заструится чистою водой,
Покроется цветущими садами,
И радостно воспрянет мир живой!
И будет жить в гармонии с природой
И Богом просветлённый Человек,
Познает истину и обретёт свободу.
Да будет так! Отныне и вовек!
Не знал что плохое настроение можно испортить.
Так много довелось мне испытать
Обид, насмешек, боли, унижений,
Непониманья и пренебреженья —
Так просто было душу потерять!
В толпе людской изгоем я была,
Чувств безответных испытала муки,
И предавали близкие подруги —
Остыть и зачерстветь душа могла!
Рассеяв мглу, заря восходит вновь,
И Солнце ярче после бурь сияет!
А сердце доброту не растеряет
И веру в разум, дружбу и любовь!
Простить обиды, прошлое принять
Как опыт горький, но необходимый
Смогла душа — из пепла возродилась,
Чтоб Божий мир любовью наполнять!
Отбросив груз страданий и обид,
Я вслед за Солнцем поднимаюсь в гору.
Крута тропа. Любовь — моя опора.
Путь к звёздам через тернии лежит!
Помнишь, моя душа вся была в ранах? Измучена. Истерзана болью, страданиями и обидами.
Заботливо утирая все мои слезинки, ты сказал «Теперь всё будет по- другому. Ты больше никогда не будешь плакать. Я всегда буду с тобой. Если ты почувствуешь себя одиноко, то одиноко будет нам обоим»
Я доверилась тебе, зная — ты не причинишь мне вреда.
Когда Ты, прикасаясь к моему лицу, пристально смотрел мне в глаза, я ощущала себя обнаженной. Твой тёплый взгляд обнажал самое сокровенное — мою душу… я застенчиво опускала глаза, пытаясь заглушить тихий стон, вырывающийся наружу из глубины души. Стон, вызванный ранее неизвестным мне чувством…
Тебе удалось это…
Ты исцелил все мои раны… Восстановил мой хрупкий мир из руин, возродил меня к жизни. Мне больше не хочется быть жестокой. Я снова стала добродушной и ранимой. Я стала улыбаться и теперь все мои слезы — слезы счастья. Мне больше не нужно прятать то, что я так истово подавляла, так тщательно прятала от посторонних глаз. Ты наполнил мой мир чем — то возвышенным и чистым. Ты дал мне почувствовать в себе силы, дал понять, что ты — мой шанс обрести новый мир.
С тобой мне удалось забыть все
и начать свой путь сначала…
Знаешь, раньше мне никогда не доводилось встречать людей, подобных тебе. Я, как завороженная, застыла пред тобой в восхищении.
Мир, который ты мне открыл — огромный и всепоглощающий. Отныне Ты стал моим миром. Миром, которого можно коснуться кончиками пальцев, и который у меня никто не отнимет.
Сгущается сиреневая мгла.
Уставший день тускнеет, угасая.
Мираж небесный — звёзды и Луна
Едва видны, но час их наступает.
Размыты лики призрачных теней,
Крадутся тихо тени, наползают
Из нави зазеркальной — между ней
И миром явным грани исчезают…
Красно-лилово-розовый закат
Рисует Бог на полотне небесном,
Его картина так чарует взгляд —
Мечтается о вечном и чудесном.
Узреть способно сердце в те мгновенья
Сокрытое… То время вдохновенья!
В давным-давно минувший век
В одном далёком поселеньи
В краю лесов, озёр и рек
Жил отрок — Божие творенье…
Среди ровесников прослыл
Он странным. Всем на удивленье
Забав он шумных не любил,
Искал в лесу уединенье.
Он на охоту не ходил —
Питал к убийству отвращенье.
Живых зверей и птиц любил,
Жалел их — всем на удивленье…
Олени из глуши лесной
Ему навстречу выходили,
И белки стайкой озорной
У ног доверчиво резвились.
Любил бродить он по лесам,
И любоваться звёзд мерцаньем,
Мечтать и верить в чудеса
И размышлять о мирозданьи.
За морем чуда не искал.
К родной земле он был привязан.
О битвах жарких не мечтал,
Ценил он мир, добро и разум.
Летели годы, срок настал
Герою нашему жениться.
Невесты парень не сыскал —
В селе не люб он был девицам.
Собой был юноша пригож:
Задумчив, синеок и строен,
Но на героя не похож —
И не добытчик, и не воин.
А впрочем, он и не искал
В своём привычном окруженьи.
О деве неземной мечтал —
Той, что являлась в сновиденьях.
Среди лесов у края скал
Синело озеро глубоко.
Он место это посещал,
Сидел на бреге одиноко
В свои мечтанья погружён,
Озёрной гладью очарован.
Стиралась грань — то ль явь, то ль сон,
К воде был взор его прикован.
Там первозданной тишины
Людская речь не нарушала.
Лишь треск цикад и шум травы
И тихий плеск волны о скалы.
Исстарь селяне стороной
То место в страхе обходили.
Шёл слух об озере дурной —
Нечиста сила в нём водилась…
Когда-то много лет назад —
Преданье старое гласило —
Один коварный супостат
Девицу юную взял силой.
Повёз её он в край чужой,
Но по пути она сбежала,
Стремясь вернуться в дом родной,
Лесами долго пробиралась.
В погоню ринулся за ней,
Её у озера настигли.
Неволе смерть была милей —
Со скал решилась дева спрыгнуть…
С тех пор в полночный лунный час
Случайный путник запоздалый
Русалку наблюдал не раз
Из вод влезающей на скалы.
Но юноше не ведом страх,
Озёрной девы не боялся.
Он, зачарованный, в кустах
Всю ночь русалкой любовался.
В дорожке лунной стройный стан
Сверкает чешуёй сребристой,
И бледного лица овал
В копне зелёной влас волнистых.
А взгляд на берег устремлён
С такой тоскою беспредельной,
Томленьем страстным полон он
Печалью тайной, запредельной…
Всё чаще парень приходил
На берег озера лесного.
С русалкой ночи проводил —
Влюблён, навеки околдован…
Сельчане все до одного
Безумным юношу считали,
И сторонились все его,
Друзья с ним встречи избегали.
Шло время, но любовь сильней
К озёрной деве разгоралась.
Не мог он быть ни вместе с ней,
Ни без неё. Душа металась…
Однажды, сжалившись над ним,
Русалка юноше сказала:
«Любимый, лишь тобой одним
Моя душа живёт. Не знала
Любви я прежде никогда.
Меня лишь ненависть сжигала,
Да неизбывная тоска.
Мужчинам отомстить мечтала.
О, если б только я могла
Как прежде девой стать земною!
Я б под венец с тобой пошла,
И стал бы счастлив ты со мною!
Но счастье нам не суждено…
Вода — стихия мне родная.
Тебе в ней выжить не дано,
А я на суше задыхаюсь.
Ко мне дорогу ты забудь,
В селе найди себе невесту,
Женись, как все, и счастлив будь,
Не возвращайся в это место!»
Но покачал он головой,
«Не надо мне другой подруги!
Среди людей я как чужой…
Не вынесу с тобой разлуки!»
Взбежал он резво на скалу,
Взлетел над нею словно птица
И камнем ринулся ко дну —
С возлюбленной соединиться…
Два озера в одно слились —
Оно как море полноводно,
Русал с русалкой обнялись —
Навеки вместе и свободны!
С тех пор в полночный лунный час
Случайный путник запоздалый
Их вместе наблюдал не раз —
Счастливую влюблённых пару.
Они плескались под Луной,
Смеясь от радости, кружились,
Свет излучая неземной,
И стаи рыб вкруг них резвились.
С тех пор предания слагать
О двух влюблённых люди стали,
Стихи и песни посвящать.
Целебным озеро считали.
Так много мест для уязвлений,
Так мало надо для обиды,
Так сладострастны изумленья,
Когда все горести забыты.
Дрожанье рук и подбородка,
Ресницы с крыльями в сравненьи,
И след размазанной подводки,
От радости — глаза оленьи.
Сумбурны человека мысли,
Впадают в крайности от чувства,
Живут, как трагики — артисты,
Вся наша жизнь, как мир искусства…
Бабуля одна с Бухареста
с утра принимала грамм двести.
Дорог нынче коньяк
и без внуков никак
не дожить той бабуле до пенсии.
Одна старушонка из Бреста
лепила пельмени и в тесто
коньяк добавляла,
народ забавляла
хмельными пельмешками с Бреста.