Моя любовь вас больше не тревожит?
А если посмотреть со стороны,
Как говорил поэт, — быть может…
Соперник мой к вам нагло лезет в сны.
Ну, ничего, его то я отважу,
И враз, без объявления войны,
Его морально и физически размажу,
Крапиву запихну ему в штаны.
А ночью я спою вам серенаду,
Как говорил поэт, — я вас любил…
Капризничать и дурку гнать не надо,
Я в вашей комнате штаны свои забыл.
Соперник мой он больше не вернётся,
Но если посмотреть со стороны,
Как говорил поэт — Любовь еще вернётся,
Но всё равно отдай мои штаны.
Ведь я поверила тебе, а ты меня убил.
Так медленно садистски мучал.
Теперь я знаю, меня ты не любил,
Лишь между рёбер свой кинжал ворочал.
Ни чувства сострадания, ни жалости ко мне,
Одна сплошная злоба и обида.
И сколько мне ещё гореть в этом шальном огне?
Что адски больно было, не подам и вида.
Не пахнет женщиной в кровати,
Порядок есть, уюта нет,
Нет вкуса в овощном салате,
И раздражает лампы свет.
Есть тишина, покой пропал,
И одному совсем не спится,
И тонус жизненный упал,
Хочу напиться и забыться.
Не разговорчив, равнодушен,
На вкус, как перекисший квас,
Тоскливой мухою укушен,
Мне не хватает, очень! Вас!
К нам фортуна повернулась задом,
Главное чтоб рядышком была,
Повернём её к себе фасадом,
Есть к ней и у нас свои дела.
Пусть хоть раз нам в жизни повезёт,
Не по мелочи, по крупному и сразу,
И фортуна на себе везёт,
Зануздаем сивую заразу.
Пристегнём к себе ещё удачу,
Нахватаем всякого добра,
И не сватайте нам розовую клячу,
По хорошему нам жить давно пора.
Хорошо иметь на всё своё мнение, обидно когда твоё мнение «имеют» другие.
Букет роскошных роз на старом пианино
сегодня мне опять напомнил о тебе,
о тех далёких днях, когда была любима
и плыли две души под куполом небес.
Припомнилась Весна. Беседка у черёмух
и робкое «прости» и нежное «люблю»,
и трепетный порыв и сладкая истома,
где сердцем каждый вздох и каждый стон ловлю.
Всё было, как во сне: и сброшенное платье,
и страстный поцелуй, и близость жарких тел,
прикосновенье рук и пылкие объятья,
и шёпот в тишине: Я так тебя хотел.
Но, в жизни никогда не станет сказка былью
и не начать её, как с чистого листа.
Закончилась весна. Висят в прихожей крылья,
на сердце гололёд, метель… и пустота.
От тех счастливых дней осталась лишь картина
и горечь, что идёт всё кверху дном в судьбе…
Букет увядших роз на старом пианино
сегодня мне опять напомнил о тебе…
Девочка в платьице белом по залу кружилась.
«Раз, два, три», «раз, два, три», «раз…» —
вдохновенно шептала
Музыкой полнилось сердце: то бешено билось,
То, вдруг, куда-то взлетев, в тот же миг замирало.
Сыпал весёлый июнь тополиной метелью.
В окна раскрытые ветер бессовестно рвался
И под ногами пушистой пуховой постелью
Девочке в платьице белом услужливо стлался.
Где-то гремели машины, звенели трамваи
Город огромный гудел, как рассерженный улей.
Здесь же — на улочке «Тихой» вдвоем танцевали, —
Девочка в платьице белом с галантным июнем.
Детство закончилось, жизнь так прекрасна казалась
И восхищенью не будет, не будет предела!..
Но поутру в дверь война, не просясь, постучалась,
Музыка смолкла, и нет больше девочки в белом.
Город, недавно звеневший от детского смеха,
Город наш мирный — любовью, трудом освещённый, —
Молча застыл искореженный бомбами, пеплом.
Грозной войною на скорую смерть осуждённый.
Гарью пожарищ наполнился, выбиты окна
И тополя тянут к небу увечные чёрные ветки,
А на стене уцелевшей, что в крови промокла
Улица «Тихая» скорбно скрепит на разметке.
По мостовой, мимо страшных руин и деревьев
Шёл батальон — под пилотками кудри, да косы.
Взглядом, скорбящим девчонки на город, смотрели
Губы упрямо шептали: «Спасём вас, не бросим!
Не бросим!
Не отдадим никому! Только вы подождите.
Враг побежит и за каждую смерть он ответит!..»
Шёл батальон, сапогами стуча по планете
И уходили в бессмертье солдаты — вчерашние дети,
Чтобы веселым и солнечным, жарким июнем
Девочка в белом кружилась спокойно по залу
«Раз, два, три», «раз, два, три», «раз…» —
вдохновенно шептала
И о войне никогда, ничего бы не знала.
Кусающему локти, палец в рот не клади.
В самый трудно — горький час,
Оглянись на мир чудесный…
Он, чарующею песней —
Души греет ласковостью в нас.
Лес, река, поляны, этот луг,
Небо яркое и голубое —
Дарят часть желанного покоя,
Забирая горечи всех мук.
Солнце днями, а в ночах луна —
Хороводы во вселенной…
И проходит, как-то, постепенно,
Даже очень жгучая тоска.
Тонкою березкой под окном,
И зарёй тепло — лучистой —
Души наши бережет и чистит,
И врачует вещим сладким сном.
Без тебя, любимый мой —
Эта вся краса была б напрасна,
А с тобою нежит сердце счастье,
И не ищем мы судьбы иной.
автор Людмила Купаева
Мой бог,
Так много хочется сказать,
Но вряд ли слов окажется в достатке,
А все, что подытожено в остатке,
Лишь синие шаманские глаза…
Пьянящие…
Под стать вину небес
В апрелями размаявшихся красках,
Что хочется неистово украсть их,
Признав главнейшим чудом из чудес
И раствориться…
Кануть…
Утонуть,
Как в омуте той августовской ночи
Слиянием уставших одиночеств
Прощенных грешных, присягнувших дну…
Единожды
И до скончанья лет
За истину приняв любую бездну…
Глубины, выси,
Кромкой острых лезвий
На грани обрывающие след…
Пусть так,
Но стоит верить, что не зря
Любовь, как крест им вручена навеки,
Чумных голгоф определяя вехи
Зачатые в продрогших ноябрях
Катарсисом израненной души
И поиском затерянных пристанищ…
Я б все отдал
За то, что наверстаешь
Свой шанс не прозябать,
А снова жить,
Болеть и бредить,
Буйствовать,
Дичать
Под вихри страсти расправляя крылья,
Сходить с ума
И сказку делать былью,
Переизбрав незыблемость начал,
Дурманить ночь упавшею звездой,
Загаданной во имя полнолуний,
Чтоб волчьи танцы
Вновь
Напропалую
В полетах над кукушкиным гнездом,
Где первые экстазы декабря
Снимали кожу болью откровений
И ток пускали похотью по венам,
От спазмов разрывая звукоряд,
Где терции так трепетно нежны
И так неизлечимо богохульны
В порывах, что все чаще атакуют
Причастиями тайн от сатаны…
Но я за все тебя благодарю,
За девочку, случившуюся чудом,
Нежданно, наугад, из ниоткуда,
Вернувшую на зло календарю
Мне юность
Со вселенской тягой быть,
Дышать и верить, воскрешая душу
Надеждой, что опять кому то нужен…
Такая вот ирония судьбы.
Дежавю! Уже всё было.
я там бывал уже не раз…
вздыхало море, чуть штормило,
вода меняла зелень глаз.
всего пять миль до разворота,
потом пятнадцать до судьбы.
сломает ветер мачту грота
и нас потащит за столбы…
в пустую пропасть лабиринта,
причал холодной пустоты.
в морской поход хромого Флинта
на остров проклятой беды.
здесь изменяются мгновенья,
ведь буря — прерванный рассказ,
разбитый морем заблужденья,
что мир мы видим в первый раз!)
Даже безделушка в праве гордиться своей оригинальность.)
Дежавю. Уже всё было….
Магия повторения, как магия чисел.
Из простых чисел большинство людей /не задумываясь/ выберут семерку.
Счастливое число.
Не делится на остальные (кроме единицы).
И загадочное, — из-за семи кругов Ада и семи пядей во лбу.
Возможно, и поступки людей предопределяются наследием опыта из их прошлых жизней.
Интуиция свободного выбора.
Она мне нравится, нравится, нравится.
И совсем не важно — почему?
Об этом думал сгоревший на костре инквизиции Джордано Бруно.
Об этом же в теории о монадах перевоплощения писали Лейбниц, Артур Шопенгауэр и приверженцы идеи реинкарнации.
Например — Лев Толстой.
В каждом из нас сидит это ощущение бесконечности жизни и её повторения.
А ваше невезение это — наказание ангела справедливости.
К сожалению, не каждый человек, из живущих на земле, понимает, что любое зло не освободит нас от наказания за это зло.
Нельзя, даже своей смертью, разрушить цепочку своего наследия, духовную связь между прошлым, настоящим и будущим.
Вера в Бога не дарует спасение без понимания вечности души.
А душа может жить и в пространстве энергетического, информационного поля загадочной Чёрной дыры…
Тогда можно обойтись и без Ада, а просто возвращать дефективные души на землю (на низший уровень развития) для их перевоспитания и наказания.
И тогда — дежавю. Уже всё было…).
Одесса. Старые добрые советские времена…
Очередь у пивного ларька.
— Почему не доливаете?!
— Потому шо не разбавляю!!!
Раздражение — самый короткий путь к гневу. За здравый смысл оно не цепляется.
ее я видел первый раз давно
в троллейбусе или трамвае
сидела в кресле, грезила в окно
а я босой с учебы ехал, зайчик.
слегка лишь пересеклись мы взглядом
но сердце колотилось как огонь
и мысль была хочу ее
быть рядом, держать за руку… нежно лАкскать.
она ушла на следующей остановке
а я стоял и все дышал ее весенним ароматом.
прошло лет двадцать
тоже самое окно, все тот трамвай и босоногий мальчик
она проехала в машине, а потом нашел ее и в соцсетях
Ирина молвила она. а я пролепетал, я -Яр
И зажегся старый огонек и чуть не перерос в пожар…
Но ушла она. к своему не любящему мужу. двоим детЯм
в свое безмолвное пространство
не оставляйте знакомства на потом
не бойтесь получить отказ
а бойтесь получить такой рассказ.
Ощущение слов пустоты
Слов глухих, не роняющих эхо.
И повсюду пустые листы,
Без эмоций, без слёз и без смеха.
Холодок недописанных глав
И наброски чужих иллюстраций.
Рвётся зелень нескошенных трав,
Вянут осени жёлтой абзацы.
Вяжут стёртые странные сны,
Тенью бледной и полупрозрачной,
Отдаляя границы весны
От чарующей лирики мрачной.