Мне запомнился Бал-маскарад,
Вы-Пьеро, я-для Вас Коломбина,
В отраженьях старинных зеркал,
Мы танцуем,
Как
пантомимы.
И улыбками губ, глаз,
Обменялись мы при движеньи,
Скрипки пели нам Менуэт,
Свечи плакали в отраженьи.
А в садах среди томных роз,
Расцветали кусты жасмина,
Я вдыхала тот запах грез,
И мечтала о нежном, любимом.
Отчего же в душе печаль?
Бал закончен и гаснут свечи?
Где-то в залах поет рояль,
О Любви…
И о новой встрече…
зеркала моей памяти
в них по прежнему свет
и по прежнему жизнь
есть движения, чувства
в них смеются и плачут все те,
кого нет и слова
о любви, как мелодия льются
убегаю туда
вечерами иль сном,
как картинки их мысленно перебираю,
зеркала моей памяти,
маяков дальних след,
в них душою и сердцем я вновь оживаю…
цвет солнца- теплый, ярко-желтый
как апельсин, держу его в ладонях
как важно — оно есть и светит
попробуй тоже быть таким
цвет неба -легкий, нежно-синий
как глубина, прозрачность моря
как чистота воды и ясность,
божественность, величина
цвет счастья — он неуловимый
весь спектр из радуги сияет
и слышен смех, как колокольчик
прислушайся — и улыбнись…
Погулять в сосновый бор,
Как-то в мае собралась.
Чтоб расширить кругозор,
Вглубь лесочка забралась.
Тут в бору на каждой ветке,
Почки, листики и шишки.
Зеленеют, как ранетки,
В ротик просятся, как пышки.
А в лесу светло и гулко,
Небо светит в хвойной выси.
Вдруг внезапно на прогулке,
Удивилась классной мысли!
Вдохновившись окруженьем,
Вспомнила один десерт —
Приготовлю я варенье,
Круче в мире его нет!
Для рецепта соберите,
Сотни две зелёных шишек.
Лакомство из них варите,
Точно будет не излишек!
Шишки в тазик покидайте,
Хорошенечко промойте.
Любопытных не гоняйте,
Гастрошоу всем устройте.
Всё в кастрюльку положите,
Шишки кипятком залейте.
Пятьдесят минут варите,
Затем сахар (не жалейте).
Два часа затем томите,
Аккуратненько мешайте.
Всю любовь свою дарите,
Хвойный аромат впитайте.
И тогда в мороз трескучий,
Заболеть уже не сможешь.
И смакуя вкус тягучий,
Организму лишь поможешь.
Потому что витаминов,
Очень много в том варенье.
Даже больше, чем в малине,
От простуд любых спасенье.
Угощенье на весь мир,
Всех кто просит-угощайте!
И природный эликсир
На здоровие вкушайте!!!
В лес почаще заходите-
Необычное ищите!
Впервые дождь ворвался неуютно,
Хлестал обидно… больно по щекам.
За шиворот струился… поминутно…
И зло кричал" Сильнее", облакам.
А я его поймать вдруг захотела,
Да распросить, за что же он так злится!
Ловила пальцами дождинки… неумело,
И всё ждала… быть может извинится?
Шла без зонта, безропотно подставив
Лицо жестоко бьющему дождю…
Прикрыв глаза, на краткий миг представив,
Как под дождём с тобой сейчас иду…
И стало мне на сердце так спокойно…
Тепло по нежной коже разлилось.
По венам пульс забился тихо… ровно,
В вдруг как будто всё оборвалось.
Хотела я закрыть лицо руками,
Но в этот миг внезапно обнял дождь.
Лил по щекам, сливаясь со слезами,
И успокаивал отчаянную дрожь…
Не утешал, ведь знал не понаслышке,
Как слёзы обновляют… но он злился…
Поняв, что растревожил душу слишком,
Поцеловав… туманом растворился…
Все реже мыслим в унисон, все чаще говорим мы невпопад. Все чаще ты молчишь, все чаще отвожу я взгляд. Мы оба понимаем — дороги наши разошлись и нет пути назад…
Колесо Фортуны мчится в скАчке,
На него взираем чуть дыша…
Ждём судьбы нечаянной подачки,
Пусть и за душою ни гроша.
Ах Удача, женщина с харизмой,
На рассвете дымки лёгкий след…
Он прекрасен, и слегка капризнен-
В призме преломляющийся свет.
Обещанье… лучшая награда…
Только б не напрасные надежды!
А Фортуна… гостья маскарада…
Крутит колесо Судьбы, как прежде.
И Везенье мАнит ожиданьем,
Призрачно оно из века в век…
У черты лишь финишной узнаем,
Чем свершится призовой забег…
Зачем придумал Бог летучих рыб,
пустил средь прочих рыбок в море синее.
Как первая взлетела — с той поры
не могут не летать над ватерлинией.
Взмывают над лазурною волной,
свободно отрываясь от привычного,
пока планктон им шепчет про покой,
акулы намекают на приличия.
Зачем придумал Бог летучих рыб,
не ограничив водными пределами.
Вне норм и не по правилам игры
парят они серебряными стрелами.
Их осуждают многие опять,
и пальцами показывают зрители.
Им все равно. Они хотят летать.
Летать над этим миром удивительным.
Зачем копчу я белый свет
Своей дешевой папиросой,
Ведь знаю, что ответа нет…
Сгорит табак, конец вопросам.
Я философию вполне
Усвоил в университете…
Коль нету истины в вине,
Так, значит, нет ее на свете.
В театре жизни дышим чистой серой.
Главреж всё спит, проснуться бы пора.
Ведь Сатана, став главным костюмером,
являет зло в обличии добра…
Взглянул на жизнь свою с начала
Однажды с трезвой головой
И вроде как-то полегчало,
Что я такой, а не другой.
Ходит счастье среди нас,
не приглядываясь к людям.
Мы зовём его подчас,
да запас словарный скуден.
«Ты приди!» — ему кричим,
кто-то звонче, кто-то глуше.
Только счастье без причин
не заходит к людям в души.
Белым днём или во мгле
велико и нелюдимо
ходит счастье по Земле,
и всегда проходит мимо.
Знать, в величии своём
счастье тоже одиноко.
А во мгле и белым днём
одиночество — жестоко…
Как известно, времена не выбирают,
в них рождаются, живут и умирают.
Кто в бою, кто на ходу, а кто во сне —
в детстве, в юности иль в белой седине.
Время словом повестей и эпитафий
да рядами чёрно — белых фотографий,
что в музее разместились на стене,
нам рассказывает всё о той войне.
Вот под знаменем идут в атаку роты,
вот на снимке медсестра несёт кого — то,
вот овчарки, вот колючка, а за ней
дети — узники фашистских лагерей.
Как магнитом, всех притягивает снимок,
ведь глаза кричат: «Не проходите мимо!
Мы же дети, нам же страшно, это нас
всех погонят в крематорий через час…».
И во взгляде ни вопроса, ни упрёка,
лишь покорность, что по воле злого рока,
по желанию садистов — палачей
бросят в пасти огнедышащих печей.
Их глаза — неугасающее пламя,
взгляд из прошлого тревожит нашу память,
зажигает в душах тысячи огней
жертвам — узникам фашистских лагерей.
Как известно, времена не выбирают,
в них рождаются, живут и умирают.
Время вечно — быстротечны времена,
в них для каждого идёт своя война…
Жизнь-копеечный фарс
Под завязку я сыт,
Улететь бы на Марс
От тоски и обид.
Убежать бы к чертям
От заношенных слов,
Поселиться бы там,
Где не знают замков.
Затеряться в лесу,
Где аукай, кричи,
А в ответ ни гу-гу,
Даже эхо молчит.
Укатить за поля-
Горизонт поперек,
Потерять бы себя
На одной из дорог.
Только по ветру пыль,
Только звон до небес,
То волною ковыль,
То задумчивый лес.
Разорвусь пополам,
Богу душу-возьми,
Остальное отдам,
Разберись, помоги.