Не спешите кого-то защищать в Судный день, быть ему адвокатом или отдавать жизнь за него на земле. Может, есть другие пути и не такие экстремальные. Лучше подумать о своих выходах из тупиков, которые вас преследуют. А вы всё думаете, что это случайности.
Женщина остаётся женщиной, пока ей делают неприличные предложения…
Мужики — народ простой! Могут копать, могут не копать. А женщины, они другие. Пока не докопаются не успокоятся.
Берите пример с подснежника, который находит в себе силы пробиться из недров земли наверх, несмотря на мороз и слой снега… к тому же оказывается самым первым из «собратьев».
Что же было между нами?
Что сковало нас цепями?
Ах, в любви и дружбе вечной
Клятвы громкой, бесконечной
Мы друг другу не давали.
Мы цепей других не знали
Кроме вешних грез коварных
И лучей зари янтарных,
Кроме песни соловьиной,
Шума леса над стремниной.
Ленты радуг, птичек хоры,
Запах роз, теней узоры,
Ручеек над старой ивой,
Тихий шепот боязливый.
В темных тучах блеск зарницы,
Блеск природы чаровницы,
Всё, что в бархат землю крыло,
Вот что между нами было.
Повилика над стеблями,
Вот что было между нами,
Что сковало нас цепями.
О чувства первые, цветы весенних дней,
Свое ж чарует вас душистое дыханье,
Таитесь робко вы в тени густых ветвей
И мните, что далек час близкий увяданья.
Вот летние цветы, что радуги пестрей!
О близости конца исполнены сознанья,
Пьют жадно солнца свет, тепло его лучей,
Но вот еще цветы, цветы воспоминанья!
То астры грустные… С тревожною тоской
За жизнь ведут борьбу с дождями, бурей, мглой
Суровой осени безрадостной, унылой…
Вокруг всё отцвело! Лишь над холмом повис
Печали верный друг, зеленый кипарис —
Смиренья дерево, надежды над могилой.
Когда-то я в невыносимой муке,
Томимый жаждой, корчась, как в огне,
Напрасно вверх вздымал с тоскою руки
К плодам румяным, никнувшим ко мне,
Когда-то я ловил, нетерпеливый,
Струи прохладной призрак вечно-лживый.
Ад клокотал во мне и вкруг меня,
Спускалась ночь на дол покровом мглистым,
А Эвмениды, яростно казня,
Язвили грудь мою бичом змеистым,
И не могли ни скорбный вопль, ни гнев
Остановить рассвирепевших дев.
Я, как вулкан, кипящий гневно лавой,
Грозил богам и рвался на простор,
Истерзанный безжалостной забавой,
Я всё сносил — судьбе наперекор;
Зато душа титанов мощь таила:
В душе росла, скоплялась, крепла сила!
Хоть я молил пощады у богов,
В моей мольбе звучало эхо грома,
Сражаться я с богами был готов,
Душе была тревога незнакома,
Я чувствовал, что в гневе наяву
Оковы, точно нити, разорву.
Теперь мольбам нежданно вняли боги
И прекратили пытку навсегда…
Остыла грудь… Ни муки, ни тревоги…
От бесконечной жажды — ни следа…
Своей судьбе безропотно-послушный,
На всё вокруг гляжу я, равнодушный.
Ничьих очей несчастной жертвы вид
Не тешит безутешностью удела:
Замолк навеки хохот Эвменид,
Змеистый бич не рвет на части тела,
Утихли стоны, гнев богов утих —
Вокруг простор невозмутимо тих.
Я жизнь влачу в глухом оцепененьи…
Не облегчает больше гневный крик
Болящей груди в злобном исступленьи —
Что день, то иссякает сил родник…
Минувших мук невольно я жалею:
Я чувствую, как с каждым днем слабею.
Верните мне, о боги, прошлый ад
Бессонных мук, томительных страданий,
Верните мне Эриний мрачный взгляд
И смену возникающих желаний…
Пускай Титан, склонившись на гранит,
Страдает, рвется, жаждет, но — грозит!
Счастливая юность! Ей кажется кроток
И вихря сурового буйный полет,
Миг радости длинен, страданья — короток
И легким несчастия тягостный гнет!
Счастливая юность! Сердечные боли
Залечит в целебном источнике слез,
В оковах неволи, в тумане недоли
Найдет утешение в радости грез.
Счастливая юность! Ей кажется кроток
И вихря сурового буйный полет,
Миг радости длинен, страданья — короток
И легким несчастия тягостный гнет!
Счастливая юность! Сердечные боли
Залечит в целебном источнике слез,
В оковах неволи, в тумане недоли
Найдет утешение в радости грез.
Когда, омрачена невольной тяжкой думой,
В слезах отрадных ты не можешь отдохнуть,
Чего недостает тебе, толпе угрюмой,
Чтоб бодростью твоя вдруг освежилась грудь?
Божественный глагол, что некогда до слуха
Касался твоего и мог его пленить,
Теперь уж для тебя звучит легко и глухо
И ран твоих сердец не в силах исцелить.
И мудрено ль, когда рассудка свет холодный
Ты блеску яркому иллюзий предпочла
И гордо отреклась от нежного тепла
Горючих, чистых слез — ты век свой так бесплодно
Влачишь и, в низменный расчет погружена,
Унынью вечному судьбой обречена?..
О, люди жалкие, земли ничтожной племя!
Проклятье следует за вами по пятам.
Где б вы ни встретились — вражды упорной семя
Войдет в богатую мгновенно жатву там.
Кипите местью вы, как древние Атриды;
За зло вы платите друг другу тем же злом!
Но каждая рука, несущая обиды,
Обиды соберет сторицею кругом.
Ах, всяк из вас палач и жертва в то ж мгновенье;
Недолго над врагом ваш торжествует взгляд!
С блестящей высоты грозит и вам паденье…
В безумии побед жестокий зреет яд.
Но в мире что-то есть не ведомое вами,
Что вас влечет туда, в неведомую даль,
Что из лучей венец плетет вам над челами
И сеет вам в сердца небесную печаль.
Не говори, хотя б изнемогал ты в ранах,
Что высохла вода, что нет нигде ключей, —
Источник ты искал среди равнин песчаных,
А в роще проглядел струившийся ручей.
Не говори, хотя б ты изнывал в печали,
Что правды чистой здесь не встретил на земле, —
Звезда ее тебе сияла в темной дали,
Когда на огонек ты шел в полночной мгле.
Не говори, что всё, чего ты так напрасно
Искал и не нашел, — безумно лгавший сон…
Не ты — другой найдет ключ радости прекрасной
И жажду утолит отрадной влагой он.
«Ищу уборщицу, интеллигентную и адекватную».
-Ну, прямо как обо мне!
— Дед, а что ты делал, когда вам пенсионный возраст поднимали?
— Я вышел на улицу вместе со всеми и орал.
— Что орал?
— «Гоооол!»
Мне жаль цветов живых
По кручам скал;
Над бездной темной их никто
Не отыскал!
Жемчужин жаль, что красоту
Таят в волне,
И одиноких гордых чувств
Так жалко мне!
И жалко тающих во мгле
Весенних грез.
И жаль без меры жертв людских,
Невинных слез;
Желаний скованной души
Мне жаль! Мне жаль
Без эха песен, что летят
В глухую даль.
Отваги жаль, что вечных дел
Напрасно ждет.
И жизни жаль, что без любви
Как сон уйдет.