— Да, балкон бы вам не помешало отремонтировать. — протянула Александра Ильинична, оглядывая нашу лоджию. — Но сначала мне ремонт сделаете, это важнее.
— Александра Ильинична, все разговоры по поводу ремонта — к вашему сыну. Он будет решать. — ответила я.
— Милая! — шепотом сказала свекровь. — Мы же с тобой обе прекрасно понимаем, что муж — голова, а жена — шея. И что мой сын смотрит в ту сторону, в которую ты его накручиваешь. Так что давай договоримся: ты уговариваешь Виктора, чтобы он сделал мне ремонт, а я, в свою очередь, не только освобожу тебя от своего присутствия, скажем — на год, но и даже звонить сыну не буду? Ну как, по рукам? — она протянула мне свою ладошку.
Зная аппетиты женщины, ремонт в ее квартире обойдется нам тысяч в 200, если не больше. За эти деньги, конечно, можно и потерпеть визиты свекрови, но — живет она далековато и чтит нас своими визитами нечасто. В основном — муж к ней в гости ездит. Но даже если опустить финансовую сторону вопроса, то само предложение, прозвучавшее из уст Александры Ильиничны, было просто унизительным — по факту, свекровь попыталась торговать своим сыном.
— Извините, но такие вопросы Вам придется обсуждать напрямую с Витей. Деньгами у нас в семье распоряжается он. — сказала я.
Действительно, мои попытки взвалить на себя ношу семейного «финансового директора» ни чему хорошему не привели. Я — транжира. На что взгляд упал, то и купила. Так что муж ласково, но настойчиво, взял управление семейным бюджетом в свои руки. И — удивительно, но у нас начали водиться денежки. Не миллионы, конечно, но около трети наших зарплат муж умудрялся откладывать. Да, мне часто отказано в очередной паре туфель, но зато мы можем купить холодильник, если потребуется, без кредита.
— Что ты мне сказки рассказываешь? Я прекрасно знаю, что у Вити нет денег. Он мне сам рассказывал, что ты забрала у него карту и выдаешь только на бензин и сигареты! — начала заводиться свекровь.
И ее слова были очень странными. Если бы я забрала у мужа карту, я бы точно знала о том, что выдаю ему на бензин и на сигареты. А если учесть, что муж, с год назад, бросил курить, то точно происходило что-то непонятное. Я не стала переубеждать Александру Ильиничну — раз муж сказал ей подобное, значит так было нужно.
— Я попробую поговорить с мужем. — пообещала я.
— Вот и умница. — улыбнулась свекровь. — А в этом доме есть чай?
— Конечно, прошу на кухню.
Вечером, когда мама мужа уже уехала, я спросила у мужа, что там за ерунда с отобранной картой и выдачей денег.
Витя мялся пару минут, потом вздохнул и начал рассказывать:
— Понимаешь, я тут посчитал — на маму уходит очень много средств. Я к ней подъезжаю, она обязательно присылает список того, что ей нужно купить. Мы куда-то вместе заезжаем — маме срочно надо что-то приобрести, а кошелька с собой нет. И так всегда. Вот я и отмазался. Знаю, что некрасиво. Но если бы мама нуждалась, я бы ей последнюю рубашку отдал, а так — у нее ведь хорошая зарплата, а нам и ремонт надо сделать, а то так на чемоданах и живем, и машину бы поменять. Да и о детях пора задуматься — а на них немало уходить будет. — виновато пожал плечами муж.
— Поэтому проще все свалить на мегеру-жену? — улыбнулась я.
— Ты и так со всех сторон нехорошая. Так какая разница? — рассмеялся муж.
Мда. Логика — не поспоришь.
Дома.
Дома все знакомо.
Я — корабль на якорях.
Кофе. Сладкая истома,
пока внучки на морях.
Отдыхают, загорают и купаются,
радуются, жизнью наслаждаются!
С папами и мамами
любимыми самыми.
Смысл жизни прост — всех свезут на погост!
Мне от тебя не нужно ничего,
Подарки брошенные жестко и по-хамски,
Претензии какое я дерьмо,
И что не поддаюсь дрессуре, даже ласке.
Меня не переделать, не хочу,
Да и за столько лет уже не измениться,
Я та, кто есть, кораблик на ветру,
Непознанная, странненькая птица.
Зачем пытаться выстроить шаблон,
Заставить меня быть как кто-то где-то,
Любовь не терпит граней и оков,
Она уходит медленно с рассветом.
С первым лучом обид и нитей слёз,
Душа меняет полюса, орбиты.
Что хочешь ты оставить на потом,
Осколки чувств осознанно разбитых?
Наверно сложно принимать и не менять.
Не требовать чего-то от кого-то,
Ведь сохранять трудней, чем разрушать,
Но отношения ведь стоят же чего-то?
День за днем чередом идет.
Вот и этот новость несет:
Максим-племянник внучатый
(или внук племянчатый)
ПОЛ — ЗЕТ!
Видео смотрю — МОЛОДЕЦ!
Помню как ползал отец…
Планку держит долго!
Тянется к игрушке!
До чего же славные
ребятишки-душки
В мир опять явилось лето
В лёгком платьице зелёном,
В жёлтой шапочке из света,
Всем в тепло её влюблённым
Подарило по улыбке
И по тёмному загару.
Лучик шустрый, лучик гибкий,
Повинуясь летним чарам,
Греет озеро и реку,
Берег, пляж, тела и души.
Лето любит человеков,
Словно девочка зверюшек.
Обласкало, обогрело,
Накормило вкусным светом.
Но играться надоело
И сбежало незаметно.
ночь, как призрак
и тишина
и замолкли все звуки
лжи
я судьбою тебе дана
жаль мечты мои
миражи
сколько дней
и ночей подряд
повторяю я этот бред
сколько можно ещё
без сна
но ответа всё нет и нет
я давно всё простила
впредь
ничего не прошу
взамен
только вертится
круговерть
бесконечных
твоих измен
но касаясь твоей руки
я безмолвно в глаза
смотрю
понимая, что вопреки
бесконечно тебя люблю
это данность
где боль и смех
вкус предательства
и обман
может это лишь снится мне
может это не Я сама
может это всё не всерьёз
где те цепи
что не видны
на губах вкус солёных слёз
а вокруг бесконечность тьмы
Ну когда успела я состариться?
Седина, морщины…
Посмотрела в зеркало — не нравится,
зареветь-причина…
Быстро-быстро соберусь
и салон стрелой несусь!
Три девицы повстречали,
привечали, колдовали
час, два, три,
а теперь смотри!
Волосок к волоску!
Ноготок к ноготку!
Маникюр, педикюр,
стрижка и окраска!
Угостили кофейком,
хохоток за хохотком…
Ублажали! Уважали!
Ну не жизнь, а сказка!
Посмотрела в зеркало — все нравится!
Я из всех красавиц-раскрасавица!
Вас нельзя убежать — все дороги в тупик.
И шаблонные фразы потрёпанных книг
Не подскажут ответ, но напомнят былые печали.
То ли это рассвет, то ли снова расстрел,
То ли просто готовят любовь на костре.
Я же вижу, что вы не скучали по мне, не скучали.
Вас нельзя не хотеть. Вот и я не хочу:
И дышу невпопад, и пишу по чуть-чуть.
Дни похожи на дни, как куплеты беспомощной песни.
Отдаваясь весне в суете площадей,
Я три тысячи раз умирал на щите,
И не знаю теперь, сколько мне полагается пенсий.
Вас нельзя позабыть. Но подобран пароль.
И трамваи уходят ненастной порой
Предавать города за букет разноцветных ромашек.
Вас нельзя перестать — ни потом, ни сейчас.
Этот мир никогда не случится без вас:
Он стоит на краю, улыбается, плачет и машет.
В кондитерскую «Вольф и Беранже» перед дуэлью не идём уже — что отмечать, раз смерть не знает меры? Пересекаем речку, едем в лес, мы исчерпали свой лимит чудес и выбрали дежурить у барьера. Придворные паяцы и шуты, простреленные метко животы, друзья, жена, моченая морошка — мы взяли от поэтов не стихи, а химию притягивать плохих героев. И безумия немножко. Но с каждым поколением запал теряет смысл, веру и накал, и подвиг превращается в попытку. Сгореть в расцвете — избранный сюжет, сначала сгинут Вольф и Беранже, а после мы.
Но в этом нет убытка.
Он всегда выходил из истории с продолжением, доставал гитару, вставал у дворцовой паперти, и бегущие мимо меняли свое движение, и садились у ног, и платили словами памяти. И такое с городом происходило странное, и в такой глубине нас учили тогда прощению, что всего не вмещали ни рамки твои экранные, ни мои границы в текстовых сообщениях. С крыши Главного штаба в небо бежали лошади, шпили резали вечер на алые ленты узкие.
Мы лежали рядом в каменном море площади.
Качались на волнах его музыки.
Прикольно смотрится знак ограничения скорости на МКАД в 100 км/ч, когда на него смотришь вот уже 2 часа.
Богатые обладают тайными знаниями по превращению пассивов в активы, убытков в прибыль и проблем в счастье.
Выбор всегда остаётся за нами.
Вверх или вниз, только сами решаем.
Кто говорит, что судьба неизбежна
Просто плывёт в никуда безмятежно.
Много дорог и немало препятствий,
Много потерь, наговоров, напастей,
Только кто смел и готов не сдаваться
Может свой путь изменить и прорваться.
Все изначально мы в равных условиях,
Пусть и рождаемся в разных сословиях,
Но вопреки устоявшимся мнениям
Всяк может стать как рабом, так и гением.
Всё на задачах и целях завязано,
Что пред собою мы камнем поставили,
Кто-то способен пробить его рвением,
А у кого-то нет сил и терпения.
И не вините мне Небо беспочвенно!
Дескать, за нас решено всё и кончено.
Каждое слово, поступок и действие
К жизни иль смерти ведут нас впоследствии.
Выбор всегда есть, нет только желания
Встать и бороться, стирать расстояния,
Проще на завтра проблемы откладывать
И умирая сказать: «Судьба, стало быть…»
Значит долой! трусость, лень, прогибательство.
Значит вперёд! вопреки обстоятельствам.
Следует жить в устремлении к истине,
А не болтать на ветру жёлтым листиком.
Нет на земле ничего невозможного,
Нету препятствий для сердца свободного.
Сжав кулаки и отбросив сомнения
Я выбираю, путь просветления!
В 70-е все хотели свалить из страны, а в нулевые все хотят свалить с планеты.