В сухом остатке чернеет соль,
мой день опять наизнанку прожит,
и взгляд родной причиняет боль,
скользя ногтём по душевной коже.
И колет память/тату-игла
восьмёрки вечности на предплечье.
Татуировщик мой безупречен,
но отражением в зеркалах
чужие тени кричат о счастье,
стекая влагою потайной,
а призрак радуги на запястье
наколот будет другой иглой.