В медной кадке балконной наконец расцвели пионы и на тёплом полу загрустил тонкий пепел весенней пыли.
Рот души переполнен по полной тёплой кровью стихов нерождённых, но плюёт её без усилья,
как слова полустётрой молитвы в мире детского сна, где неправда и боль под запретом.
А вокруг весна - бесконечное поле битвы между душной сладостью трав и солёностью ветра.
И лавандовый масляный шёлк разбросан в округе привольно,
и кольцом Уробороса горизонт сливается с морем.
Символ веры /любви стократно переплавлен огнём желания
и легко по тропе закатной уходить в пустоту молчания.