Капрал шестого крыла лёгкой кавалерии четвёртой бронетанковой армии, Джошуа Килмор, соскочил с подножки хаммера и, подняв на обтянутый бежевой тканью шлем огромные, противопесчанные очки, с недоумением стал разглядывать человека в старой, вылинявшей, но несомненно военной форме неизвестного государства, который остановился прямо перед колонной и с любопытством смотрел на взвод Килмора, вЫсыпавший из бронетранспортёров.
В руке у человека был продавленный, жестяной чайник, за плечами старое, как показалось Джошуа, кремневое ружьё.
Было непонятно, что делает этот человек в пустыне, в 150-ти миллях от Басры, как он тут оказался и почему до сих пор жив? Зрелище было настолько неправдоподобным, что капрал не знал, чего и подумать.
В это время плечистые ребята Килмора обступили странного человека, а самый настырный, весёлый и неугомонный рядовой Хилбот (чёрный парнишка из Бруклина, сбежавший в армию, чтобы не попасть в тюрьму за кражу сумки у какой-то старой перечницы), потянул руку к оружию незнакомца…

Впоследствии, капрал Килмор, единственный, уцелевший в чудовищной бойне, заикаясь рассказывал, что светлоглазый воин пустыни, положивший весь шестой взвод лёгкой кавалерии четвёртой бронетанковой армии, перед тем как начать стрелять, произнёс странную фразу:
- Вот тебе и Юрьев день, разлюбезная Катерина Матвеевна…