Когда есть столько классных способов умереть, не хотелось бы загнуться от инфаркта.
Не надо напрягаться, надо чаще обниматься!
По утрам очень хочется остаться жить под одеялом.
-давай сыграем в морской бой! -давай. -А1! -ранил! -А2! -ранил! -ну, щас я тебя прикокошу. А3! убил? -нет!я, раненый, на Б4 переполз!
Чем пахнет мужчина, знакомый едва?
Шампанским. Прогулкой. Цветочной пыльцой.
И кругом от этих мужчин голова,
Так пахнущих утром, зарей и росой.
Чем пахнет мужчина, идущий на штурм?
Идеями. Ужином. Клубом. Дарами.
Прибоем, несущим прохладу и шум,
Обещанным солнцем в нагрудном кармане.
Чем пахнет мужчина, согревший постель?
Доверием, силой и слабостью сразу.
Мелодией той, что играет свирель,
И ласковым сумраком в смеси с экстазом.
Чем пахнет мужчина, желанный тобой?
Бассейном из роз с тишиною на дне,
Надеждой, теплом, пеньем птиц и мечтой,
И страхом потери, пришедшим во сне.
Чем пахнет мужчина, достойный тебя?
Надежностью. Верностью. Пылом и страстью.
Любовью, разлитой за неба края,
И круглыми сутками полного счастья…
Хорошо смеется тот, кто глубоко затягивается.
Плевать я хотел на чёрные полосы жизни…
Будем их белить…
Он испытывал к ней глубокое чувство… юмора!!!
Барановский жутко любил палить студентов со шпаргалками.
А палил, конечно, профессионально… Бывало, все пишут, а он как вскочит! И давай под парты заглядывать! А ежели найдет чего - прям трепещет от радости! И студента выгоняет. А еще любил Барановский газетку почитать пока студенты пишут, или там журнал «Огонек». Читает, значит, и иногда пристально так на аудиторию поглядывает.
Ну вот однажды перед экзаменом рассаживается народ за парты, все подальше сесть норовят, а один товарисч - садится прямо напротив Барановского. Получили все задание, пишут, пыхтят, пару человек выгнали уже, остальные не то что шпаргалку - носовой платочек достать боятся. Поуспокоился малость Федор Титович, сел, газету развернул, читает. Иногда на шорохи подозрительные опускает газетку и эдак на студентов как глянет! И опять читает.
Тут студент на первой парте беззастенчиво достает из-за пазухи толстенный конспект, разворачивает его на нужной странице, и кладет К БАРАНОВСКОМУ НА СТОЛ! И начинает преспокойно списывать. Тот чует неладное, опускает газетку (на конспект!) и смотрит на студента. Тот себе пишет что-то - весь в работе. Барановский поднимает газетку, читает дальше. Студент продолжает списывать. В аудитории начинают хихикать. Барановский резко опускает газетку и глядит на студента в упор. Ничего. Встает, обходит его сбоку, пару раз проходится поаудитории. Ничего.
Заглядывает под парты. Пусто. Пожимает плечами, садится за газетку. Студент продолжает списывать. В аудитории начинается тихая истерика. Студент невозмутимо переворачивает страницу конспекта. Все в аудитории уже плачут. Барановский бросает газету, вскакивает и буквально обыскивает студента. Разумеется, ничего не находит. Такое повторяется еще несколько раз. Наконец, студент с облегчением незаметно для Барановского (за газеткой) прячет конспект обратно за пазуху и сдает работу. Тут Барановский не выдерживает.
- Вы списывали!
- Да что вы, Федор Титович, как можно… Вы же сами видели…
- Я не видел, но знаю, что вы списывали! НО КАК?!
- Да нет же… Вот ребята подтвердят…
- Вот, что, молодой человек. Скажите мне, как вам это удалось, и я ставлю вам четыре.
Студент объясняет. Барановский, скрепя сердце, выводит в зачетке «хорошо».
Сел в метро на конечной, забился в угол и закемарил.
Через какое-то время, чуствую, кто-то стучит мне по коленке. Открываю глаза - передо мной стоит тётка и её дочка походу, девчонка лет 18-ти, но с таким немаленьким пузом, месяц 7−8 где-то. Тётка кивает мне на дочкино пузо, а меня с просонья заклинило и я первым делом отмазался:
- Эт не я, честное слово!
Девчонка покраснела и ломанулась вглубь вагона, тётка за ней. В общем неловко как-то получилось.
Отвели бутуза в сад -
Мама рада, папа рад:
Не мешает им никто
Делать это, делать то!
Можно спать до десяти,
На прогулку не идти,
Нож забыть на видном месте,
Выпить кофе граммов двести!
Можно не в ущерб хвосту
С антресолей слезть коту!
Можно час болтать с подружкой,
Можно печь полдня ватрушки.
Можно поваляться в ванной
Или с книжкой на диване,
Можно (что б мне помереть!)
Телевизор посмотреть!!!
На базар сходить за сыром
И убрать всю-всю квартиру!
(Это и с бутузом можно,
Только очень-очень сложно).
Час прошёл, и два, и три…
Что-то тягостно внутри…
Без бутуза в доме пусто,
Без бутуза в доме грустно…
Ну-ка, папа, быстро в сад -
Возвращай дитё назад!
… И опять дрожит весь дом…
Завтра снова поведем!!!
Юное поколение не только знает сегодня о сексе больше, чем я знал в их годы, но даже больше, чем я знаю в свои годы.
Что у женщины на уме, то у мужчин до таких размеров не вырастает.
К числу эрогенных зон следует отнести и бумажник
только один раз в жизни мне было действительно стыдно. до сих пор помню, как я, пьяная, с ирокезом на голове, в тельняшке, рваных джинсах и берцах вывалилась на улицу с рок-концерта, чтобы отдышаться после слэма, схватила бутылку пива, отхлебнула. а мимо шла моя ученица-пятиклассница с родителями и громко, звонко со мной поздоровалась. и еще и сказала: «мама, это та учительница, о которой я тебе рассказывала!»