Эта женщина не дописана,
Эта женщина не долатана,
Этой женщине не до бисера,
А до губ моих - Ада адова.
Этой женщине - только месяцы,
Да и то совсем непорочные.
Пусть слова ее не ременятся,
Не скрипят зубами молочными.
Вот сидит она, непричастная,
Непричесанная, ей без надобности,
И рука ее не при часиках,
И лицо ее не при радости.
Как ей хмурится, как ей горбится,
Непрочитанной, обездоленной.
Вся душа ее в белой горнице,
Ну, а горница недостроена.
Вот и все дела, мама-вишенка,
Вот такие вот, непригожие.
Почему она - просто лишенка,
Ни гостиная, ни прихожая?
Что мне делать с ней, отлюбившему,
Отходившему к бабам легкого?
Подарить на грудь бусы лишние,
Навести румян неба летного?
Ничего-то в ней не раскается,
Ничего-то в ней не разбудится.
Отвернет лицо, сгонит пальцы,
Незнакомо-страшно напудрится.
Я приеду к ней как-то пьяненьким,
завалюсь во двор, стану окна бить,
А в моем пальто кулек пряников,
А потом еще - что жевать и пить.
Выходи, скажу, девка подлая,
Говорить хочу все, что на сердце.
А она в ответ: «Ты не подлинный,
А ты вали к другой, а то хватится!»
И опять закат свитра черного,
И опять рассвет мира нового.
Синий снег да снег, только в чем-то мы Виноваты все, невиновные.
Я иду домой, словно в озере,
Карасем иду из мошны.
Сколько женщин мы к черту бросили -
Скольким сами мы не нужны!
если хочешь смотреть на неё - лучше сквозь посмотри:
ночь в зеркальном овале.
эта женщина очень давно умерла изнутри -
и воскреснет едва ли.
выпей горькую правду, как выпил цикуту Сократ,
загорись и остынь ей:
эта женщина Мёртвого моря мертвее стократ
и пустыни пустынней.
вот она - беззаботней ребёнка, костра горячей,
нищих духом блаженней…
но в глазах её искры веселья - не более, чем
лабиринт отражений.
просто прошлого гром несмолкающий в сердце гремит,
просто контур не замкнут.
да, красива она - неживой красотой пирамид
и заброшенных замков.
две морщинки у губ - это фатум поставил печать
с несмываемой датой.
уходи, не смотри и не смей ничего обещать -
ты не видел когда-то,
как огромный пылающий мир, задыхаясь, хрипя,
до горошины сжался.
а поджёгший его был чертовски похож на тебя.
и поэтому сжалься.