Смешные слова, как горошины,
Разноцветьем меж нами брошены,
Хочется все по-хорошему,
Ты вновь приходишь непрошеный.
Как воробей, взъерошенный,
Выцвели чувства, раскрошены,
Домом стоят заброшенным,
Старым пальто поношенным…
Бескрайнее…
Оно пришло… И не знаешь что с ним делать. Кричать от радости, или спрятать так глубоко в душе, чтобы не покоробить неосторожным словом… Не спугнуть случайным, неловким прикосновением. И там, далеко в глубине души… тихо лелеять только что зародившееся, трепетное чувство бескрайней нежности и сладкой благодати. Щемящее, до слез пронзительное в своей чистоте, искренности и восторге.
…хочется осторожно взять его в ладошки, побаюкать как ребенка в колыбели… Успокоить, защитить от обид собственных сомнений в своей недостойности.
…Оно пришло, удивив поздней несвоевременностью, но способностью чувствовать так остро и тонко, что ощущение радости сменилось беззащитной растерянностью.
…Хочется открыть глаза и поверить в реальность происходящего…
И хочется закрыть глаза, чтобы вновь окунуться в сладкий сон бесконечной, всепоглощающей нежности… Потому что только там, в бескрайнем океане любви, женщина может чувствовать себя по настоящему счастливой…
В руке рука… В дыханье - жар Вселенной. Слиянье душ… Остановись, мгновенье! Пусть длится век восторженная нежность…
Бог когда-то меня наградил /наказал/ тобой,
Чтоб, всему вопреки, не боялась /училась/ жить.
Дав мне руку, а душу заведомо сделав слепой,
Превратил грань меж Раем и Адом в тончайшую нить.
Бог когда-то поставил тебя /меня/ на весы…
Справедливо, по-христиански /ни дать, ни взять/.
Вот, мол, девочка, минусы и плюсы,
Здесь вся правда, а дальше… - тебе решать.
Время слизывает, не морщась, за годом год,
Обнуляя все счетчики, правя календари…
Береженого Бог, конечно же, бережет,
Только сделан ли правильный выбор не говорит.
Бог когда-то меня наградил /наказал/ тобой…
Нежно ангелу крылья обрезав, сказал «Лети»…
Бог когда-то связал наши жизни одной судьбой,
Но забыл впопыхах воедино связать пути…
Вот они садятся в пустом кафе за дальний столик,
смотрят друг другу в глаза - и никто не отводит взгляд;
она топит в чае стайку лимонных долек,
поздравляет с карьерным ростом,
он без тени иронии хвалит её наряд;
и они впервые берут и просто,
без уловок и тайных смыслов, по-человечески говорят.
Вот он слышит все, к чему раньше был так безнадежно глух,
понимает не только слово, но и что стоит за ним;
время сделало из несчастного целого счастливых двух,
независимых друг от друга;
как ни странно, но больше всего ценим
тот, с кем выжил после девятого круга.
И ей нравится вовсе не знать, где он и с кем,
не вздыхать из-за боли в правом виске,
или левом боку;
можно просто набрать его номер,
без конвульсий в горле и животе,
не придумывая мучительно перед тем,
что сказать ему, дураку;
как бы так явно не коснуться
самых насущных тем,
чтоб он сам поговорить о них захотел.
Ну, и он спокоен. Даже счастлив, что больше не нужно врать:
нет, он любил и всерьез, но откуда же мог он знать,
что у этой любви будет столь непосильна кладь:
22 смски в день, с десяток мобильных звонков,
по вечерам испытующий взгляд, пробирающий до позвонков,
до дурноты, до раздражения, до основ;
и казалось порой, что она, наверняка,
умудряется видеть даже его ДНК;
по ночам она бродит хозяйкой среди его снов,
по утрам - целует его в живот,
он становится снова ребенком и беззаботно смеется,
отмечая при этом, что от него -
большого, сурового, взрослого - ничего,
ничего в итоге не остается.
Он боится. Боится того,
как она слушает, жадно смотря прямо в рот;
в общем, она им живёт;
в общем, она в нем живёт;
в общем, такая вот жизнь очень жмёт.
Однажды утром он собирает вещи,
ускользает из дома, пересекает площадь -
и не то, чтобы трус или подонок зловещий,
ему лишь кажется, что так будет проще.
Она тоже его не ищет,
и дело не в том, что не хочет;
просто каждый из них внезапно стал нищий,
обессиленный, одиночный,
но, как ни странно это звучит,
безысходно сильным, безнадежно прочным,
бессердечным, рассуждающим позвоночным.
Через год - очень долгий год -
они случайно встречаются,
и никто не врёт:
ни про то, что ему скучается,
ни про то, что теперь-то она счастливица;
они видят друг друга насквозь - такое случается,
они заходят в кафе, поскольку дождливится.
И вот они садятся за дальний столик,
время подводит черту, ставит под нею нолик,
мир вокруг замирает, отменяя привычную суету;
оба смеются, и где-то между
самых необязательных фраз,
вдруг вспыхивает надежда,
что мол, ну, нет, не прямо сейчас,
но вот однажды,
вдруг всё действительно станет как прежде,
раз уж сумели поговорить друг с другом начистоту.
Вот он накрывает ладонью ее ладонь, но каждый
ощущает
лишь равнодушную
пустоту.
Вы правы: нужно просто отпустить…
Зачем долбиться головой в глухую стену?
Найду себе другую в жизни тему
И точно заверяю вас, что перестал грустить.
Я, главное, остался сам собой.
Ведь в нашей жизни разное бывает:
Одно появится, другое умирает.
И нет тут повода меняться мне душой.
Извлечь из этого мне надо вывод только,
Что горький опыт - это тоже опыт.
Глупей намного опускаться в омут!
Терзать обоих - тяжелей насколько…
Вы правы… Я и сам уж отпустил.
Зачем долбиться головой в глухую стену?
Найду себе другую в жизни тему
И точно заверяю вас: почти и не грустил.
Валькирия
Коснись губами глаз моих,
Дай мне проснуться и прозреть,
Последний бой давно утих,
И крылья распластала смерть.
Я слишком многих прокляла,
И меч мой жалости не знал,
Я никому не отдала
Своей души в плену зеркал.
И золотой каскад волос
Не знал касания руки,
Я не роняла тайных слез
И не кричала от тоски.
Я дочь ветров, в моих глазах
Горел сиянием восход,
И там, где тают облака,
Прочерчен кровью мой полет.
Я знала только звук войны,
Когда клинок ломал клинок,
И человечества сыны,
Валялись мертвыми у ног.
И в час, когда закат смывал
Лучами высохшую кровь,
И призрак смерти танцевал,
На груде сорванных голов,
Я улетала в темноту,
Отдавшись воле всех ветров,
И там лелеяла мечту
О том, что разыщу любовь.
Бой в небесах с самой собой
Страшнее боя на земле,
И я впервые знала боль
И слез неощутимый блеск.
И я кричала в тишину,
Как будто птица без крыла,
Я прокляла навек войну,
И всех богов я прокляла.
А боги темных облаков
Меня лишили белых крыл,
Я погрузилась в сон без снов
На проклятой земле могил.
Я заперта в душе своей,
Я позабыла имена,
Я знаю, где-то здесь есть дверь,
Но мне невидима она.
Сквозь сон я слышу звук шагов
И голос, что меня зовет,
И где-то очень глубоко,
Я предрекаю свой восход.
Войди, войди в мой темный дом,
Зажги свечу, что на окне,
Пусть этот мир горит огнем,
Мы не сгорим в его огне.
Дай мне познать другую боль,
Пусть это даже смертный грех,
Позволь хоть миг побыть с тобой,
Забыв, что я не человек,
Забыв, что я могла летать,
Что неба краски так ярки,
И как приятно убивать,
Одним движением руки.
Дай мне взглянуть на мир извне,
И откровение познать,
Я - жрица смерти на войне,
Но я устала убивать.
Я знаю, где-то есть любовь,
Но только там, где нет войны,
Где не пугаются шагов,
И где спокойно видят сны.
Чужой алый парус может для кого-то быть красной тряпкой.
Уже не скучаю,
уже не люблю.
Тебя отпустила
в бескрайнюю тьму
ходи и броди
в темноте одиночкой,
хоть волком завой
не вернусь это точно.
Задача женщины - любить своего мужчину.
Это трудно. Жена, которая пренебрегает своим мужем, убивает любовь мужа к ней. Пренебрежение доведет до коллапса и это грозит одиночеством. Именно женщина через свою любовь создает будущее своей семьи. А мужчина, принимая любовь, материализует это будущее
Ночью ли лунной, туманным рассветом
Душу гостить отпускаю к тебе
Так вот без страха, без приглашения
В грёзах, в мечтах и во сне.
Жаль, что сама я за ней не последую.
Смутное время и тропка неведома.
Знаю, безумство, но не впервой,
Летом, зимой ли, с надеждою, верою,
Что хоть побудет с тобой,
Ты, как всегда, будешь ласков и нежен.
И проводи мою душу обратно
Сразу, как стихнет в ней боль.
Вот как немного, казалось бы, надо,
Чтоб обрести долгожданный покой.
В чувствах бывают восходы, закаты.
Сменила пароль,
от сердца ключи.
Прости мой родной,
ты стал мне чужим.
я новую жизнь
начинаю с нуля
Где все будет ново,
там есть Он и есть Я.
Подморозила осень поздняя…
Шелестит листопад… Не уснуть…
Ночь такая выдалась звездная…
Что в пол неба горит Млечный путь…
В это время и ты, наверное…
Не тревожа полночную тишь…
В этой жизни, самая верная…
Глядя в небо со мной грустишь…
Наши звезды никак не сложатся…
Или что-то пришлось бы сломить…
Только беды тогда умножатся…
На обломках не сможем мы жить…
Наши судьбы не перекрещены…
Млечный путь нам, увы, не помог…
Дай Надежду ЛЮБЯЩЕЙ ЖЕНЩИНЕ…
Дай ей силы… Молю тебя… БОГ…
А вы знаете? Ангелы тоже плачут. И болеют потом долго, долго. Потому, что душевные раны, Заживлять приходится сложно. Их обидеть ведь очень просто. Недоверием или даже словом. Тем, что бьёт словно на отмаш. От того, кто не справился с ревностью просто… Ревность, это болезнь конечно. Только Ангелам от этого не легче. Потому, что они людей любят сильно. Всем вокруг дарят свет и ласку. Людей любят и в дружбу людскую верят. И в бескорыстные чистые чувства, Что живут у людей в сердце. Но бывает и у них ненастье. Когда слово-их нимб гасит. И тогда опадают крылья. И потухает в груди счастье. И не светятся глаза светом, От которого всё сияло. И сидит этот белый ангел, Слезы льёт и душой плачет. И становятся серыми крылья От пролитой им слезинки. И приходят на ум мысли-Для чего тогда Бог людям, Подарил эти все чувства? Где любовь и вера. И ревность с дружбой людскою Сплелись вот так все разом. Нет, не в ровный клубок жизни-А в один беспорядочный ворох… Ангел плакал душой тихо, тихо. Сердце в клочья рвалось больно, больно. НЕДОВЕРИЕ- это больно. Для людей и для ангелов- рАвно.
Твоё тело
Твоё тело - прекрасный цветок.
Я вдыхаю его аромат…
И ласки твои - словно шёлк…
И нежен лучистый твой взгляд…
Твоих губ желание пью…
Я в тайну твою посвящён…
И поют чувства песню свою…
И всё это явь, а не сон…
А когда я предстану пред ним. В свой назначенный час как все. У ворот ты меня подожди. Я возьму все грехи себе. Если в том виновата я, Что свершил ты поступок сей. Этой поздней любви грех. Я возьму на себя - поверь. И когда спросят там у врат:"Ведь тебе он не муж, не брат?" Я отвечу:"Он просто МОЙ… Тот, кто душу грел в трудный час." А когда спросят вдруг:"Зачем? Все грехи его на себя?" Я отвечу:"Он просто МОЙ… Тот, кто в сердце любовь держал." А когда меня спросят:"В чем смысл? За чужие грехи да в АД?" Я отвечу:"Господь прости! Я сама так решила у врат. Я прибавлю к своим грехам, Все чужие -кого люблю. Не стоят пусть за малый грех- У пропасти на краю. Дай им Господи я прошу. Счастье светлое в райском саду. Пожури, но открой врата Тем, кого я безмерно люблю!" Он посмотрит мне в след… А потом, Все ж не выдержав спросит вдруг:"Для чего эта жертва раз, Он тебе и не муж и не брат?"Улыбнусь, Отведу влагу с глаз:"Он просто МОЙ. Только Я ни ЕГО." Я пошла по дороге вниз, С сердцем легким и верой в то, Что я поступила верно-Напутствиям всем назло… Он нагнал меня у ворот. Тех что в АД, Что огнем горят.-«Подожди! Ну, а если здесь, Я прощу все твои грехи. Что тогда? Мне ответь не тая. Почему все грехи на себя?» Что ответить? Поймет ли он. Может да, ну, а может и нет. Только вот мой каков ответ:"Потому что Люблю. Потому что Любил. Потому что хочу, что бы счастлив он был. Даже пусть без меня. Даже пусть далеко! Но зато буду знать-