Когда государство от тебя что-
то хочет, оно называет себя
Родиной.
Они были такие романтичные, что над их перепиской в одноклассниках рыдало все ФСБ.
Перед тем как уйти из дома, нужно попрощаться со всеми, кто тебе дорог. Не формально, а по-настоящему. Просто потому, что всякая человеческая жизнь - совершенно непредсказуемая штука, и намеренье вернуться домой к ужину - всего лишь хрупкие планы слабого человека, который не знает, что ждёт его за порогом дома.
Мои цитаты - мое богатство! Пробежалась по списку, смотрю - кто-то прямо офигигительно богат!
Не презирать, не спорить, а простить
Всех тех, кто на тебя рукой махнули.
На каждого из нас у смерти есть по пуле,
Так стоит ли об этом говорить…
Характер, как трусы, иметь
надо, а на людях показывать
не стоит.
- Тогда суди сам себя, - сказал король. - Это самое трудное. Себя судить куда трудней, чем других. Если ты сумеешь правильно судить себя, значит, ты поистине мудр.
Просыпаешься и слышишь это
родное пыхтение в детской
кроватке… подходишь… а малыш с серьезным видом
изучает свои ручки… завидев
тебя маленький ротик
расплывается в обворожительной улыбке… это
ведь и есть СЧАСТЬЕ!!!
Аллергия на работу лечится
путем увеличения дозы
зарплаты.
Какая роскошь-быть не в моде.
И жить ни на кого не глядя. И одеваться по погоде, не ради
взглядов встречных дядей.
Весёлой быть и сумасбродной.
Зевать, коль станет слишком
скучно. Какая роскошь-быть не модной, а быть особой-
штучной!
у всех из-под джинс торчат
стринги, а у меня тёплые
колготки. плевать мне на вашу
моду, мне еще детей рожать
ИЩУ МУЖА БЕЗ В/П, С В/О, С Л/А!!! О себе: готовлю вкусно, говорю мало, голова никогда не болит.
Дружба не только неоценима, но и прекрасна; мы восхваляем того, кто любит своих друзей, и иметь много друзей кажется чем-то прекрасным, а некоторым даже кажется, что быть хорошим человеком и другом - одно и то же.
Какая боль, какая боль, с утра вставать в 8:00.)
Он ей нравился. Она думала об этом, глядя на него, пока он заказывал очередной напиток. А когда бармен подал им бокалы с налитым в них чем-то, имеющим необыкновенный пастельный цвет и экзотическое французское название, бельгиец придвинулся лицом к ее лицу.
- Уже давно я не начинал воскресенья с таким очаровательным существом. Только что пробило полночь. Уже тридцатое апреля, - сказал он, после чего легонько дотронулся своим бокалом, словно чокаясь, до ее руки, а губами нежно прикоснулся к ее волосам.
Это было как электрический удар. Уже давно она не ощущала такого любопытства, что же произойдет дальше. Должна ли она позволять ему прикасаться губами к своим волосам? Имеет ли она право испытывать подобное любопытство? Что бы ей хотелось, чтобы произошло дальше? У нее есть красивый муж, объект зависти всех ее сотрудниц. Как далеко она может пойти, чтобы ощутить нечто большее, нежели этот давно забытый трепет, когда мужчина вновь и вновь целует твои волосы и закрывает при этом глаза? Муж давно уже не целовал ее волосы и вообще он… такой чудовищно предсказуемый.
Последнее время она очень часто думала об этом. И обычно с тревогой. Нет, не то чтобы все стало обыденным. Вовсе не так. Но исчезла та движущая сила. Развеялась где-то в будничности. Все остыло. Разогревалось только иногда, на минутку. В первую ночь по возвращении его или ее из дальней поездки, после слез и ссоры, которую они решали закончить в постели, после выпитого или каких-нибудь благовонных листьев, которые жгли на приемах, в отпуске на чужих кроватях, на чужом полу, в чужих стенах или в чужих машинах.
Это было постоянно. Лучше сказать, бывало. Но без былого неистовства. Без той мистической тантры, что была вначале. Без той ненасытности. Того голода, который приводил к тому, что стоило только подумать об этом, и кровь тут же, как ошалелая, с шумом отливала вниз, и мгновенно ты уже мокренькая. Нет! Такого не было уже давно. Ни после вина, ни после листьев, ни на паркинге у автострады, куда он свернул, потому что, когда они возвращались с какого-то приема, она, несмотря на то что вел он очень быстро, вдруг нырнула головой под его руки, державшие руль - почему-то так подействовала на нее музыка, передававшаяся по радио, - и стала расстегивать ремень у него на брюках.
Наверное, причина в доступности. Все было на расстоянии вытянутой руки. Ни ради чего не надо было стараться. Они уже знали друг у друга каждый волосок, каждый возможный запах, каждый возможный вкус кожи, и влажной, и сухой. Знали все тайные уголки тел, слышали все вздохи, предвидели все реакции и давно уже поверили всем признаниям. Некоторые из них время от времени повторялись. Однако уже не производили впечатления. Они просто входили в сценарий.
Последнее время ей казалось, что секс с нею для мужа был чем-то вроде - как ей вообще могло прийти такое в голову? - католической мессы. Достаточно прийти в костел, ни о чем не думая, а потом неделю можно жить спокойно.
Может, так у всех? Возможно ли неутолимо желать того, кого знаешь уже несколько лет, кого видел, когда он кричит, блюет, храпит, мочится, не смывает после себя в клозете.
А может, это не так уж и важно? Может, необходимо только вначале? Может, хотеть лечь с кем-то в постель не самое важное, может, куда важней проснуться вместе утром и приготовить друг другу чай?